Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 48)

На пятую ночь после ухода из Локриджа ливень усилился и температура упала; холод пронизывал до костей. Никки обрадовалась, найдя приют-сосну: дерево имело форму пирамиды, а густые ветви спускались до земли. Путешественникам, знавшим о таких деревьях, приют-сосны могли послужить надежным лесным укрытием. Ричард показывал Никки, как находить и использовать такие сосны.

Никки встряхнула ветки с длинными иглами, смахнув бусинки дождевой воды, а потом раздвинула их, открывая темное и уютное пространство внутри.

— Переночуем здесь.

Волшебник нашел себе уютное местечко под нависающими ветвями.

— Если б ты еще могла отыскать немного жареной баранины и кружку эля, колдунья, у нас бы выдалась отличная ночь.

Погруженный в себя юноша сел на землю и подтянул к груди колени.

— Довольствуйся тем, что есть, — сказала Никки.

С помощью магии она разожгла внутри убежища небольшой костер; вьющийся дымок поднимался к наклонным ветвям и выходил наружу. Все промокли и замерзли, поэтому Никки призвала немного волшебства, чтобы выпарить влагу из их одежды. Впервые за несколько дней они ощутили настоящие тепло и уют.

— Я могу терпеть лишения, но только когда это необходимо, — пояснила она. — Нам нужно отдохнуть и восстановить силы. Трудно сказать, сколько еще предстоит пройти.

— Путешествие тоже является частью нашей цели, — сказал Натан. — Когда мы найдем Кол Адаир и я снова стану одним целым со своей магией, у нас для исследований будет весь остальной Древний мир.

— Дай нам сегодня хорошенько выспаться, — ответила колдунья, — а завтра исследуй хоть весь мир.

Вскипятив воду на костре, они сварили сытную похлебку из ячменя, вяленого мяса и специй. А потом в выставленный за пределы приют-сосны горшок набралось достаточно дождевой воды, чтобы заварить чай.

Бэннон завернулся в свой высушенный плащ и притворился спящим. Натан с беспокойством посмотрел на юношу.

— Приключения редко оказываются такими, как ты ожидаешь, — тихо сказал он Никки, но Бэннон не мог не услышать этих слов — для него они и предназначались.

* * *

На следующий день они продолжили свой путь под дождем, расплескивая лужи и поскальзываясь на дорожной грязи. Внезапно Натан с воодушевлением обнажил свой меч и бросился на Бэннона.

— У тебя походка лентяя, мальчик мой. Твой взор потуплен, ты даже дракона не заметишь. — Волшебник поднял меч и шагнул к юноше, преградив ему путь. — Защищайся или будешь для нас бесполезен!

Бэннон застыл в оцепенении, и старик взмахнул мечом, но не всерьез — его движения были достаточно медленными, чтобы растерявшийся юноша мог уклониться.

— Прекратите, Натан! Что вы делаете?

— Хочу тебя растормошить. — Волшебник снова описал клинком дугу, на этот раз быстрее.

Бэннон отскочил в сторону и достал Крепыша из ножен.

— Я не хочу с вами драться.

— Какая жалость, — сказал Натан, преследуя его. — Когда ко мне приближается кровожадный враг, я всегда встречу его, даже если не в настроении для драки. Это решает исход дела.

Натан замахнулся, и Бэннон поднял меч. Раздался звон стали о сталь. Воробьи над их головами спорхнули с веток, чтобы поискать себе сук посуше и поспокойнее. Никки прекрасно знала, чего добивается Натан. И в то же время она понимала апатичность юноши. Бэннон был вынужден посмотреть в лицо фактам: вся его прошлая жизнь была глупой выдумкой. Он был похож на корабль, плывущий по течению без штурвала и парусов. Никки годами возводила щиты вокруг своего разума и сердца, но Бэннон был еще слишком молод.

Натан закричал от радостного удивления, когда его противник контратаковал, со свистом рассекая воздух. Частый звон стали далеко разносился по пропитанному сыростью лесу.

— Так-то лучше, мой мальчик! Я хочу быть уверен, что ты совладаешь с собой, если на нас снова нападут монстры.

Натан ринулся за Бэнноном, с шумом продираясь сквозь подлесок. Юноша обернулся, чтобы защититься, а потом атаковал, вынудив волшебника отступить. В неистовом вихре ударов они упорно не сдавали позиций. Лицо Бэннона оживилось, он усилил напор и толкнул Натана. Ноги волшебника заскользили по жиже на тропе, и он упал на спину; Бэннон тоже потерял равновесие и шлепнулся в грязь рядом со своим наставником. Мужчины поднялись, тяжело дыша и смеясь. Оба порядком вымазались в грязи.

Никки наблюдала за ними, скрестив на груди руки и завернувшись в дорожный шерстяной плащ. Встретившись взглядом с Натаном, она понимающе кивнула.

Волшебник взял руку юноши и подтянул его к себе.

— Добрые духи, дождь так и не прекратился, но нам удалось разогнать твое уныние.

— Простите, — пробормотал Бэннон. — Когда я хотел покинуть Кирию... то думал, что просто сбегаю. Но теперь я понимаю, что это не так.

Юноша задрал измазанный грязью подбородок. Дождь не утихал, и тяжелые капли падали с плотного переплетения ветвей, словно непрестанный ледяной душ.

— Я хочу пойти с вами. Это приключение, о котором я всегда мечтал.

