Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 50)

— Все знают о Поглотителе жизни! Это злой волшебник, который живет в сердце Язвы и высасывает из мира жизнь, чтобы заполнить пустоту своей души. — Она понизила голос: — Так говорит мой дядя Маркус. Больше я ничего не знаю.

— Твоего дядю разве не тревожит, что ты по нескольку дней проводишь в этой пустоши в одиночку? — поинтересовалась Никки.

— Я могу позаботиться о себе.

Чертополох бойко шла вперед, перепрыгивая через большие камни. Не замедляя шага, она нагнулась, схватила правой рукой камешки и продолжила идти по пересохшему руслу, зная, что путники следуют за ней.

— Мне пришлось рано стать самостоятельной. Я была совсем маленькой, когда умерли мои родители. Дядя Маркус и тетя Луна заботятся обо мне, но у них нет лишней воды и еды, поэтому по большей части я сама добываю себе пропитание. И стараюсь принести достаточно, чтобы поделиться с ними.

Чертополох дернула головой влево, сосредоточившись на еле заметном движении. Никки даже не смогла разглядеть, как девочка швырнула камешки, которые попали в цель и, постукивая, покатились по земле. Чертополох подбежала, присела на корточки и подобрала только что убитую маленькую ящерку.

Подняв добычу, она поджала губы:

— Такая мелочь не стоила сил. — И все же девочка подвесила тушку на пояс к остальным ящерицам. — Тетя Луна велит не выбрасывать еду. В наши дни слишком сложно добыть пропитание.

Неугомонная девчушка шла так быстро, что Никки еле за ней поспевала. Натан и Бэннон начали отставать, петляя между грубых камней, а Чертополох неслась вперед, радуясь новой компании.

— Ты очень красивая, — сказала она Никки. — А какой у тебя дом? Откуда ты пришла?

— Я издалека, с севера, — ответила Никки. — Из Нового мира.

— Мне известен лишь этот мир. А там, где ты живешь, есть деревья? А вода? Цветы?

— Да. И города... и даже цветочные сады.

Чертополох нахмурилась:

— Цветочные сады? Чего ради ты оставила такое прекрасное место и явилась сюда?

— Мы не знали, что попадем именно сюда. У нас позади долгие странствия.

— Я рада, что вы пришли, — сказала девочка. — Вы можете сразиться с Поглотителем жизни и найти способ возродить долину и весь мир.

По спине Никки пробежал холодок, когда она вспомнила слова Рэд.

— Быть может, мы здесь поэтому.

— Мы поможем, дитя, — произнес Натан, — если это будет в наших силах.

Они шли между расширившимся безводным руслом и утесами. Ручьи здесь давно пересохли, а последние деревья погибали.

Девочка с гордостью указала вперед:

— А вот и моя деревня.

Никки, Натан и Бэннон остановились. Зрелище путников явно не впечатлило.

Несомненно, когда-то Верденовы родники были довольно крупным процветающим поселением на пересечении имперских дорог, лесных троп и торговых путей, которые вели к плодородным пашням и торговым деревенькам в глубине долины. Но теперь жавшиеся друг к другу низкие домики из глинобитного кирпича выглядели убогой деревенькой. Словно население вымирало — так же, как и окружающая природа.

Улицы были припорошены пылью, возле зданий лежали груды камней. К каменной насыпи была прислонена незапряженная телега со сломанным колесом. Многочисленные пустые строения были покрыты пылью, а некоторые и вовсе разрушились.

Никки насчитала не более двадцати человек, трудившихся под палящим солнцем. На людях были потертые одежды и широкополые шляпы, сплетенные из сухой травы. Несколько мужчин суетились у городского колодца. Один из них висел на веревке внутри колодца. Слышались слова: «Продолжайте копать! Выкопаем поглубже и обязательно снова найдем чистую воду». Другие тянули за прикрепленную к шкиву вторую веревку, на конце которой было ведро, полное ила и грунта.

Чтобы сообщить о своем прибытии, Чертополох издала громкий, пронзительный свист. Мужчина у колодца поднял глаза, остальные в измождении бросили работу и оглянулись.

— Это мой дядя Маркус, — возвестила Чертополох, — я говорила вам о нем. Дядя, эта женщина — колдунья, а старик — волшебник, у которого нет магии.

— Моя магия по-прежнему со мной, — поправил Натан. — Просто в настоящий момент она недоступна.

— Другого зовут Бэннон, — продолжила Чертополох. — Но я не знаю, что он умеет.

Юноша досадливо нахмурился.

Маркусом оказался худой мужчина с колючей бородой и темно-каштановыми волосами с проседью. Его рубашка была забрызгана грязью от возни в колодце; поверх нее был накинут выцветший и потертый кожаный жилет.

— Приветствую вас в Верденовых родниках, странники, — сказал он. — К сожалению, я не могу проявить должное гостеприимство. И никто из нас не сможет.

— Я принесла ящериц! — сказала Чертополох.

