Тереза Вайборн – Лепестки Ветириоса: Смерть тебя любит (страница 5)

– Ты уже была за гранью. На тебя это не действует. Но не испытывай судьбу. Ты теперь… не отсюда.

– Богиня войны вне мира… – усмехнулась я. – Уже звучит, будто начальная строка баллады

– Поверь, твоя история давно вышла за пределы песен. – Его голос стал почти шёпотом, будто слова не предназначались воздуху. – Шесть столетий. Люди произносят твоё имя – с благоговением, со страхом. Они помнят, почему ты ушла и как отчаянно билась за их жизни. Слагают о тебе истории.

Да, это правда.

Но тогда… я не верила, что умру. Даже когда я прыгнула в самую гущу, где воздух звенел, как натянутая тетива, и земля дрожала от ярости богов. Мне казалось, самое страшное, что они могут сделать, – это запереть меня. Залить каменные стены небес энергией, вытравить моё имя из людской памяти и ждать, пока я рассыплюсь в одиночестве. Но я ошиблась. Штормволл всё же решил поквитаться с той, кто ослушалась. Он, в чьём голосе я слышала гром, но не гнев, а защиту. Он мог кричать, бить, крушить всё вокруг, но я думала, что его руки не поднимутся на ту, кого он называл семьёй.

Предательство, пришедшее не от врага, а от того, с кем делила бессмертие. От того, кто знал мою суть – и всё же отверг.

– Что за истории? – наконец прошептала я.

Смерть поднял взгляд.

– Легенды. Шепот на порогах храмов. О богине войны, что ослушалась воли своих, чтобы сразиться с чудовищами, вышедшими из-под контроля. О той, кто не ждала триумфа – лишь мира, пусть и выкупленного собственной плотью. Люди верят, что ты пала с оружием в руке. Что сражалась не за славу, а чтобы никто больше не погиб под именем богов. Они молились за твой покой в мире душ.

– Там пустота, нет никого мира для душ богов.

– Дорогая, я знаю, – ответил бог смерти. – Все души уходят в пустоту, людские тоже, только отдельно. Каждая смерть проходит через меня.

– И как часто?

– Каждую секунду кто-то умирает, поэтому я уже перестал замечать чужие души, ищущие путь в пустоту.

– Если бы они знали куда идут, то вряд ли бы искали вход.

– У них нет выбора, ни у кого из нас нет такого выбора. Даже боги по-своему смертны, ты уж точно знаешь это.

Я печально улыбнулась.

Моя лошадь шагала следом за Богом Смерти. Басморт не оборачивался, и ему не нужно было. Молчание между нами было не тревожным; оно было покоем перед тем, что внутри меня уже начинало шевелиться нечто темное и угнетающее. Мои мысли бродили в том же мире, из которого я вышла: в бесконечной тьме, лишенной направления и голоса. Пространство, где время не умирало, а просто отсутствовало, как и всё прочее. Ни шага, ни дыхания, ни звука. Я была заключена в оболочку, которую не могла ни разрушить, ни ощутить. Это была клетка, где даже страдание было бы утешением, но не было и его. Каждое воспоминание об этой пустоте заставляло меня волноваться. Противные мысли возвращались, как густой, вязкий туман, скользя по коже, проникая под кости.

То место нельзя сравнить с тем, которое представляют люди, думая о покое. В нём не было ни ярости, ни карающего пламени, ни мягких облаков: только вечная, равнодушная пустота. И всё, чего жаждала тогда моя душа – не света, не спасения, а хоть какого-то знака, хоть боли, хоть крика. Хоть искры, что докажет: я ещё есть и не исчезла где-то в небытие.

Теперь, вернувшись – неважно как, неважно зачем, я держусь за каждое мгновение. Я благодарна за слёзы, за боль в мышцах, за громкий смех. Благодарна за жар солнца, за землю под ногтями.

Потому что здесь я могу быть. Пусть и не той, кем была прежде.

– Приехали, – сказал бог смерти и я подняла голову.

Ветириос – это черный цветок с десятью сердцевидными лепестками, который часто кладут на могилы.

Глава 3

Королевство Тёмного Сердца. Я была здесь однажды, когда гуляла по лесу с Таолорисом. Но никогда не навещала жителей. Боги не приближаются к людям. А наша семёрка обычно и вовсе не ступает на землю, считая это ниже своего достоинства. Штормволл всегда утверждал: мы ВЫШЕ. Смертные – не больше чем тени, временные оболочки, что исчезнут в бесконечности времени. Ходить среди них – всё равно что разглядывать скот перед бойней, надеясь разглядеть в нём разум.

Теперь я шла по этим землям совсем иначе – изучая внимательнее, вспоминая, каково это двигаться среди всего живого.

Лето подходило к концу и осень одаривающая мою душу особым теплом, прячущимся под покровом увядания, вступала в свои права. Но всё же солнце ещё цеплялось за небо и согревало почву под ногами, зная, что скоро уступит место холодной ночи.

