Тереза Вайборн – Любовь в каждом кадре (страница 7)

Пространство схлопнулось. Девчонки, стулья, руки, волосы, запахи — всё навалилось одновременно, и сквозь эту какофонию я с трудом различала, где чей голос.

От девушек прекрасно пахло. Все они были красавицы, но мне никогда не нравились большие компании, они душили и заглушали собственные мысли, которые вполне меня устраивали.

В основном это были подруги Клинта. Он был из тех, кто устраивал каждые выходные вечеринки, начиная с четырнадцати лет в своём огромном доме. Клинт предпочитал веселье, громкую музыку, толпы людей и случайные связи, а не тухнуть в своей комнате с книжкой или телефоном, как любила делать я. Джером никогда не был против вечеринок, но сам редко на них бывал — говорил, что уставал от людей за неделю и хотел тишины. В этом мы с ним были похожи, наверное, поэтому наша дружба хорошо работала раньше.

Я никогда не была на этих тусовках у Клинта. Ни разу. И даже не заходила в их дом с детства. С тех пор, как мои родители умерли.

Девять лет назад я ночевала у братьев, и мы играли втроём — я, Джером и Клинт. Строили шалаш из одеял в гостиной, ели попкорн, смотрели мультики до полуночи. А утром прибежала бабушка. Её лицо было белым, как мел, а глаза мокрыми от слёз, и я не сразу поняла, что происходит. Иногда она смотрела на меня так, когда я падала с роликов, но уже через пару секунд снова улыбалась, видя, что всё в порядке. В этот раз никто не был в порядке.

Мне ничего не сказали, но мы подслушали разговор бабушки с родителями близнецов. Моих родителей больше не было. Дом сгорел, а они погибли во сне.

Помню, как смотрела на Джерома — в пижаме с динозавриками он растерянно переводил взгляд с одного взрослого на другого, ничего не понимая. А Клинт зачем-то протянул мне своего плюшевого медведя, будто это могло хоть чем-то помочь.

Я знала, что их дом никак не связан с той трагедией. Знала, что это всего лишь глупый детский страх. Но стоило подумать об их доме, как кожу покрывал холодный пот, а в памяти тут же вспыхивал запах гари, который тем утром будто въелся в мои волосы, хотя от пожара меня отделял целый километр.

И пусть по семье я скучала не так сильно, иногда всё равно казалось: стоит переночевать где-нибудь вне собственных стен — и с бабушкой случится то же, что когда-то произошло с мамой и папой.

"Какая же глупость…"

За столом стало слишком громко: девчонки визжали, Клинт раздавал комплименты направо и налево, кто-то уронил поднос, другой громко рассмеялся. Я почувствовала, как начала болеть голова, сжались виски от этой какофонии звуков.

Джером молча наблюдал за мной, пока я доела последний кусок пиццы и допила доктор пеппер, после чего поднялась со стула, отнесла поднос и пошла к своему локеру.

Лавируя между толпами студентов, вдыхая запах пота и дешевого кофе, я мечтала только об одном — оказаться в тишине, в своем маленьком мире, подальше от всего этого бедлама.

Открыв свой шкафчик, я достала потрепанный учебник литературы с закладками на нужных страницах, потому что должна была быть готова сдать долг по домашнему чтению, который висел надо мной уже две недели.

— Лекси!

Голос раздался прямо за спиной, и я обернулась, встретившись с Клинтом, который догонял меня быстрым шагом. Его каштановые волосы подпрыгивали в такт движению, серьга поблескивала, и на губах играла улыбка, от которой у половины женского населения школы явно подкашивались колени.

Он оперся на шкафчик рядом со мной, наклонившись чуть ближе. Я почувствовала запах его парфюма — что-то свежее, цитрусовое, совсем не похожее на тот прекрасный аромат, который я запомнила вчера, когда Мэтт прижимал меня к себе.

— Лекси, — повторил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, — ты избегаешь меня или мне показалось, что ты становишься слишком хмурой, стоит мне оказаться рядом?

Ого, впервые за год прямой вопрос…

Неужели возвращение Джерома и возобновление общения с ним так волновало Клинта? Мы всегда дружили втроем, и, видимо, он не был готов к тому, чтобы его вышвырнули из команды ангелов чарли.

Его брат ничего плохого мне не сделал, но Клинт… С ним всё было сложно.

Я выгнула бровь, глядя на него с легким прищуром.

— Там, где ты — слишком шумно. А я это терпеть не могу.

Он закатил глаза — точно так же, как его брат совсем недавно, одинаковый жест, но у Клинта он выглядел более театральным и наигранным. Наклонившись ближе, он прошептал:

— Твоя привычка быть мышкой тебя погубит.

Я захлопнула локер, повернулась к нему лицом, почувствовав, как внутри закипело раздражение.

— Мышкой? О, то есть то, что я не хожу на твои вечеринки и не люблю огромные компании, делает меня мышкой?

