Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 8)

— Он сбежал, и ты ни за что его не найдешь. Хотя так даже лучше — мне не очень-то нравится убивать маленьких мальчиков, даже если они воры.

Плечи Бэннона поникли.

— Я искал кузнеца, чтобы купить меч. Эти мужчины показались мне весьма любезными. Они вызвались меня проводить и привели сюда. — Он помотал головой. — Наверное, мне следовало быть настороже. — Лицо Бэннона просветлело. — Но тут были вы. Вы спасли меня. Вы колдунья? Я никогда не видел ничего подобного. Спасибо, что спасли меня.

Она повернулась к нему.

— Тебе должно быть стыдно, что мне пришлось тебя спасать. У тебя должно быть достаточно здравого смысла, чтобы не позволить себе стать жертвой. У меня нет сострадания к головорезам и ворам, но их не было бы, если бы не было дураков как ты, на которых они охотятся.

— Простите. — Лицо Бэннона стало пунцовым. — Это будет мне уроком. — Он вытер кровь, сочившуюся из губ и носа, а затем размазал ее по своим штанам. — Будь у меня меч, я смог бы защитить себя. — Он прислонился к стене переулка и с трудом снял левый ботинок. — Может, у меня осталось достаточно монет. — Когда он перевернул ботинок, ему на ладонь выпало несколько монет: два серебряника и пять медяков. — Узнал эту хитрость от отца. Он научил меня никогда не хранить все деньги в одном месте, на случай грабежа. — Он искоса взглянул на монетки в руке. — На хороший меч не хватит, а я так надеялся на превосходный клинок с золотой рукоятью и навершием, украшенный замысловатой гравировкой. Может, все же хватит на…

— Мечу необязательно быть красивым, чтобы эффективно убивать, — перебила его Никки.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — ответил Бэннон. Он положил монеты обратно в ботинок, надел его и притопнул ногой, а затем оглянулся на тела троих головорезов. — А вам меч совсем ни к чему.

— Верно, — сказала она. — Что мне нужно, так это корабль, плывущий на юг. — Она направилась к выходу из переулка. — Я шла к гавани.

— Корабль? — Бэннон поспешил за ней, пытаясь на ходу поправить ботинок. — Я с корабля «Бегущий по волнам», это трехмачтовый галеон из Серримунди. Капитан Эли отплывает сразу после погрузки. Скорее всего, с сегодняшним отливом. Он будет брать пассажиров. Могу замолвить за вас словечко.

— Я и сама смогу найти судно, — возразила Никки, а потом немного смягчилась, понимая, что юноша просто пытался помочь, — но благодарю за рекомендацию.

— Меньшее, чем могу отплатить. — Бэннон просиял. — Вы спасли мне жизнь. «Бегущий по волнам» — хороший корабль. Именно такой вам и нужен.

— Посмотрим, — ответила Никки.

Молодой человек решил прекратить ей надоедать.

— А я пока куплю себе меч, чтобы в следующий раз не быть таким беспомощным. — В порыве неуместной сознательности он уставился на мертвых головорезов в тени закоулка. — Но что нам делать с ними?

Никки даже не оглянулась.

— Крысы о них позаботятся.

Глава 6

Когда колдунья пошла своей дорогой, Бэннон вытер с губ кровь и нащупал синяк. От попытки улыбнуться боль только усилилась, но он все равно улыбнулся. Он должен улыбаться, иначе его хрупкий мир развалится на части.

Его холщовые штаны были порваны и испачканы, но эти прочные рабочие штаны фермера были сделаны на века и отлично служили ему на борту судна. Домотканая рубашка была разорвана в двух местах, но у Бэннона будет время заштопать ее после отплытия. Когда «Бегущий» отправится на юг, потекут спокойные однообразные дни плаванья под парусом. Юноша ловко управлялся с ниткой и иголкой и сможет все починить.

Когда-нибудь у него будет прелестная жена, которая сошьет ему новую одежду и заштопает старую, как это делала его матушка на острове Кирия. У них будут бойкие детишки с лучезарными глазами — пятеро, решил он. Они с женой будут смеяться вместе... в отличие от его матери, которая редко смеялась. У него все сложится иначе, потому что он не будет таким, как его отец. Он совсем другой.

Молодой человек вздрогнул, перевел дух и заставил себя вернуться в реальный мир из этой яркой и красочной картины, которую он любил представлять себе. Да. Уютный дом, любящая семья, отличная жизнь... Он привычно отряхнулся, и на этот раз его улыбка была настоящей. Он даже сделал вид, что не замечает синяков на лице и ноге. Все будет хорошо. Должно быть.

Он вышел на светлые и открытые городские улицы. Небо было ясным и голубым, из гавани дул свежий соленый воздух. Танимура была городом чудес, как он и мечтал.

После отплытия с острова Кирия он просил других моряков рассказать о Танимуре. То, что они описывали, казалось невозможным, но Бэннон же не считал невозможными свои мечты, и потому поверил морякам — по крайней мере, постарался поверить.