— Хорошо, — сказал Натан. — Тогда продолжим исследовать эти земли.

Никки пошла вперед:

— Если продвинемся достаточно далеко, то можем даже выйти из этого дождя.

Чем выше они поднимались в горы, тем холоднее становились ночи, но дождь, наконец, прекратился. Ливень шел так долго, что вымыл всю грязь с одежды путников.

Через два дня небо очистилось от облаков и стало ярко-голубым. Никки ускорила шаг, словно солнечный свет придал ей сил. Тропа стала неотличима от звериной, и они так никого и не повстречали после ухода из Локриджа.

Никки понимала, почему император Джегань не потрудился отправить армию в эти глухие земли, где было почти некого покорять.

Периодически им попадались руины больших каменных строений, которые пришли в полную негодность, заросли лесом и утратили форму от времени.

— Должно быть, эти земли процветали несколько тысяч лет назад, — сказал Натан. — После создания великого барьера и окончания войн волшебников Сулакан и его преемники были вынуждены покорять юг, раз уж Новый мир оказался для них недосягаем. Здесь были города и дороги, центры торговли, шахтерские городки, великие лидеры и междоусобные войны. Император Керган завоевывал в основном южные территории Древнего мира.

— Вот почему в нашей истории о нем так мало говорится, — сказала Никки. — Он был неважен для нас.

— Но был важен для этих людей, — сказал волшебник.

— Я не вижу никаких людей, — возразил Бэннон.

— Включи воображение. Когда-то они здесь были.

Путники остановились на заросшем мхом и травой фундаменте здания. Выложенные на земле прямоугольники отмечали место, где некогда стояла огромная крепость, но теперь от нее остались лишь ветхие обломки и беспорядочные валуны.

— Как правило, жизнь мира проходит мимо, пока ты живешь в башне, — проговорил волшебник, когда Никки и Бэннон пошли за ним прочь от руин. — Я не рассказывал о временах, когда самонадеянно пытался сбежать из дворца? Я был молод и едва понимал, сколь неприступна моя тюрьма.

Никки нахмурилась:

— Сестры никогда не говорили, что ты пытался сбежать.

— Мне было всего сто лет — совсем мальчишка. Я был дерзким и жаждал риска... И мне было невыносимо скучно. Да, я мог беспрепятственно бродить по комнатам высокой башни и читать в библиотеке удивительные книги. Но такие развлечения могут отвлечь юношу лишь до тех пор, пока он не начнет мечтать. Я не хотел быть их ручным пророком, поэтому месяцами строил планы. Да, они нацепили мне на шею железный ошейник и через Рада-Хань могли контролировать меня и мою магию. — Его губы искривились в улыбке, и он отбросил на спину свои прямые белые волосы. — Поэтому для побега мне пришлось проявить изобретательность, а не просто использовать парочку заклинаний. Я твердил сестрам, что мерзну, и они приносили мне одеяла. С помощью крохотной искорки дара я распускал ткань и собирал веревку, добавляя к ней нить за нитью, — очень длинную веревку. Она была достаточно прочной, чтобы выдержать мой вес. Я целую неделю с интересом и усердием учился, чтобы усыпить бдительность сестер и расположить их к себе, а потом безлунной ночью отправился в одну из самых высоких комнат. Сообщив, что собираюсь всю ночь штудировать книги заклинаний, я забаррикадировал дверь. Я был любознательным юношей и хотел развить свои возможности волшебника, хотя и знал, что сестры никогда меня не отпустят. — Он неосознанно потер шею, словно все еще чувствовал давление железного ошейника. — Потому что пророк слишком опасен, видите ли. — Он взглянул на Бэннона, проверяя, внимательно ли тот слушает. — Я открыл высокое окно и крепко привязал веревку к штырю в стене. У меня не было возможности использовать заклинание левитации, поэтому я прибег к более традиционному способу. Когда я залез на подоконник и посмотрел вниз, мне показалось, что, если упасть, можно улететь прямиком в преисподнюю. — Он покосился на Бэннона, вскинув бровь. — Когда живешь среди каменных стен, трудно смириться с необъятностью неба или с долгим спуском к далекой земле. Но я был настроен решительно. Обмотав веревку вокруг талии, я начал спускаться по стене.

Никки отнеслась к этой истории скептически.

— Дворец Пророков охраняется изолирующими заклинаниями и щитами. Нельзя просто сбежать через окно.

Натан воздел палец:

— А как ты думаешь, с чего вдруг сестры наставили этих защитных заклинаний? Тогда женщины считали, что щитов на нижних дверях будет достаточно. Они и помыслить не могли, что я буду столь глуп и решу спуститься с самой высокой башни. — Он прочистил горло. — Суть истории состоит в том, что я висел на веревке у стены башни — весьма храбро, скажу я вам — но я просчитался. Подо мной оставалась еще сотня футов, а веревка уже кончилась. Я просто повис! — Он замолчал и взглянул на Бэннона. — Я, конечно, знал, как использовать магию Приращения, поэтому легко заставил веревку удлиняться. Я догадывался, что сестры узнают об этом через связь с Рада-Хань, но что мне оставалось делать? Не мог же я вернуться в башню! Я наращивал веревку фут за футом и, когда достиг земли, был так измотан, что едва стоял на ногах. — Он издал долгий задумчивый вздох. — К тому времени сестры уже знали о моих действиях и схватили меня, едва мои ноги коснулись плиток брусчатки.