Я усмехнулась, наматывая прядь своих белых волос на палец, и добавила, глядя ему прямо в глаза:

— Что ж, буду мышью. Они хотя бы симпатичные. В отличие от таких двуличных крыс, как ты.

Грызунов я любила, поэтому даже пожалела, что сравнила его с кем-то приятным.

Лицо парня изменилось — улыбка сползла, сменившись чем-то похожим на досаду. Значит, мои слова задели за что-то живое в его распутном сердце. Он понял, о чем я говорила, потому что я припомнила ему тот случай, когда нам было по пятнадцать и мы начали встречаться.

Это было ошибкой. Мне тогда понравился его пирсинг в носу: маленькое серебряное колечко, которое он потом снял, а ещё выкрашенные в красный волосы. Он был похож на моего любимого персонажа-вампира из книги, которую я тогда читала.

Я согласилась на отношения больше от скуки, наверное, или из любопытства, потому что никогда до этого не встречалась и хотела понять, что это такое и почему все так пытались стать парой хоть с кем-то.

У нас была пара неловких поцелуев, совсем не таких, как показывали в фильмах, и мы держались за ручки, когда он провожал меня до дома после школы. А потом я увидела его на наших трибунах, где мы любили обедать, целующимся с другой девчонкой.

Я даже не так уж и сильно расстроилась тогда. Просто стало обидно, что меня использовали.

Мы не разговаривали об этом и просто перестали общаться.

Я старалась держаться от него подальше, несмотря на все попытки парня поговорить со мной.

— Ты всегда будешь припоминать мне ту ошибку? — в его голосе слышалось что-то похожее на искреннее сожаление.

Я улыбнулась, почувствовав, как удовлетворение разлилось внутри.

— Только когда хочу тебя заткнуть.

Он нахмурился, собираясь что-то сказать, но в этот момент к нам подошёл Джером, запыхавшийся, с растрепанными волосами, и выдал на одном дыхании:

— Твои фанатки атаковали меня, пришлось прятаться в туалете.

Конечно, теперь, когда Джер приехал, фанатки Клинта были и вокруг него. После расставания его брат всё равно дружил со мной и был рядом, хоть и от дружбы втроем ничего не осталось. Теперь прошёл год разлуки, и вот они снова оказались вокруг меня, будто бы так и должно было быть.

Клинт был художником, и рисовал он просто потрясающе, особенно портреты. Они получались у него живыми: со всеми мимическими особенностями, с искрой в глазах, поэтому каждый второй в школе просил у него нарисовать себя любимого. Он никому не отказывал, раздавая рисунки направо и налево, собирая благодарности и обожающие взгляды.

— Они и твои фанатки, — Клинт пожал плечами, разведя руками в стороны, и в его голосе слышалась легкая насмешка, — у нас же одно лицо на двоих.

Он развернулся и пошёл в сторону кабинета, оставив после себя шлейф цитрусового парфюма, а Джером наклонился ко мне, понижая голос до заговорщического шепота:

— Что за бред он несёт? Моё лицо, — он провёл рукой по своим чёрным взлохмаченным волосам, — в сто раз красивее, — и фыркнул, изображая оскорблённую невинность.

— Вы оба страшные, как мои домашние штаны, пережившие десять покрасок стен в спальне.

Он притворно схватился за сердце, отступив на шаг.

— Боже, Лекси, ты убиваешь меня.

— Кто-то же должен это делать, — парировала я, захлопнув локер и прижав учебник к груди. — А то ты слишком хорошо живёшь.

Мы пошли по коридору к кабинету литературы.

Напряжение наконец отпустило, а шум в голове стих.

Я вновь подумала о Мэтте. Когда же он снова появится в сети?

— Ты сегодня какая-то рассеянная, — заметил Джером, толкнув меня плечом. — Случилось что?

Помимо того, что мы не общались год? – хотелось спросить мне, но я остановилась.

— Всё нормально, — ответила я и улыбнулась, чтобы он не задавал лишних вопросов, но мыслями я уже была далеко.

Глава 6. Черная повязка и тысяча поцелуев

Последний звонок прозвенел десять минут назад. Коридоры школы постепенно пустели, хотя ещё недавно были заполнены гулом голосов, хлопаньем шкафчиков и шарканьем ног, будто те стали каменными и все резко разучились ходить.

Я вышла на крыльцо, щурясь от яркого послеполуденного солнца, пробивающегося сквозь облака и заливающего всё вокруг тёплым золотистым светом. Мой телефон вдруг ожил в кармане джинсов короткой вибрацией, заставившей сердце взволнованно замереть, потому что я уже знала, кто мог мне написать.

Я вытащила телефон дрожащими пальцами и прочитала:

«Я выставил новое видео. И кажется, тебе оно особенно понравится».

Глупая улыбка сама расползлась по моему лицу. Прикусив губу, я попыталась её сдержать, но бесполезно — внутри всё пело и ликовало лишь от мысли, что, выкладывая видео, он вспомнил обо мне.