Как только «Бегущий по волнам» вошел в порт и пришвартовался, Бэннон спустился по трапу, полный надежд, что город — хоть что-то в его жизни — окажется именно таким, как он надеялся. Остальные члены экипажа получили свое жалованье и отправились в портовые таверны, где подают что-то помимо рыбы, квашеной капусты и вяленого мяса, и где они напьются до беспамятства. Или заплатят за услуги... особых дам, которые готовы раздвинуть ноги перед любым мужчиной. В безмятежных деревеньках Кирии не было таких женщин, а даже если и были, Бэннон никогда их не встречал (хотя он к этому и не стремился).

Отец Бэннона, сильно напившись, часто называл мать шлюхой, а потом избивал ее, но матросы «Бегущего», казалось, были в восторге от предстоящего общения со шлюхами и совсем не собирались их избивать, поэтому Бэннон не понимал такого сравнения.

Он стиснул зубы и сосредоточился на солнечном свете и свежем воздухе. Паренек рассеянно отбросил с лица длинные рыжие волосы. Пускай другие моряки ходят по пивным и снимают распутниц. Бэннон оказался в Танимуре впервые и хотел быть опьяненным видами города и его чудесами. Он всегда представлял мир именно таким.

Таким он и должен быть.

Высокие белые здания с черепичными крышами были украшены цветниками под распахнутыми окнами. На веревках, натянутых между окнами, висело разноцветное белье. Дети со смехом бегали по улице, гоняя мяч. Они пинали его на бегу и бросали, и казалось, что у этой игры нет никаких правил. Мальчишка с лохматой головой врезался в Бэннона, но тут же отскочил и убежал. Юноша проверил свои штаны и карманы — возможно, мальчишка налетел на него, чтобы залезть в карманы — но у Бэннона уже нечего было красть. Последние оставшиеся деньги были надежно припрятаны в ботинке, и парень надеялся, что их хватит на сносный меч.

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова открыл их. Он улыбнулся и решил думать о том, что тот уличный мальчишка не был невоспитанным карманником, который пытается воспользоваться растерянностью незнакомца.

В поисках кузнеца Бэннон вышел на главную площадь, с которой открывался вид на сверкающую голубую воду и скопление парусников. Грузная женщина толкала перед собой тележку, заполненную моллюсками и потрошеной рыбой, без особого энтузиазма предлагая свой товар. Старые рыбаки с распухшими от артрита суставами плели новые рыболовные сети и чинили те, что были порваны. Их больные руки каким-то образом не растеряли ловкости. Чайки то бесцельно кружили над головой, то с пронзительными криками боролись за найденные объедки.

Бэннон набрел на лавку кожевенника, где стоял мужчина в кожаном фартуке и с круглым лицом в обрамлении темных волос. Он чистил и обрезал высушенные шкуры, в то время как его грузная жена стояла на коленях перед широким корытом и руками окунала в ярко-зеленую краску куски кожи.

— Извините, — сказал Бэннон, — вы не могли бы посоветовать хорошего оружейника? С разумными ценами.

Женщина посмотрела на него.

— Хочешь присоединиться к армии лорда Рала, да? Войны закончились, наступило время мира. — Она оглядела его долговязую фигуру. — Не знаю, нужны ли им теперь воины.

— Нет, я не хочу в армию, — ответил Бэннон. — Я моряк на «Бегущем по волнам», но мне сказали, что у каждого хорошего человека должен быть хороший клинок, а я хороший человек.

— Вот как? — сказал кожевенник, добродушно фыркнув. — Тогда, возможно, тебе нужен Мэндон Смит. Он продает самые разнообразные клинки, и я никогда не слышал, чтобы кто-то остался недоволен.

— Где мне его найти? Я впервые в городе.

Кожевник удивленно поднял брови.

— Вот как? Никогда бы не подумал.

Жена кожевника вытащила руки из корыта с краской. Ее руки были ярко-зелеными до локтей, но сами кисти и запястья были более темного цвета из-за повседневного пребывания в краске.

— Через две улицы ты учуешь запах от лавки с соленьями и увидишь лавку свечника.

— Свечи там не бери, — перебил ее кожевенник. — Этот жулик использует больше сала, чем пчелиного воска, так что свечи мгновенно плавятся.

— Я это запомню, — сказал Бэннон. — Но я не собираюсь покупать свечи.

— Когда пройдешь мимо высохшего фонтана, — продолжила женщина, — увидишь оружейную лавку. «Мэндон Смит. Добротные клинки». Он усердно работает и предлагает честную цену, но не оскорбляй его просьбами сбавить цену.

— Я... Я не буду. — Бэннон вздернул подбородок. — Я буду честен, если он попросит честную цену.

Он оставил кожевенников и пошел по улице. Найти лавку с соленьями не составило труда. От запаха уксуса защипало глаза и нос, а когда Бэннон увидел большие глиняные горшки с квашеной капустой, его резко замутило, и в горле появился привкус желчи. Все это слишком напоминало о вони его старого дома, капустных полей Кирии и бездонной тюремной ямы, которой была его прежняя жизнь. Капуста, капуста, капуста...