Терри Блу – Замуж за герцога (страница 5)
Миэлин Ратрак сцепила руки на груди. Губы ее были приоткрыты, взгляд прикован к арене в безмолвном восхищении. Все ее естество обращалось к герцогу и ловило каждое его движение, миг триумфа.
Казалось, что сама арена, зрители и кандидатки служат лишь фоном для сцены, написанной кем-то заранее.
Рэйгон Хеллвейн и Миэлин Ратрак.
Сила и красота, власть и благодать.
Последний соперник — седой рыцарь одного из Центральных Домов — рухнул на колени и склонил голову в знак поражения.
Арена взорвалась оглушительным ревом. Знамена Хеллвейнов взметнулись вверх, вспыхивая в воздухе снова и снова.
Рэйгон остался один посреди песка, он не выглядел ни взъерошенным, ни уставшим. Солнечный свет мягко очерчивал его фигуру, создавая вокруг золотистый ореол.
Без колебаний он развернулся и направился к балконам.
Знать поднялась на ноги, по залу волной прокатились аплодисменты. У края балкона торопливо выстраивались кандидатки, приглаживая платья, поправляя украшения и выпрямляя осанку. Сердце гулко билось в груди, пока герцог приближался, земля уходила из-под ног.
На один короткий миг весь этот шумный мир будто замер.
Рэйгон склонился в поклоне не в сторону высоких лож, а почти подчеркнуто — к балкону, где стояли предполагаемые невесты.
Это был поклон в их честь.
А вот его острый и непроницаемый взгляд устремился на Миэлин Ратрак. Принцесса без колебаний встретила этот взгляд своим и опустилась в безупречный, плавный реверанс. Лицо ее сияло уверенностью и гордостью за заранее известный исход событий.
Послание было ясно даже тем, кто предпочел бы его не замечать. Это спектакль, подношение и сватовство одновременно, написанное не словами, а победами, силой и безоговорочным превосходством. Миэлин словно примеряла на себя титул будущей жены и герцогини.
Ярнара опустила взгляд на холодный мрамор пола. Шум аплодисментов отошел на задний план, потерял четкость и масштаб. Все как-то разом померкло.
Она никогда еще не чувствовала себя такой маленькой. Никогда прежде так ясно не понимала, насколько незаметна среди золота, власти и чужих, давно решенных судеб.
Глава 5
Вечерние сумерки опускалось за мостами Ноктиона, погружая город в полумрак, но внутри Императорского Большого Дворца свет не гас никогда — за исключением хозяйских спален.
Огромные хрустальные люстры освещали просторный бальный зал сотнями переливающихся огней. Уходили ввысь высокие колонны, украшенные символами древнейших Домов. Где-то под потолком скрытые от глаз гостей музыканты играли тихие и изящные мелодии.
Это было завершение церемонии — кандидатки должны официально предстать перед герцогом Рэйгоном Хеллвейном. А затем он озвучит свой выбор.
Долгий день из бесконечных ожиданий, взглядов, которыми ее оценивали, улыбок, которые приходилось удерживать, и поклонов, выученных до автоматизма, давил на плечи тяжелым невидимым грузом. Ярнаре хотелось только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Вернуться домой, смыть с себя остатки чужого мира и спокойно выдохнуть, занимаясь привычными делами. И пусть сестра еще долго будет обсуждать этот памятный день… Впереди оставался месяц пути обратно, но он хотя бы вел к тишине Хольмгарда, а не к тревоге, что преследовала здесь на каждом шагу.
За ее плечами стоял отец, барон Бьярндун Риндаль — он тоже устал, измотанный переживаниями за дочь.
Ярнара пригладила подол своего второго платья. После турнира кандидатки переоделись в вечерние наряды, созданные для того, чтобы притягивать внимание и сверкать во время танцев. Это был финальный этап — последний шанс очаровать Железного Герцога.
Вокруг, словно драгоценные камни, сияли благородные дочери. Их выстраивали по рангу Домов и негласным соперничествам. Подбородки были приподняты, все жесты выверены, слова заранее продуманы и безопасны.
Миэлин Ратрак вновь заняла место в самом центре. Она выглядела уверенно и недосягаемо, никто не подходил к ней слишком близко и — уже тем более — не позволял случайных прикосновений. Даже самые гордые дочери Великих Домов отступали на шаг, будто близость к принцессе могла обернуться для них наказуемой дерзостью.
У императорского трона, гордо расправив плечи, стоял Рэйгон Хеллвейн, узкая лента на его талии оттенка крови напоминала о совершенных триумфах и о том, что он по праву занимал титул непобедимого Железного Герцога.
Он выглядел именно так, как и должен выглядеть герцог, которого Империя одновременно боится и превозносит.
Объявитель шагнул вперед и поднял свой позолоченный жезл — удар об пол гулко прокатился по залу, заставив все лишние разговоры смолкнуть.
— Лорды и Леди Империи! — громко возвестил он. — По указу Императорского Дома и во имя древних обычаев брачного отбора кандидатки будут представлены Его Светлости, герцогу Рэйгону Хеллвейну.
