Тери Нова – Стальной призрак (страница 8)
Столько вопросов и ни одного ответа на них, но я узнаю, всему свое время.
Аккуратно вырываю один листок с безликим портретом и беру верхнюю фотографию из маленькой стопки. Пусть это станет платой за ее бесконечно долгое отсутствие и небольшим стимулом для меня ускориться в осуществлении своего плана. Бросив последний взгляд на Авелин, я выхожу из спальни, направляясь на поиски комнаты ван Аллена младшего. Небольшое послание не повредит, я хочу, чтобы ублюдок знал, что она моя и даже не думал мечтать об обратном, потому что совсем скоро я ее заберу.
Глава 5
На вечеринке, устроенной в честь начала летних каникул, собралось около сотни человек. Двухэтажный дом на берегу озера переполнен настолько, что двери не закрываются. На крыльце установлены дополнительные динамики, подключенные к основной стереосистеме, и басы гремят на всю округу. Мимо нас проносится группа парней в трусах-боксерах, они издают боевой клич, прежде чем с разбегу прыгнуть в озеро. Брызги летят во все стороны, задевая парочку, расположившуюся на деревяном пирсе. Парень, сидящий со своей девушкой перестает приобнимать ее за плечи и встает, громко ругаясь с подвыпившими неандертальцами, которые в ответ окатывают его новой волной брызг. В итоге он забывает о своей спутнице и, наспех сбросив ботинки, прыгает в озеро прямо в одежде, чтобы устроить разборки на воде, тщетно гоняясь за нарушителями спокойствия.
Мы заходим в дом одними из последних, приглашения были разосланы еще до моего возвращения, но в коротком печатном тексте было сказано, что можно привести с собой друга. Я не планировала приходить, намереваясь провести вечер с отцом, чтобы попытаться поднять тему перевода. Но Мэдисон пропустила мимо ушей все до единой отговорки, проворчав, что я обязана вернуть к норме свой уровень социальной активности. Что ж, неизвестный мне дом, под завязку набитый незнакомыми людьми, судя по всему – то, что нужно. Большинству здесь, как и мне, еще нет двадцати одного года. Но огромная пивная бочка окружена неконтролируемой толпой, а люди, отвечающие за порядок, следят лишь за тем, чтобы запасы разноцветных банок в гигантских чашах со льдом вовремя пополнялись. Человек, рискнувший напоить половину молодежи в городе, судя по всему, не нуждается в деньгах.
– А кто хозяин вечеринки? – спрашиваю, придвигаясь ближе к Мэдисон, чтобы услышать ее ответ через крики и музыку.
– Не все ли равно, если у нас безлимит на веселье и напитки? – она избегает моего взгляда, что только усиливает тревожное чувство.
В Швейцарии я пару раз ходила на подобные мероприятия, правда в уменьшенном масштабе и с более пафосной публикой. Большая часть тех людей потягивала дорогой скотч, употребляя слова: «стоимостный инжиниринг» и «геополитический мониторинг». В общем, как и все прочие занудные термины, выдающие восемнадцатилетних бывших школьников за седеющих и лысеющих акул, лавирующих в море старых денег. Я была слишком хорошо воспитана, чтобы откровенно зевать, поэтому просто кивала, делая вид, что прекрасно понимаю, о чем идет речь. Никому не было дела, что я выросла в обычном мелком промышленном городке, ходила в обычную школу и о бизнесе слышала лишь в новостях.
Моя семья не из бедных, это факт, отец каким-то образом научился добывать деньги из воздуха, став мэром. Мы легко могли позволить себе путешествия пару раз в год и некоторую недвижимость за пределами города просто в качестве долгосрочной инвестиции. В отличие от отца, ни я, ни мама никогда не кичились благосостоянием, стараясь проживать жизнь так, чтобы в нас не тыкали пальцем, указывая, что Кинкейды вовсе не обычная среднестатистическая семья в Айрон Ридже. Вот почему мне вдруг стало интересно, что за идиот решил выкинуть целое состояние на обычную вечеринку.
– Ты уверена, что нам вообще стоит быть здесь?
– Мы уже пришли, перестань быть такой нервной, ты портишь мне веселье! – Мэдди толкает меня прямо к стойке с напитками, выхватывая две банки фруктово-алкогольного коктейля из ледяной чаши. – До дна! – она с шипением откупоривает свою, чокаясь со мной и тянет нас к танцполу, образованному в центре просторной гостиной.
Я не перестаю оглядываться по сторонам в поисках хоть немного знакомых лиц. Но все они перемешиваются, сливаясь в одно мутное пятно, по мере того, как мы двигаемся кружась и танцуя в толпе других девушек. Спустя время, пустая банка зажата в моей руке, нам удалось расслабиться и вдоволь повеселиться, ноги гудят от танцев, а голова слегка кружится. Мэдди собирается принести еще напитков, она посылает мне вопросительный взгляд, но, не дожидаясь ответа, удаляется в сторону кухни, по пути начиная болтать со знакомыми людьми.