— Ну, тогда мы можем устроить пиршество, — улыбнулся Маркус. — Ты всегда приносишь больше своей доли, Чертополох. Сегодня у нашей семьи и гостей будет хороший ужин.

Также представилась тетя Луна — темнокожая женщина в блеклой юбке и с косынкой, сшитой из лоскутов ткани. Косынка, ныне выцветшая, когда-то была ярко-красной.

Перед домом Луны стояли большие глиняные кадки с зелеными овощами, и женщина удобряла их жирной черной грязью, перемешанной с содержимым ночных горшков. Луна вытерла руки о подол и взъерошила волосы девочке.

— Мы можем даже найти поспевшие овощи. Лучше съесть их сразу, чтобы Поглотитель жизни не дотянулся до них.

Чертополох фыркнула:

— Пока овощи находятся в горшках, Поглотитель жизни не сможет до них добраться. Пройти сквозь кадки он не в силах.

— Может, он просто не очень усердствует, — сказала тетя, поправив выцветший красный платок.

Сельские жители зароптали, словно само имя Поглотителя жизни наполняло их страхом.

— Мы рады, что вы пришли к нам, — сказал Маркус, ведя их по главной улице. — Если бы вы зашли в другие окрестные поселения, то встретили бы лишь пустоту. Уцелели только Верденовы родники. Остальные люди ушли или просто... пропали. Мы не знаем, что с ними случилось.

Он вытер пыль со лба.

— А почему вы не покинули это место? — спросил Натан, указывая на полупустую деревню, высохший колодец и запыленные улицы. — Вы, несомненно, могли бы найти лучшее место для жизни.

— Когда-нибудь здесь снова будет пышная долина — как десять лет назад. Мы знаем, сколь прекрасной она может быть, — сказала Луна, и несколько селян рядом с ней согласно кивнули.

— Я же могу это только представить, — засияв, сказала Чертополох.

— Я уговаривала своего мужа собраться и уйти в горы, — продолжила Луна. — Мы слышали, будто за хребтом есть другие города и даже океан, если пройти достаточно далеко на запад. — Женщина тяжело вздохнула. — Океан! Я уже не могу вспомнить такое количество воды. Когда родилась Чертополох, в долине было озеро, но потом Язва расширилась.

— Мы не уйдем. — Маркус стряхнул со своего кожаного жилета высохшую грязь. — Мы будем изо дня в день биться за наше существование. — Мужчина расправил плечи и с большой гордостью добавил: — Мы смелые.

— Смелые? — Никки подняла брови, думая, что «безрассудно смелые» — более подходящее описание.

Глава 37

Когда опустилась ночь, Никки и ее спутники расселись вокруг костровища из глиняных кирпичей возле дома Маркуса и Луны. Их жилище было просторным и прохладным, с большой комнатой в центре, потолком из деревянных балок и маленькими окнами под самой крышей, покрытой глиняной черепицей. Этот большой дом был отражением более благополучных времен.

Сидя снаружи в теплых сумерках, пока готовился ужин, Натан и Бэннон рассказывали историю своих странствий, а Никки толковала о новой золотой эпохе лорда Рала, хотя было ясно, что ни Маркус, ни Луна уже ни на что не надеялись.

— Нам едва хватает воды, чтобы выжить, — сказал Маркус, — а количество продовольствия все сокращается. Как я уже говорил, другие поселения, располагавшиеся в этой долине двадцать лет назад, ныне тихи и мертвы. — Он крепко сцепил руки, ссутулился и посмотрел на Никки. — Я рад слышать о свержении тиранов, но может ли ваш лорд Рал прийти и помочь нам? Язва продолжает расти.

Никки сузила глаза.

— Мы уже здесь. Но нам нужно узнать больше о Поглотителе жизни.

Лицо Натана прочертили морщины озабоченности.

— Не уверен, что буду полезен, колдунья — по крайней мере, пока мы не попадем в Кол Адаир.

Чертополох сидела в пыли рядом с Никки, скрестив ноги, и свежевала ящериц к ужину.

— Кол Адаир? Это далеко.

Девочка своим маленьким окровавленным ножиком сняла шкуру очередной ящерицы, насадила тушку на палочку и передала Бэннону, чтобы тот зажарил ее на костре. Юноша привередливо поморщился, но опустил ящерицу к углям, и вскоре мясо стало пузыриться и шипеть.

— Как быстро растет Язва? — Бэннон вытер ладонью рот, медленно крутя палочку, чтобы ящерица не сгорела.

— За двадцать лет вымерла вся долина, и опустошение продолжает распространяться, — ответила Луна. — Наша деревня — одна из последних на окраине.

— Язва растет быстрее, когда Поглотитель жизни набирает могущество… а он просто ненасытен, — добавил Маркус. — Я помню, когда начало погибать сердце долины: незадолго до нашей с Луной свадьбы. Мы до сих пор живы, и значит, останемся здесь и дальше.