Первой шагнула Миэлин Ратрак. Не потому, что ее назвали, а потому, что никто не сомневался: именно ей надлежит стать первой.
Объявитель лишь на мгновение замялся, затем поспешно продолжил:
— Ее Высочество, принцесса Миэлин Ратрак из Императорского Дома.
Миэлин Ратрак спускалась по мраморным ступеням легко и грациозно. Платье из сапфирового шелка спадало на пол длинной волной, а серебряные украшения мерцали в волосах, как звездный дождь.
Рэйгон Хеллвейн шагнул вперед с бесстрастным выражением лица, хотя все эти прекрасные женщины собрались здесь сегодня ради него одного. Неужели он не мог проявить хоть каплю… Человечности и эмоций в такой ответственный момент?
Миэлин присела в безупречном королевском, но не покорном реверансе. Рэйгон принял ее изящную руку, как подобало этикету церемоний, и наклонился. Его губы коснулись тонких девичьих пальцев ровно настолько, насколько позволял протокол. Их взгляды пересеклись на одно лишнее мгновение.
Этого было достаточно.
Миэлин выпрямилась и отошла, излучая спокойную уверенность женщины, которую не выбирают, а которую ожидают. Пока принцесса не заняла свое место, никто не посмел двинуться вперед.
Затем прозвучало следующее имя — и церемония вступила в свой законный ритм.
Одна за другой девушки спускались по ступеням, сопровождаемые отцами или опекунами. Каждая выполняла реверанс, подавала руку для приветственного поцелуя — жеста, наполненного традицией, но лишенного личного смысла и чувств.
Рэйгон принимал всех одинаково холодно и безупречно, как подобало традициям, а не обещаниям счастливой семейной жизни.
Ярнара была последней. Когда объявили ее имя, она едва не оступилась, хоть и пыталась мысленно подготовиться заранее. Щеки вспыхнули, но отец, Бьярндун Риндаль, тут же подхватил ее под руку и помог сделать первый шаг к лестнице.
Дальше ноги двигались сами по себе. Большой зал расплывался перед глазами, лица присутствующих сливались в сплошное размытое пятно. Зато Ярнара чувствовала тяжесть сотен взглядов, единодновременно направленных на ее скромную фигуру от дома Йосом.
Одни были наполнены любопытством, другие оставались равнодушными, а третьи — уже откровенно отвергали ее кандидатуру.
Голос объявителя донесся до Ярнары словно издалека:
— Леди Ярнара Риндаль, дочь Дома Риндаль, Хольмгард!
Прозвучавшее имя потерялось в огромном пространстве зала.
Ярнара сделала поклон так, как ее учили. Пальцы дрожали. Когда она подняла голову, Рэйгон Хеллвейн уже тянулся к ее вспотевшей от страха ладони.
Он почти не смотрел на нее, когда касался губами руки.
Вот и все.
Ярнара вновь присела в реверансе и позволила отцу увести себя к краю зала — подальше от герцога и обратно в спасительную тень. Сердце билось так громко, казалось, его стук эхом разносился по бальной зале.
Но никто его, естественно, не слышал.
Музыка изменилась — начинался первый танец. Согласно обычаю, герцог должен был выбрать партнершу. В зале не нашлось ни одного человека, который бы заранее не знал о его решении.
Рэйгон подошел к девушкам и, не раздумывая ни секунды, подал руку Миэлин Ратрак.
По залу прокатился ожидаемый и почти облегченный вздох.
Вложив пальцы в его ладонь, Миэлин вышла на сверкающий пол с победной улыбкой. Оркестр заиграл громче, заполняя пространство красивой музыкой.
Все взгляды были прикованы к ним. Перед гостями танцевало будущее Империи — прекрасное, неизбежное и, казалось бы, не подлежащее никакому сомнению.
Ярнара смотрела за танцем из своего укромного угла, в глазах щипало от яркого сияния люстр, драгоценных камней и общей вычурности происходящего. Она моргнула и заставила себя натянуто улыбнуться, когда мать бросила на нее настороженный взгляд.
Продержись еще совсем немного...
Танец завершился идеальным пируэтом. Оркестр умолк, зал на мгновение застыл в ожидании, а потом, как по команде, последовали ровные и почтительные аплодисменты.
Рэйгон поклонился Миэлин и учтиво проводил ее к ряду ожидающих кандидаток.
Все шло именно так, как и было спланировано.
Герцог повернулся с намерениями продолжить вечер, но в этот момент все изменилось: человек в ливрее Дома Хеллвейн быстро пересек зал по направлению к Рэйгону, наклонился и что-то сказал ему вполголоса.
Ярнара не слышала слов, но отчетливо видела перемены: по лицу Рэйгона скользнуло мимолетное удивление, потом — нечто более острое и опасное. Это были его первые эмоции, показанные прилюдно за весь день.
Во взгляде Рэйгона промелькнули изумление, недоверие и неподдельный гнев. Даже свет в зале как будто стал тусклее и мрачнее. Не произнеся ни слова и даже не кинув на толпу хотя бы одного взгляда, он резко развернулся и стремительно покинул зал.