Тереза Вайборн – Лепестки Ветириоса: Смерть тебя любит (страница 11)

Именно здесь, на самой вершине, как предсказывалось людьми, обитают многие боги, а точнее Тьма.

Я почувствовала знакомое напряжение перед схваткой: холодок на затылке, мурашки на руках. Вдруг по стенам пещеры недалеко от нас раздался скрежет и громкий рык.

Это несомненно печать бога тьмы.

Сам мрак сгущался в зияющую пасть, а гул шагов, от которых мелкие камешки прыгали, как блохи, нарастал, обещая показать нам великана, что мог сдвинуть гору плечом и чья тень ещё не пала лишь потому, что сама ночь была её шкурой.

Спрыгнув с лошадей, мы пошли на звук. Басморт метнул мне один из своих мечей, и пока я ловила его, раздался ещё один скрежет – он превратился в низкое, подземное клокотание, будто сама гора стонала от боли в своих каменных кишках. Воздух вокруг нас окончательно заледенел, отчего острые осколки льда проносились по коже, оставляя мелкие, но болючие порезы.

Бог смерти шагнул вперёд, став живым щитом между мной и рождающимся кошмаром.

Он пытается защитить меня? – недоумевала я, благодарная его самоотдаче в нашем общем деле. – Но, я – сталь, закалённая на тысяче полей битвы, непобедимая до той минуты, когда собственная семья воспользовалась моей усталостью.

Но стремительность, с которой Басморт закрыл меня собой, без тени сомнения, поразила своей человечностью. Боги не прикрывают друг другу спину; это удел смертных. Пребывая столько веков среди них, он перенял повадки людей.

– Кажется, – голос Басморта прозвучал с ледяной усмешкой, когда из тьмы вышла сияющая громадина, – нас ждёт… тёплый приём.

– Думаешь? – сплетая две косы в одну, я улыбалась, радуясь новой битве после воскрешения. – Смотри, как сияет! Наверное, хочет лизнуть нас, словно щенок, виляя хвостом.

– А затем проглотить целиком.

– Тебя – первым, – пальцы сами легли на рукоять меча, – ты у нас такой… аппетитный. Сладенький, как конфетка на поминальном столе.

Медведь, сотканный из ночного неба и звёзд, сделал несколько широких шагов навстречу. Он стал единственной сияющей частью этого места. Тело защитника земель было образовано извилистыми пушистыми облаками, переливавшимися сияющими точками. Создание бога. Лицо отсутствовало – на его месте зияла россыпь чёрных дыр, в которые чем дольше смотришь, тем меньше хочется бороться. Из пасти, усеянной осколками разрушенной копии луны, капала серебряная жидкость. Существо было сосредоточено на миссии: источать ужас и гнать прочь непрошеных гостей.

Чудовищный зверь, чья спина касалась туч, подобно самому дворцу бога смерти, вдавливал в землю вековые сосны. Треск ломающейся древесины сливался с предсмертным хрипом земли. Он не бежал – он медленно надвигался, являя нам себя целиком, желая заставить сердце, спрятанное в клетку из рёбер, остановиться.

Прости, дружочек, но моё сердце уже не бьётся.

– Давай же повеселимся! – Последняя вспышка безумия мелькнула в моих глазах. Подмигнув богу смерти, я рванула в объятья монстра.

Чудовище было одним из стражей бога тьмы. Многие из нас создают себе опасных существ, чтобы те не пускали ни людей, ни других нежеланных гостей на нашу территорию. Небеса стережёт легион подобных кошмаров, и обойти их сложнее, чем кого-либо, ведь они созданы при участии всех семи главных богов. Но если сможешь преодолеть подобное, если осмелишься и не сломаешься, доказав ценой крови, что достоин узреть Штормволла и его братьев с сёстрами – упадешь ниц перед ликом бога.

Помню чудище первых врат, охранявшее вход на небеса. Путник, встретивший его, должен проявить хитрость и мудрость, чтобы найти путь к богам. Величественные крылья стража, покрытые перьями всех цветов радуги, были остры, заточены на разрывание даже плоти бессмертных. Глаза – два солнца, сжигающие твои, если всмотришься. И только тот, кто обладал чистотой сердца и непоколебимой верой, мог пройти мимо невредимым.

Мне пришлось убить то существо – его поставили охранять копьё, но из-за чистоты моих намерений монстр не сопротивлялся. Как пёс, подставляющий горло ножу хозяйки, он позволил мне сделать то, что велело бьющееся сердце.

Надеюсь, что его восстановили.

– Осторожнее! – Басморт обхватил мою талию, оттащил в сторону, когда когти медведя пронеслись у головы, и тут же отпустил, будто отряхнулся.

– Упс! Чуть не стала ужином, пока уходила в мысли.

Бог смерти сбросил перчатки. Его пальцы коснулись земли, заставляя её гнить и проваливаться под лапами чудища. Прикосновение к стражу не умертвило бы его лишь одной силой, стражи не живые существа, а образы, призраки в оболочке бессмертной энергии. Но Басморт способен был замедлить его дыханием погибели.

