Тери Нова – Стальной призрак (страница 10)

Но это еще не все, через секунду Корвин перебрасывает скомканную одежду через меня, и та летит прямо в костер. Мой рот широко открывается, когда оглядываюсь на Брэда, он по-прежнему занят своей сестрой, но все равно видит происходящее. Судя по его лицу, парень раздражен, но не может встать, чтобы не уронить Мэдди. Я вытягиваю руку вперед, призывая его оставаться на месте, затевать драку в чужом доме ни к чему, даже если хозяин повел себя откровенно грубо.

Не успеваю повернуться обратно, как на голову опускается что-то темное и мягкое, мои руки просовывают в рукава, терпкий аромат мужского геля для душа окутывает тело. Тот же самый запах, что я ощущала в ванной наверху, значит вот как пахнет Корвин Бёрк. Он только что сжег толстовку другого парня только ради того, чтобы надеть на меня свою. Это уже слишком. Кем он себя возомнил?

Приходится запрокинуть голову и отбросить капюшон с глаз, чтобы посмотреть на виновника моего негодования с презрением. Но этот план проваливается в самом начале. Теперь без капюшона, скрывающего прическу и половину лица, Корвин выглядит не так враждебно и отстраненно. Но тревожит меня вовсе не это… Я узнаю его волосы, очень короткие и выкрашенные в платиновый белый, холодные, как лунный свет, они словно сошли с моих рисунков. По шее вверх из под ворота футболки тянутся черные заостренные узоры, они покрывают почти всю кожу до самого подбородка. Такие же есть на руках, от бицепсов до самых запястий, каждая линия на левой стороне его тела симметрично отражает правую.

– Так ты не призрак… – шепчу больше самой себе, чем ему.

Корвин усмехается.

– Вроде еще дышу.

На всякий случай я все равно протягиваю руку, чтобы ткнуть его пальцем в твердую грудь. Со стороны должно быть выглядит слишком странно, но я должна была убедиться. Плечи Корвина содрогаются от беззвучного смеха, когда он осторожно обхватывает мое запястье. Его рука такая большая и теплая.

– Выпей со мной, Авелин, – он разворачивается и тянет меня к пирсу, откуда недавно прыгали ребята, теперь греющиеся у костра.

И снова ловлю себя на том, что делаю в точности, как он велит. Словно пустоголовая марионетка я поднимаюсь по ступеням на деревянном причале, наблюдая, как Корвин берет из пляжного холодильника две банки пива и протягивает мне одну. Я уже выпила пару коктейлей и не хочу, чтобы Брэду пришлось тащить домой еще и меня, но все равно беру пиво.

– Ты решила, что я призрак, – прислонившись к промокшим перилам, Корвин изучает мое лицо. – Почему?

– Ты был на празднике в честь взятия города… – это не объяснение, и даже не вопрос.

Парень немного медлит, изучая мое лицо, прежде чем кивнуть и достает ключи из заднего кармана джинс, быстрым ударом острого края прокалывая нижнюю часть пивной банки, после чего затыкает отверстие большим пальцем. Я удивленно смотрю, как Корвин прижимает банку к губам, открывая верхнюю защелку и пьет через проделанное отверстие. Несколько капель стекает по его квадратной челюсти, падая на деревянные доски между нами. Затем он сминает банку, бросая ее в мусорный контейнер и вытирает губы тыльной стороной ладони. На костяшках его длинных пальцев выбиты буквы, но из-за темноты не могу разобрать очертаний.

– Иди сюда, – подзывает Корвин, забирая мою банку. Наши пальцы соприкасаются во второй раз, но я стараюсь не обращать внимания на разряды тока, пробегающие по коже. – Смотри! Зажимаешь вот здесь и прикладываешь к губам, а потом дергаешь кольцо и пьешь. Осторожно, поток будет сильным, сделай глубокий вдох.

Обычный способ тоже казался неплохим, но в выпивании залпом есть что-то хулиганское, идущее вразрез со всем, что я знала с рождения. Мне хочется побыть бунтаркой всего один раз, поэтому как только Корвин ударяет по банке ключом, я прикладываю палец к отверстию, а потом заменяю его губами.

– Давай, – с горящими глазами подбадривает Корвин, и я тяну за кольцо, дергаясь назад от силы, с которой пенистое пиво устремляется мне в горло. В носу пощипывает от желания отстраниться, но я не перестаю глотать, видя, что улыбка Корвина становится еще шире. Как будто я прошла какой-то негласный обряд инициации и теперь принята в ряды странных и загадочных нигилистов. – Ты отлично справилась, Нимфалида! – покровительственно произносит он, костяшками пальцев стирая капли пива с моего подбородка. Он забирает сжавшуюся от давления банку, еще больше комкая ее и выбрасывая в мусор.

Провожу языком по влажным губам, делая шаг назад, чтобы освободиться от чарующего плена и наконец отдышаться. Пиво ударяет в голову, доски под ногами поскрипывают, слышу лишь стук в ушах и то, как вода бьется в опоры причала, создавая серию всплесков.

– Так что во мне навело тебя на мысли о призраках?

Это тот самый момент, где он решит, что я ненормальная.

– Местные говорят, погибшие солдаты все еще ходят среди живых, а ты в тот вечер так быстро испарился, что я решила…

– Будто я мертв? – он снова усмехается, складывая руки на мускулистой груди и чешет нижнюю губу кончиком большого пальца. Наверно не может понять, шучу я или действительно спятила. – Спешу огорчить, но я жив, иногда даже слишком. Люди в городе постоянно что-то болтают, не принимай на веру все, что они говорят.

Декадентское заявление никак не вяжется с его милой улыбкой, Корвин полон противоречий и внезапно это вызывает во мне желание узнать о нем больше. Но я не спешу, вместо этого спрашивая:

– А как же те, кто не вышел из рудника? По-твоему их призраки тоже выдумка?

– Даже если и нет, тебе не стоит их опасаться, – Корвин делает паузу, и его следующие слова звучат немного странно, даже угрожающе. – Живые доставляют куда больше проблем.

Я киваю, понимая, что возможно речь о моем отце, чувствую, как щеки начинают гореть. Порыв ветра доносит звуки треска костра и чей-то смех. Громкий вой, за которым следует шлепок воды, оповещает о том, что кто-то из смельчаков снова прыгает в озеро. Холод ночи пробирается по ногам, но толстовка Корвина, окутывающая мое тело, согревает лучше любого источника тепла, мне совсем не хочется ее снимать.

– Что означает это слово… ним… что-то там? – мне нравится, как парень его произнес, лаская языком каждую букву.

– Нимфалиды – семейство дневных бабочек, – Корвин на секунду переводит взгляд за мое плечо, кому-то кивая, я оглядываюсь, чтобы проверить, но там никого нет. Наши глаза снова встречаются, и он продолжает, доставая сигарету и зажигалку, щелкая крышкой. Огонь вспыхивает, отражаясь в серебристых радужках его глаз, пока Корвин неторопливо прикуривает, делая затяжку. – Они часто камуфлируются, складывая крылья, скрывая истинный яркий окрас. – Выдыхает густой дым. – Некоторые даже притворяются мертвыми, чтобы защититься от внешнего мира. Но когда внезапно раскрываются, зрелище действительно завораживает.

Белое облако клубится вокруг его головы, медленно рассеиваясь в ночном воздухе.

– Звучит, как нечто особенное.

– В том-то и проблема, – он подходит ближе, сокращая расстояние между нами и выдыхает нову порцию дыма в сторону, держа сигарету подальше от меня. Пальцы его свободной руки подхватывают мой подбородок, приподнимая голову так, что наши лица оказываются ближе. – Семейство насчитывает около шести тысяч видов практически на всех континентах, вот почему коллекционеры не видят в них большой ценности. Чертовы глупцы. Для тех, кто ничего не смыслит в красоте это нормально, большинство людей просто слепы по отношению к себе и другим.

Его слова заставляют меня задуматься, не потому что он всецело прав, а потому что в этом есть что-то знакомое. Чаще всего мы не видим красоту в собственном отражении, внутри себя, вокруг… Она есть даже в уродстве, но лишь немногие способны ее распознать, и в этом нет злого умысла, просто огорчающий факт. Наверно поэтому для большинства жить с ощущением, что тебя недостаточно, стало нормальным, хоть это чудовищно несправедливо и даже по-своему жестоко. Но вслух я произношу другое.

– Вероятно, если бы каждый второй восхищался нимфалидами, они не стали бы для тебя столь прекрасными и особенными.

Корвин смотрит на меня в течение одной очень затяжной минуты, в выражении его глаз согласие борется с отрицанием, когда зрачки расширяются, тьма в них заволакивает все признаки лунного свечения. Складывается ощущение, что если сейчас проникну в его помыслы, уже никогда не смогу стать прежней.

– Вот почему никто другой их не заслуживает, – твердо говорит он, наклоняя свое лицо ближе к моему. Я слышу нотки собственничества, сильно бьющие по моим нервным окончаниям. Собираюсь задать вопрос, но голос из-за спины прерывает звон последней фразы в моих ушах.

– Эви! Нам пора! Я отвезу тебя домой, – застигнутая врасплох резко разворачиваюсь, глядя на Брэда, придерживающего Мэдисон за талию. Похоже, она немного пришла в себя и теперь блаженно улыбается мне, покачиваясь на ногах.

Мощная энергия касается спины за секунду до того, как тело Корвина прижимается к моему, прямо как час назад в ванной. Брэд сверлит его убийственным взглядом, стиснув зубы, он все еще злится на выходку Корвина. Кажется, что я слышу тихий смешок у себя над головой, свидетельствующий о том, что последнему плевать на чувства Брэда. Не желая усугублять ситуацию, начинаю идти, радуясь тому, что Корвин не попросил свою толстовку назад. Ее мягкость обволакивает, а мужской аромат, въевшийся в ткань, преследует до самого дома.