Королевство Тёмного Сердца окружено высокой каменной стеной. За ней поднимается замок, древний и чёрный, словно застывшая кровь. Когда-то он принадлежал правителю, принесшему клятву Штормволлу, но те времена давно прошли. Теперь же башни стали выше. Их острые шпили тянутся в небо, словно вороньи когти, выискивая тех, кто ещё не успел согнуться под тяжестью власти. Раньше этот богатый дом отражал суть своего хозяина – того, кто прятался за этими стенами и молился не о силе, а о пощаде. Молился своему богу, скорчившись на полу в собственной спальне, умоляя, чтобы молния прошла мимо, а гром утих.

Лес, вокруг замка, был достаточно густым, чтобы терять тропинки там, где, казалось, ты только что ступал. Деревья, будто обладая своей волей, затягивали тебя под пышные кроны, в переплетение ветвей, похожее на паучьи сети. Они отдавали путника на растерзание хищникам и духам, что бродили здесь в поисках чужих страхов и несбывшихся мечт, гоняясь за ними, как за редким лакомством.

Густой мрак плотно окутывал чащу, и каждый, кто хоть раз бывал в этих местах, знал: лес не прощает беспечности. Чем меньше твоя вера в его духов и силу – тем быстрее он тебя найдёт. Их следует почитать, задабривать, но не дарами леса, а угощениями, которых здесь не сыскать: печеньем в глазури, пряниками с пудрой, сладкими лепёшками или плитками шоколада.

Духи ведут себя как дети: стоит отвлечь их внимание, и они тут же забудут о тебе.

Под ногами шуршали опавшие листья – хрупко, с тем мерзко-сладким ломким звуком, который издают кости, пролежавшие в мёрзлой земле не одну зиму. Совсем старые и потрескавшиеся. Я знала этот хруст. Слышала его на древних полях сражений, когда под сапогами трещали грудные клетки мёртвых, останки которых обнажил дождь, смывший землю. Здесь, в лесу, под моей подошвой, будто снова лежали они – безымянные и забытые.

– Ты живёшь среди людей? – удивилась я, когда мы подошли к воротам замка. – И… в доме короля?

Мне казалось, что бог смерти должен прятаться где-то в безжизненной пустыне, в месте, куда никто не доберётся, где тишина глушит даже мысли.

А оказалось, что он живёт здесь. В королевстве, которое я не успела спасти. Среди руин, где, как я думала, монстры дышали в затылок людям, пока душа богини войны находилась в пустоте.

Басморт молчал. Но я видела – он понял, о чём я думаю.

– Я не мог убить тех, кого вы называли кровавыми поглотителями, – тихо произнёс он, протягивая руку, чтобы помочь мне сойти с лошади. Пальцы в перчатках дрогнули, бог колебался, будто даже через ткань боялся приблизиться. Но всё же взял меня за локоть: легко, почти невесомо, и помог, как будто я была смертной девушкой. Ситуация показалась даже забавной, и я не стала её прерывать, вдруг это были его первые попытки общения с кем-то живее камня. – Зато я смог их поймать. Запереть. Сделать так, чтобы мой народ больше не страдал. Ты сократила их число. Благодаря тебе мне было легче.

– Королевство выстояло? – уточнила я.

– Да. И теперь я здесь – новый правитель.

– А люди знают, что их король – бог смерти?

– Они меня никогда не видели. Пока никто не страдает и всё работает исправно, им всё равно кто ими правит.

Я посмотрела на высокие стены, отделяющие замок от внешнего мира, от города.

– Ты отгородил себя.

– Так проще, – он не стал отрицать. – Я делаю всё сам. Если нужна помощь – нанимаю кого-то временно. Но, думаю, что народ чувствует меня, знает, кто здесь, поэтому и сами не спешат подходить близко.

Звучит грустно. Значит, чаще всего, в этих стенах нет жизни и лишь он в одиночестве бродит по холодным, тёмным коридорам.

Мы прошли через ворота. Так печально, что король скрывается от своего народа и тайно крадётся в замок, лишь бы никому не навредить… Возможно, бог смерти провёл в пустоте ещё больше, чем я, только его пустота – это весь этот мир.

Войдя в его замок, я поняла, что это место представляет из себя внутренний мир бога смерти, или мир, каким видит его он сам. Темнота здесь не просто цвет. Она живое существо, поглотившее каждый угол, куда бы могла спрятаться мышь, но и ее тут нет. Тьма висит на стенах, лежит на полу, впитывается в воздух и в легкие, даже если ты и вовсе не дышишь. Стены будто пропитаны горькими слезами тех, кто когда-то называл это место домом, но теперь не может выбраться.

Глухой шаг на холодном полу разбудил эхо. Мы шли вперёд, по широким проходам, где пламя свечей едва трепетало в попытках достать до моего лица, что даже после смерти было ярче, чем у Басморта.

Украшения на стенах казались потерянными во времени, забытыми и ненужными, но, завидев нового посетителя своей обители, стремились поймать хотя бы один взгляд восхищения в память о былой красоте.

Старинные картины, пыльные портреты и цветные стёкла… Витражи в этом тёмном замке, словно единственные живые глаза, оставленные в каменной коробке. В тусклом свете солнца они загораются, как первые искры в костре: рубины вспыхивают алым, а изумруды мерцают, как сердце леса в этом королевстве.