Запах гнили вполз в ноздри, оставляя сладкий привкус на языке. Из земли показались тела умерших людей. Бог смерти пробудил бездушные трупы всех, кто когда-то пал у этой горы от рук чудовища и стихийных бедствий, дернув за незримые нити, мертвецы задвигались, как марионетки со сломанными суставами. Пальцы, обглоданные под землёй, впились в плоть стража. Челюсти без губ скрежетали. Не мыслящие, не действующие без своего кукловода.

Чудище взвыло, снося ревом оставшиеся сосны вокруг.

Моя душа заполнилась восхищением и отвращением одновременно. Тела были лишены покоя, но мёртвые глаза горели ненавистью и жаждой мести – последней прихотью, оставшейся перед уходом в Пустоту. Они двигались медленно, но неуклонно. С тихим шорохом трупы окружили зверя, беря количеством, а не силой. Гниющие пальцы оставляли язвы на его шкуре. Кости продолжали вонзаться в плоть. Но зверь не сдавался, сражаясь с неистовым рвением, желая выполнить долг защиты своих земель.

Тьма сгустилась, когда мертвецы облепили чудище. Мои ноги онемели. Я лишь глотала ледяной воздух, наблюдая разворачивающийся кошмар.

Кровь хлынула рекой, смешанной с клочьями шерсти и плоти. Но, несмотря на обезображенность, сила зверя не иссякала. Он бил мертвецов лапами, пытаясь сбросить смертельную хватку. Однако трупы были неуязвимы и они сползали обратно, сплетаясь из обломков: рука, приросшая к рёбрам; челюсть, впившаяся в голень; ступня, приросшая к лицу.

– Думала, видела всё, но это… потрясающе! – с воодушевлением сказала я, восхищаясь магией бога смерти, и ринулась в бой.

Одним прыжком, ведомая яростью схватки, я взмыла на спину чудовища. Пальцы ласково погладили лезвие меча перед ударом в шею стража. Я вложила в этот удар энергию богини – она рвала плоть изнутри, обнажая сияющее, почти слепящее ядро. Пришлось зажмуриться: ночь на миг стала днём. Чёрная кровь брызнула в лицо и ринулась вниз водопадом.

Я была голодна. Слишком долго не знала насыщения битвой, где сражаюсь сама. Магия заполнила тело до краёв, наконец дав ощутить себя живее всех живых.

Внезапно зверь издал последний рёв. Его могучее тело дрогнуло – и рухнуло наземь. Бездыханные трупы отлипли от шкуры.

Басморт надел перчатки. Склонился в немом поклоне.

– Сражаться рядом с тобой – словно танцевать на гробах врагов.

Его пальцы коснулись моей ладони сквозь ткань перчатки. Губы скользнули по окровавленному рукаву блузы.

Нежный поцелуй смерти.

– Я благодарна, что не билась в одиночку.

Сколько себя помню – все битвы я прошла одна. Мне не помогала моя семья, не помогал и супруг. Таолорис не был тем, кто вступал в бой. Он избегал всего, что может закончиться чьей-либо кровью. Он добр и находил способ уладить конфликт с помощью диалога или сладкой лжи. Супруг умело общается и с богами, и с людьми. Среди всех, кого я знала, мой возлюбленный был единственным, кто ни с кем не спорил и не ругался.

Мы разные, но именно этим он меня и восхищал.

– Убили моего питомца, – вздохнул появившийся позади нас бог тьмы.

Его синие волосы, зачёсанные назад, сияли в лунном свете. Взмахом руки он растворил останки стража – и из мёртвой плоти возник медвежонок. Крошечная копия поверженного великана. Он едва доставал мне до пояса. Существо побежало к хозяину и легло у его ног.

– Не волнуйся, – проговорил тьма, – скоро ты вновь вырастешь и сможешь перекусить парой путников.

– Как мило! – закатив глаза, я вытерла окровавленный меч о край своих одеяний и шагнула к богу.

– Тише… – его шёпот обвил мою шею серебряной нитью. – Где твои манеры? – Бог подошёл ко мне, внимательно всматриваясь и улыбаясь.

Высокий мужчина; в его иссиня-чёрных глазах отражались звёзды. Он был частью ночного неба. Но изо лба торчали два серебряных рога – знак связи с миром тьмы. Если присмотреться, у края глаза сверкала вечная слеза. Плащ, сотканный из поглощённого света, струился за ним. А родинки на коже сливались в созвездия, мерцая белым сиянием.

На своей территории этот мужчина сменил истинное обличье, которое лишь издали напоминало человеческое. Теперь его огромные, сильные руки вместо родинок покрылись чёрными татуировками. Длинные синие волосы хлынули рекой по плечам. По траве простиралась чёрная шуба, лишь чуть прикрывавшая оголённый торс, но не способная скрыть идеально сложенные мышцы.

– У меня не так много времени на манеры. Хочу поскорее с тобой разобраться.

– Я не люблю быть быстрым с девушками, – покачал головой он, лукаво улыбнувшись.

Вот же чертёнок!

– Обещаю убивать тебя помедленнее.

Тьма засмеялся и повернулся к богу смерти:

– Что за дикарку ты возродил? Она сумасшедшая.

– Сэриия немного импульсивная, – Басморт пожал плечами, но улыбнулся, когда я оглянулась на него.