Тереза Вайборн – Любовь в каждом кадре (страница 8)

Я спустилась с крыльца, отошла в сторону от потока измотавшихся школьников и прислонилась спиной к старому дереву, растущему у входа, чувствуя его шершавую кору сквозь тонкую ткань футболки. Открыв его профиль, я подождала, пока видео загрузится, и нажала на него.

Парень стоял на фоне белой стены, залитый мягким светом от закатной лампы на столешнице. Он был в обтягивающей чёрной футболке, которая так плотно облегала его торс, что я видела каждую линию и изгиб мышц, даже впадину между рёбрами. Снова белые волосы парика спадали на лоб небрежными прядями, и на лице у него была чёрная плотная повязка, скрывающая глаза, делавшая парня ещё более притягательным, ещё более... Боже.

Я знала этого персонажа, даже как-то раз выкладывала пост с его изображениями.

Это был тот самый демон из визуальной новеллы, который появлялся только в платной дополнительной главе. У него не было имени, только номер — Тринадцать. Его ветка считалась самой откровенной.

Парень двигался под музыку, изображая сцену, где герои познакомились в ночном клубе, и девушка не смогла отвести от него взгляд. Его бёдра покачивались в такт, руки скользили по собственному телу — от груди вниз, к животу, затем к поясу джинсов, и замирали там. Пальцы касались пряжки ремня. Он запрокинул голову назад, открывая шею с выступающим кадыком, который дёрнулся, когда Мэтт сглотнул.

— Да как же можно быть таким идеальным…

Кажется, мой рот заполнила слюна. Неужели это гормоны так со мной играли или я правда настолько была одержима выдуманными персонажами, что смотрела на них как на любимые десерты?

Он повернулся спиной к камере, и футболка задралась ровно настолько, чтобы я увидела полоску кожи над поясом джинсов, и он провёл рукой по собственному затылку, взъерошив белые волосы.

Видео закончилось, экран потемнел, а я так и стояла под кронами деревьев, прижимая телефон к груди обеими руками, будто это был не холодный кусок пластика и металла. Щёки пылали. До безумия захотелось заняться любимым делом — зарыться лицом в подушку и кричать от восторга.

Чья-то рука легла мне на спину между лопаток, стоило выйти из укрытия, и я подскочила так резко, что телефон едва не вылетел из рук. Обернувшись, почувствовала себя ребёнком, которого поймали за чем-то непристойным.

Клинт.

Он стоял передо мной в своих потёртых джинсах и чёрной футболке, каштановые волосы слегка растрепались ветром. На его губах играла самоуверенная улыбка.

— Ты смотрела что-то запрещённое? — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка.

Я посмотрела на него, не позволяя ни одной мышце дрогнуть, и кивнула, прижимая телефон к груди ещё крепче.

— Да, — ответила я ровным голосом, на какой вообще была способна. — Мне особенно нравится смотреть фильмы для взрослых, как только я покидаю пределы школы. А ты не знал?

Он моргнул один раз, второй, и на его лице появилось выражение лёгкого замешательства, смешанного с удивлением. Я видела, как он пытался понять, шучу я или говорю серьёзно, и это дало мне маленькое, но такое приятное чувство победы.

— Только смотреть? — спросил он, восстанавливая свою маску самоуверенности, и его бровь приподнялась. — А чем занимаешься на выходных?

Я улыбнулась ему самой сладкой улыбкой и ответила:

— О, ты не знал? Хожу на свидания и целуюсь с тысячью парней. У меня график расписан на месяцы вперёд.

Его брови сошлись к переносице, и он тут же нахмурился, явно понимая, что я шутила, но не в силах сдержать эту тень ревности или досады. Мне стало почти смешно, потому что наши отношения давно не были дружескими. Они вообще не были никакими. Если даже я не ревновала его к другим уже давно, если мне было плевать, с кем он целовался на вечеринках и кому рисовал свои портреты, то его вид всё равно действовал мне на нервы не из-за чувств, а из-за того старого, застарелого предательства, которое въелось в кожу, как татуировка, которую сделал не подумав.

Клинт предал меня тогда не только как партнёр, но и как друг. Потому что друзья так не поступили бы. Потому что если ты решил попробовать встречаться с подругой, ты не шёл целоваться с другой за школу, даже если отношения были несерьёзными. Ты хотя бы имел бы смелость закончить одно, прежде чем начинать другое.

Он выдохнул, провёл рукой по волосам, откинул их назад и кивнул на стоящий неподалёку чёрный, блестящий мотоцикл. Красивый, точно под стать хозяину.

— Подвезти?

— Прости, но я тебе не доверяю, — ответила я, поправляя лямку рюкзака на плече. — Не хочу впечататься в столб.

Не дождавшись его реакции, я развернулась и пошла по дорожке, ведущей от школы к главной улице, чувствуя его взгляд спиной.

