Тереза Вайборн – In Somnio Veritas. Обманчивая тишина (страница 9)
Она обернулась, встречаясь взглядом с черноволосым юношей, чьё лицо вызывало смутное ощущение дежавю – он напоминал ректора Академии: те же зелёные глаза, лишь на оттенок бледнее, чёрные волосы, аккуратные черты лица. На нём была та же форма, что и у всех. Он улыбнулся, склонившись в почтительном поклоне, его губы беззвучно шевелились в потоке извинений, и Эллиана, всматриваясь в мягкое движение его рта, сумела распознать медленно произнесённые слова: «Простите за мою невнимательность. На улице резко пошёл снег, и я, отряхиваясь, не заметил, куда иду». Казалось, он намеренно растягивал каждый слог, давая ей возможность разобрать фразу до последнего слова, и его волосы, как и форменная одежда, были слегка влажными, хотя он стоял здесь без какой-либо накидки, будто пронизывающий мороз за окном для него не существовал.
– Я прощаю тебя, можешь идти, – наконец ответила Эллиана и отвернулась, желая вернуться к наблюдению за игрой на органе, однако прошлый музыкант уже сменился на девушку.
Её плеча вновь коснулись, на этот раз постучав костяшками, как по двери, и ей пришлось снова развернуться к собеседнику, который, казалось, намеренно лишал её возможности насладиться собственной компанией.
– Что ты хочешь? – спросила она, уже фокусируясь на движении его губ, как вдруг в воздухе над головой черноволосого начали проявляться серебристые слова, а рядом с её плечом, почти вплотную, возник Азриэль.
«Наша компания ищет парочку новых человек для игры завтра в моей комнате, немного познакомиться с новыми учениками. Ты же из семьи приближённых к Тенебрам? Хочешь с нами?»
– Играете только с привилегированными? – усмехнулась Эллиана, указывая на Азриэля. – Возьмите его, он уж точно будет повеселее глухой.
«С магами из своего круга куда проще, можете прийти вдвоём», – черноволосый пожал плечами, посмотрев на Азриэля как на старого знакомого. – «Возьми с собой и соседку, чтобы было не так страшно».
– А кого мне бояться? – оглядев его с ног до головы, Эллиана хмыкнула.
Парень и вправду был очень хорош собой: бледная кожа без единой родинки или изъяна, широкие тёмные брови, прямой острый нос, пухлые губы, квадратная челюсть с выраженными скулами, высокий и атлетичный – всё в нём соответствовало тому самому типажу, что она считала подходящим для создания красивой, респектабельной семьи.
Эллиана не рассматривала парней как объекты любви; она хотела создать крепкий союз, основанный на равенстве и доверии, чтобы вырастить сильных, незаурядных детей, – и за такие взгляды родители, всегда горячо любившие друг друга, нередко осуждали дочь, не в силах понять, почему у них вырос столь холодный и расчётливый ребёнок.
Дело было не в травме и не в страхе, что никто не полюбит глухую и изуродованную, – нет, Эллиана считала себя красивее большинства, несмотря ни на что, и хоть порой цеплялась за свои недостатки, в конечном счёте себя любить она умела, а вот любить других, привязываться к ним считала занятием слишком опасным. Но всё же парень перед ней был вполне сносен, и она решила для себя, что могла бы посетить одну игру, чтобы вникнуть в местное общество и проверить, нужно ли ей это вообще или лучше держаться ото всех подальше.
Кажется, она пропустила половину его речи, успев уследить лишь за новыми словами, возникающими в воздухе: «Я Отниэль Инфернум, буду ждать завтра после восьми в мужском общежитии, комната 696».
Он и вправду был сыном ректора Академии.
– Я всё же приведу соседку, но она не из нашего круга, – предупредила Эллиана.
Она решила попробовать наладить контакт с той, с кем ей предстояло жить пять лет; близкими им не стать, но будет не так плохо учиться общению, которое может пригодиться в будущем. Эллиана предпочитала быть готовой ко всему.
Девушка, не оборачиваясь, покинула церковь, где, как и предупреждал Отниэль, за стенами бушевала настоящая метель, ослепляя густой пеленой падающего снега. Азриэль шагал рядом, раскрыв над ней темный зонт и все еще не предпринимал попыток заговорить. Она уже было направилась обратно в общежитие, как вдруг заметила впереди знакомый силуэт – Арианра, в своей легкой розовой ночнушке, напоминавшей наряды викторианской эпохи, медленно брела по снегу. Хлопья облепили ее с головы до ног, волосы давно промокли и прилипли к шее, но она, не обращая внимания на холод, упрямо двигалась в сторону главных ворот.
Арианра явно не принадлежала к числу тех, кто привык нарушать правила.
