Тереза Вайборн – Любовь в каждом кадре (страница 9)
На пороге стоял Джером, держа в одной руке ведёрко карамельного мороженого, а в другой две ложки.
— Ну ложки-то дома у меня есть, — прислонившись к косяку двери, улыбнулась я, наблюдая за его понимающим свою ошибку лицом.
Парень пожал плечами, а ветер взъерошил его чёрные волосы, из-за чего те упали на глаза, делая их голубой цвет ещё более притягательным на фоне тьмы.
— Ну, будут ещё, всегда пригодятся. Впустишь или будем есть мороженое на пороге?
— Даже не знаю... — я с притворной скукой оглядела его с ног до головы. — Зачем ты мне тут сдался? — выхватила мороженое и ложки. — А за еду спасибо. — и, подмигнув, закрыла дверь перед его носом.
Медленно поднимаясь по лестнице, я зашла в свою комнату, где Джером уже развалился на кровати, рассматривая мои плакаты на стенах.
— Долго ты, — зевнул он.
Конечно же, я знала, что он залезет сюда. Моё окно часто открыто, и что Джером, что Клинт в детстве взбирались по дереву, растущему рядом, и затем легко цеплялись за подоконник, залезая ко мне. Не слишком безопасно так жить, но дерево срубать не хочется. Осенью оно особенно сильно радовало меня, когда листья начинали желтеть.
— Это ты стал слишком быстрым.
— Это ты меня ещё в воде не видела. — он приподнял свою белую футболку, показывая свой красивый пресс, который получил благодаря постоянному спорту и хорошему питанию, а затем встал и, скинув с себя кожаную куртку, заодно похвастался широкими плечами.
— Ну, надеюсь, что увижу утопленником.
— Фу, грубиянка, — он недовольно покачал головой.
Я лишь улыбнулась парню.
— Почему ты вообще был у моего дома?
— Сразу после тренировки хотел поехать к тебе и поговорить.
О, так значит, мы почти одновременно подумали о том, что пора бы всё обсудить.
—А ещё Клинт устроил вечеринку и мне там некомфортно.
— Неудивительно, — кивнула я ему и откинулась на подушку, открывая ведёрко мороженого. — Начинай говорить.
— Почему я?
— Ты же первым возобновил общение, тебе и говорить, — зачерпнув мороженое ложкой, я принялась есть, пока Джером наблюдал за мной.
Он сел рядом, и наши плечи соприкоснулись. В одном топике на тонких лямках я сразу ощутила тепло его мягкой кожи.
Несмотря на то, что я не из низких девушек, Джером смотрелся куда крупнее и объемнее. Его тело закрывало мне вид на мои плакаты на стене.
— Прошлый год я не заводил особо друзей в новой школе и не хотел этого. Мне всегда нравилась наша детства компания, и перед отъездом было тяжело понимать, что, когда я вернусь, наверное, мы все и смотреть друг на друга перестанем.
— Клинт — твой брат, тебе на него всю жизнь смотреть, даже просто взглянув в зеркало.
— Я красивее.
Я закатила глаза. Никто не отрицал их схожесть — близнецы сами наперебой пытались доказать, кто из них прекраснее всех на свете, всех милее, всех румяней и белее.
— Ну-ну.
— Хей, Лекси, — он обхватил моё лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты только взгляни на то, насколько я восхитителен, а потом вспомни Клинта и только попробуй сказать, что мы одинаковые.
Я подняла руки, показывая, что сдаюсь, но затем прошептала:
— На одно лицо.
Джером зашипел на меня, как недовольный кот.
— Я тебе очки куплю, потому что ты слепая!
Оттолкнув его ладони, я продолжила есть мороженое, иногда из благородства поднося ложку и другу. В детстве мы всегда делали так. Клинт был более брезгливым — даже есть с одной тарелки для него казалось сомнительной идеей. Поэтому мы с Джером были ближе как друзья, а с Клинтом… Ну, ему всё же явно нравилось обмениваться со мной слюнями, просто не в еде.
— Продолжай.