Автобусы я не любила — в них было тесно, шумно, пахло потом и дешёвыми духами. Там люди тёрлись друг о друга, как сельди в бочке. Каждый раз, когда я входила в автобус, мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, лишь бы не чувствовать это всё.

Джером же написал утром, что забрал машину из ремонта и мог меня подвозить, если я захочу. Но сегодня у него была тренировка в бассейне после уроков, и он просил подождать его, чтобы отвезти меня домой.

Я же ждать не стала. Слишком хотела домой, к своим плакатам и гирляндам, где никто меня не трогал и наконец-то царил покой.

Ничто так не убивало во мне желание социализироваться, как школа. Это было место, где всеобщий шум настолько перегружал голову, что потом не тянуло даже включать музыку, поэтому сегодня я обошлась без неё. Хотелось только простой, обыденной тишины.

Я шла пешком, слушая, как гравий хрустел под подошвами кед, и через пару минут не выдержала, снова достала телефон, открыв видео Мэтта. Смотрела его ещё раз, и ещё раз, и ещё, пока картинка не начала плыть перед глазами. Затем зашла в комментарии и написала, не думая:

«Станцуешь так в моей спальне?»

Палец завис над кнопкой отправки, сердце колотилось где-то в горле, но я всё-таки нажала. Комментарий улетел к нему, а телефон тут же отправился в карман. Я пыталась дышать ровно, пыталась убедить себя, что это всего лишь флирт, игра, в которой нет ничего серьёзного.

Прошло меньше минуты.

Телефон снова завибрировал. На экране всплыло уведомление. Дрожащими пальцами я открыла его и прочитала:

«Всё, что пожелаешь, моя госпожа».

Я остановилась посреди тротуара. Ноги стали ватными, кровь прилила к щекам. Прижав телефон к груди, нервно огляделась по сторонам: не смотрит ли кто, не догадывается ли, что только что я обменялась с парнем, которого видела всего один раз в жизни, сообщениями, от глупости которых у любой нормальной девушки закипел бы мозг?

Убрав телефон в карман, я выдохнула и продолжила идти, поняв, как глупо выглядела со стороны, каким бредом занималась, когда переписывалась с блогером, наверняка флиртующим так с каждой подписчицей. Строила иллюзии, надежды, мечты, хотя должна была стоять на земле обеими ногами и не улетать в облака от пары сообщений.

Но мне это нравилось.

Мне чертовски это нравилось.

Дома я быстро сделала уроки — математику, английский, историю, всё по списку. Потом устроилась на диване в гостиной, включила очередную серию нашего с бабушкой сериала и уставилась в экран, почти не понимая, что там происходит. Всё внимание всё равно было приковано к телефону на журнальном столике. Я только и ждала, когда от моего блогера придёт новое сообщение.

Экран загорелся.

Я схватила телефон так быстро, что едва не выронила его на пол, и тут же увидела имя отправителя.

Джером.

Выдохнув, я открыла сообщение, чувствуя, как разочарование почти сразу сменяется лёгким раздражением на саму себя.

«Ты не пришла посмотреть на то, какой шикарный я в бассейне. Я обижен. Мои мышцы остались без твоего восхищения».

Я закатила глаза, представляя его самодовольную физиономию, и напечатала в ответ:

«О, не хочу, чтобы меня стошнило. Поберегу своё здоровье».

Он прислал смайлик с неприличным жестом, и я лишь усмехнулась.

«Фу, как грубо», — ответила я, и он тут же прислал ещё один смайлик — с высунутым языком, и я засмеялась вслух, откинувшись на спинку дивана.

Мы давно не общались так спокойно, но мне на удивление было комфортно, и не хотелось прекратить всё только из-за того, что последние года у нас не удались. Сейчас, когда учёба началась, наше общение вернулось в привычное русло, и это было удивительно — как легко мы восстанавливали связь, будто мы говорили вчера, и позавчера, и всегда.

Даже несмотря на то, что его брат действовал мне на нервы. И сам Джером иногда действовал мне на нервы. И они оба действовали мне на нервы. Иногда мне хотелось придушить их. Я всё равно ещё скучала по тому, как мы были все привязаны друг к другу в детстве. Три хвостика, цеплявшихся друг за друга.

Наконец я поняла: если не напишу об этом сейчас, то сколько бы мы ни бегали от разговора и ни делали вид, что всё нормально, рано или поздно эту тему всё равно пришлось бы поднять. Поэтому я написала Джерому:

«Мне нравится, что мы снова начали общаться, но я всё же хочу поговорить о том, почему мы почти не переписывались весь прошлый год, а до этого из-за Клинта вообще обменивались только парой фраз. Почему именно сейчас ты решил снова со мной дружить?»

Тут же пришёл ответ:

«Открой дверь»

Я удивилась и пошла к выходу, пока бабушка крепко спала на диване уже и позабыв о серии сериала.