Элли уже собралась решить, что это не ее дело, но в тот миг, когда Арианра вышла под свет фонаря, девушка разглядела на ее лице блаженную, почти отрешенную улыбку; она слегка покачивалась на ходу, будто прислушиваясь к звукам невидимой, умиротворяющей музыки, с закрытыми глазами и абсолютно расслабленными движениями.
«Разве это не твоя соседка?» – возникли в воздухе слова ее назойливого спутника, на этот раз без помощи дощечки, несмотря на то, что они наедине.
– Она, – коротко кивнула Эллиана.
«Твои губы начинают синеть, пора возвращаться в общежитие. Мне велено присматривать за тобой, поэтому иди спать».
Его, судя по всему, совершенно не волновали чужие проблемы, и все, что не касалось собственной жизни, не вызывало ни малейшего интереса.
Девушка скривилась, вновь находя между ними схожесть.
Возможно, помимо искреннего любопытства к намерениям Арианры, ею двигало желание подпортить вечер Азриэлю и испытать его нервы на прочность. Теперь у него был выбор – оставить Эллиану одну на улице или последовать за ней, и он избрал неверный вариант, неотступно преследуя ее по пятам с упорством, достойным ее личного телохранителя.
Они шли за Ари до самых ворот, и когда та потянула их на себя, покидая территорию академии, Эллиана почувствовала, как под форму начал забиваться снег, но дрожь вызвал не столько холод, сколько всепоглощающая ночная тьма, сгущавшаяся за пределами купола. Ни охраны, никого, кто мог бы остановить студентов.
Правило – не покидать Хетстлоу – существовало, но все они здесь взрослые люди, и никто не отслеживал каждый их шаг. Выбор – остаться в безопасности или пойти на верную смерть – всецело принадлежал им самим. Учебное заведение предоставляло знание, но не защиту, и это понимал каждый.
Эллиана в последний раз взглянула на луну, зная, что за пределами купола магия может проявить себя иначе, и шагнула во тьму вслед за соседкой. Холод, до этого бывший лишь фоном, обрушился на нее с остервенением. Снег, набивавшийся в короткие ботинки, мгновенно превратился в ледяную кашу, сырой тканью колготок прилипая к онемевшей коже; каждый шаг отдавался во всем теле дрожью, а пальцы на ногах быстро теряли чувствительность, намертво вмурованные в ледяной сапог, будто гвозди в собственный гроб. Девушка попыталась использовать магию, чтобы осветить пространство вокруг и согреть себя, но почувствовала, как неокрепший дар дрожал и сопротивлялся, не готовый к долгому напряжению.
Луна и вправду ослабляла ее сегодня, и это осознание не вселяло уверенности в легкое возвращение. Элли привыкла доводить начатое до конца, поэтому упрямо шла вперед, движимая не только любопытством, но и твердым намерением вручить Арианре хороший подзатыльник за подобное безрассудство. Новую соседку ей не хотелось, и уж лучше никакой, чем нелепая череда смен лишь из-за того, что в ее комнату подселили откровенную дурочку.
«Она будто вовсе не осознает, куда идет», – проступили в воздухе слова Азриэля, а девушка уже почти забыла о его присутствии, полностью поглощенная мыслями о пути и обжигающем снеге на лодыжках.
– Ты что-нибудь слышишь? Ари будто идет на чей-то зов, – Эллиана надеялась, что говорит, как можно тише, потому что ее сеть дрожала от порывов ветра, искаженная вибрациями метели.
«Помимо бури? Ничего».
Хоть компания парня и не доставляла особого удовольствия, Элли решила, что с ним все же спокойнее, чем в полном одиночестве. К тому же, в случае опасности его всегда можно было бросить на съедение обитателям этого леса.
Азриэль резко замер, схватив ее за локоть с такой силой, что кости неприятно хрустнули.
– Мне больно! – взвилась она.
«Я слышу вой».
Дыхание Эллианы тут же перехватило, и она инстинктивно отшатнулась, но Азриэль, не отпуская ее руку, рванул вперед, заставляя бежать рядом. Кажется, он решил, что если уж Эллиане так необходимо спасти соседку, то действовать нужно немедленно, пока не стало слишком поздно, тогда как сама она уже подумывала о том, чтобы развернуться и послать свое любопытство куда подальше.
Там, где водились волки, всегда витала смерть, ласково поглаживая их шерстку своей костлявой рукой.
Они выбежали на поляну. Арианра стояла в самом ее центре, раскинув руки в стороны, словно призывая кого-то в свои объятия. Ее ночнушка промокла насквозь, и все тело сотрясала мелкая дрожь, хотя она все еще пребывала в том же странном трансе.