Это мой шанс найти уборную и немного привести себя в чувства, пока она не успела вернутся. Отправляюсь дальше по коридору, натыкаясь на очередь, которая слишком велика, чтобы ждать. Мой мочевой пузырь сигнализирует о приближающейся катастрофе, поэтому я игнорирую запрет о посещении второго этажа, прописанный в пригласительной листовке, и бегу вверх по лестнице в слабой надежде, что в доме есть еще один санузел.
Идея перестает казаться привлекательной, как только первая же дверь оказывается захламленной кладовкой. Я спрашиваю себя, не пора ли включить голову, прислушаться к предупреждению и спуститься обратно, чтобы встать в очередь. Но пальцы одной руки уже сжимаются на деревянной ручке, пока вторая толкает следующую дверь. Это спальня, судя по всему мужская, с темными стенами и неряшливо заправленной кроватью.
Позже я буду проклинать себя за бестактность, но прямо сейчас еще одна дверь внутри комнаты дает подсказку, что за ней именно то, что мне нужно. Несусь туда, и, обнаружив ванную комнату, счастливо вскрикиваю. Стены из черной плитки и камня подсвечены по периметру светящейся лентой, идущей вдоль пола. Я не включаю свет, чтобы не оставлять еще больше следов присутствия. Всего минутка, и я уйду также незаметно, как и вошла, пока хозяин дома занят своими гостями, он даже не узнает, что я вообще была наверху. Потом я разыщу Мэдди, и мы продолжим веселье, но лучше уже без алкоголя, ведь если бы не он, я бы не отважилась вторгнуться в чужое пространство, чтобы справить нужду.
Спускаю джинсы и блаженно стону, не переживая, что кто-нибудь услышит, музыка в доме все равно слишком громкая. Взгляд скользит по краю раковины к каменной стене, за которой, как мне кажется, скрыта душевая кабина, пространство над ней освещено той же световой лентой, а с тропической лейки по капле стекает вода. Наверно поэтому здесь немного душно, иначе откуда бы взялся весь этот пар, вьющийся над полом.
Как только заканчиваю, смываю унитаз и возвращаю стульчак в первоначальное положение. Мою руки, проходясь холодной водой по лбу, шее и щекам, а потом обращаю внимание на запотевшее зеркало над раковиной. Слишком темно, чтобы разглядеть свое отражение, но я все равно провожу рукой по скоплению конденсата, чтобы проверить, не пострадал ли макияж.
Стоит мне это сделать, как позади появляется размытая тень. Полоски, оставленной моей рукой достаточно лишь чтобы увидеть, как два сверкающих серых глаза, возникающие над моим плечом, прожигают все вокруг сквозь тьму. Единственное, что могу делать в течение долгих секунд – это загипнотизированно смотреть в их расплывающееся отражение, пока зеркало снова запотевает. Больше ничего не вижу, но даже не оглядываясь знаю, что кто бы ни стоял позади меня, он заполняет своим присутствием все пространство ванной комнаты, которая теперь кажется не больше обувной коробки. Мне буквально нечем дышать, ведь стены и потолок сжимаются.
Перед тем, как конденсат окончательно покрывает зеркало, я вижу, что тень прищуривается, и отшатываюсь. Но слишком поздно вспоминаю, что угроза не ограничена пределами зеркала, она прямо за спиной. Врезаюсь во что-то твердое, моя футболка намокает от соприкосновения с поверхностью, хриплое дыхание касается затылка. Это мужчина, вероятно хозяин спальни. Какая же я дура. Не слишком ли поздно просить прощения? И что еще хуже, он слышал, как я писала в его ванной. А может быть даже видел.
От страха и неловкости тело немеет, ноги прирастают к полу, я ощущаю, как твердая рука ложится на мой живот, удерживая, словно он может читать мысли, в особенности последнюю из них, которая велит мне бежать.
Я чувствую ее всю: то, как оглушительно громко стучит ее сердце, как она рвано выдыхает после почти целой минуты непроизвольной задержки дыхания. Я вижу ее расширенные зрачки и маленькие капельки воды, еще оставшиеся на лбу и волосах. Моя обнаженная влажная после душа грудь соприкасается с ее спиной, и я не могу ясно мыслить, даже зная, что напугал Авелин до смерти. Просто не могу пошевелиться, чтобы случайно не сделать больше, чем уже сделал.
Авелин громко сглатывает, встречаясь со мной взглядом, прищуриваюсь, пытаясь прочитать мысли, скрытые в ее голове, но карие глаза не дают ни единой подсказки. Она отшатывается от зеркала в попытке сбежать, но путь прегражден моим телом, моя рука неосознанно ложится ей на живот, удерживая на месте. Авелин снова не дышит. Тогда я делаю над собой усилие и вместо того, чтобы крепче прижать, убираю руку, отступая обратно в тень ванной комнаты.