— Да, точно — Джером облизнул ложку, и я шлёпнула его по лбу ею же, отчего он только засмеялся. — Тогда я подумал, что это так глупо, что мы прекратили близкое общение только из-за того, что вы разругались с моим братом, ведь я в той ситуации вообще ни при чём. Мне нравилось гулять с тобой, кататься на роликах в парке, получать по голове за глупые шутки и даже выслушивать твои постоянные оскорбления. Ты была и остаёшься моей лучшей подругой, и расстояние лишь напомнило, что я всегда буду ценить время, проведённое вместе. Но терять его ещё раз я не намерен. Твои посты, как и раньше, были полны любимых персонажей, ты вечно писала о новом мужчине с плаката, вставляла свои забавные замечания в игры, в которые играешь. Мне нравилось их читать — раньше ты ведь рассказывала всё нам с Клинтом, хоть он и безумно ревновал тебя к этим нарисованным чувакам. В общем, я решил, что, когда вернусь, обязательно попробую сделать хоть что-то, чтобы снова начать общаться. Было бы глупо потом всю жизнь думать: а что, если бы я тогда с ней заговорил — начали ли бы мы снова дружить?
Джером говорил много и часто сбивчиво, но я поняла главное: если скучаешь по кому-то — лучше сказать об этом, чем потом жалеть. Друзьями с детства нельзя разбрасываться.
— Я тоже скучала по нашим перепалкам, — честно призналась я.
— Как-то ты коротко решила такое сказать, — хмыкнул парень и показал мне язык.
— Прости, но если не нравится, то выходи через окно.
Джером вдруг забрал из моих рук ведёрко, поставил остатки мороженого в сторону и крепко прижал меня к себе, сдавливая до хруста в рёбрах, отчего я издала едва слышный хрип.
— Нет, я не настолько скучала, чтобы умереть, — едва слышно произнесла я.
Друг отпустил и громко засмеялся.
— Почувствовала силу моих мышц?
— Нет, не успела, ведь думала о том, как бы не помереть от нехватки воздуха.
Джером закатил глаза, а затем потрепал меня по волосам, зная, что белые кудри запутаются так, что потом мне придётся с ними мучиться.
Мы ещё немного поговорили. Он рассказал об успехах в плавании и что, скорее всего, получит хорошую стипендию, ведь всё к тому и шло. Я говорила о просмотренных сериалах, которые могли бы ему понравиться, и друг клятвенно пообещал их посмотреть.
Наконец, Джером ушёл вновь через окно, чтобы не разбудить шагами бабушку внизу, а я сходила в душ и, вернувшись, заметила свет на экране телефона, но уведомлений никаких не было. Глянув на пустой диалог с Мэттом и чувствуя, как внутри разрастается что-то похожее на нетерпение, я написала первая, нарушая все свои правила быть наблюдателем, а не участником:
Ответ пришёл почти сразу, и моё сердце подпрыгнуло.
Я улыбнулась, представляя его за столом, с учебниками в обычной домашней одежде.
Только когда сообщение уже ушло, до меня дошло, что я ведь не знаю о нём ничего — совсем ничего, даже сколько ему лет. Раньше об этом как-то не задумывалась: в моей голове он существовал скорее как образ, как персонаж, а не как живой человек.
А ведь мне через неделю восемнадцать.
Вдруг ему двадцать пять? Тридцать? А если он вообще намного старше? И если для него я просто ребёнок?
Я посмотрела на экран, закусывая губу, и ждала.
Мы ровесники.
В нашем городе их всего три: Нортсайд, Централ и наша — Истсайд Хэттлок. Он может быть в любой из них. Но если он в моей если он каждый день ходит по тем же коридорам, дышит тем же воздухом, сидит за партой в соседнем классе если мы проходили мимо друг друга сотни раз...
Я представила это слишком ярко — как мы сталкиваемся в толпе у локеров, и его рука случайно касается моей; как он сидит в столовой в паре столиков от меня, а я даже не догадываюсь, что это он; как он выходит на крыльцо школы, солнце освещает его волосы, он кому-то улыбается — а я прохожу мимо, так и не поднимая головы.
Эта мысль застряла в голове и не отпускала, пульсировала, разрасталась, превращалась в маленькую одержимость.
Я посмотрела на экран телефона и написала: