Тереза Вайборн – In Somnio Veritas. Обманчивая тишина (страница 6)
Девушка встала, потянувшись. За окном крупными хлопьями медленно опускался снег, совсем как оборванные перья крыльев падшего ангела. Время близилось к ночи, и на улице слишком быстро стемнело, лишь фонари в руках у застывших статуй красивой девы с завязанными глазами освещали всё вокруг академии. Сами фонарики напомнили луну, заключённую в руках мага. Если верить Тенебрам, то именно из неё берёт начало вся наша магия.
Эллиана шагнула к широкому окну, раскрыв его еще шире, наслаждаясь холодным воздухом, в отличие от душной комнаты, пропахшей духами соседки и кучей её странных пахучих палочек, которые она нюхала по одной, не зная, какую оставить зажжённой на ночь.
Посмотрев вниз, будучи на третьем этаже, она увидела тех, кто ещё не закрыл шторы: кто-то разбирал вещи, знакомился с соседями поближе, обсуждая своё, кто-то также рассматривал падающий снег. Но Эллиану смутил лишь силуэт на втором этаже, он был как на ладони, сидя на подоконнике, кидая небольшой мяч в стену и ловя его.
Будто почувствовав взгляд девушки, Азриэль обернулся. Оглядев её лишь мгновение, он встал и закрыл штору, словно Элли уже успела ему надоесть. Но она была счастлива, что его лицо скрылось с её поля зрения: оно было настолько же красивым и самодовольным, насколько и мерзким.
Глава 4
Утро в Хетстлоу наступило беззвучно, как и всё в жизни Эллианы последние шесть лет. Плотные бархатные портьеры чернильного цвета скрывали кровать, не пропуская даже рассеянный свет зимних фонарей, и ей потребовалось усилие, чтобы вырваться из тёплого плена. Она не услышала бы будильника, но её внутренние часы, обострённые годами беззвучного существования, сработали идеально. К тому же, она научилась держать огненную сеть над собой даже во сне. Стоило зазвенеть будильнику, как сеть тут же опаляла её руку, оставляя крошечное алое пятнышко.
Чтобы избежать новых ожогов, Эллиана и приучила себя пробуждаться за мгновение до звонка, выкрученного на максимум, чтобы сеть не спутала его ни с каким иным звуком и не ударила её случайно.
Арианра сидела за столом, склонившись над книгой в потрёпанном кожаном переплёте. Небольшой томик выглядел так, словно уже пережил долгий мучительный день.
Соседка обернулась, уловив движение, возможно, отзвук шагов по полу или слишком громкий скрип кровати. Её губы уже сложились для приветствия, но, вспомнив, что живёт с человеком, не способным его услышать, она взяла дощечку и вывела: «Доброе утро. Я уже собиралась уйти, но не решилась оставить тебя одну. До завтрака двадцать минут. Первый урок – История Магии, кабинет 520. Нам лучше выйти вместе, чтобы не заблудиться».
– Испугалась идти одной по этим тёмным коридорам? – Эллиана склонилась над девушкой и, обхватив пальцами одну из ароматических палочек, потушила её. – Не используй бергамот. Меня от него тошнит.
«А какой тебе нравится?» – надпись на дощечке выглядела робкой и кривоватой.
– Вот эта… пахнет приемлемо. Напоминает свежесрубленную ель.
Эллиана отряхнула юбку, будто за секунды на неё осели столетия пыли, поправила галстук, закрепила брошь. Прямые блестящие чёрные волосы обрамляли лицо, а ровная челка уже начинала скрывать взгляд. Пора бы её подстричь. Она уже давно прекрасно справлялась с этим без чьей-либо помощи. Последний визит в салон, куда её настойчиво отвела мать, окончился скандалом: стоило рукам парикмахера случайно коснуться повреждённых ушей, прикосновение к которым доводило её до исступления, как его пальцы были опалены, а Элли вышла, громко хлопнув дверью. Матушка была не раз предупреждена, но настояла на своём и впоследствии горько пожалела об этом.
Ей невероятно повезло с родителями – мало кто стал бы терпеть подобные выходки.
На выходе из комнаты девушек ждал Морган, чтобы сопроводить на завтрак в столовую общежития. Помещение располагалось на стыке мужской и женской половины здания. Широкие бордовые двери были распахнуты, в воздухе витал сладковатый аромат выпечки с творогом и овсяной каши, от которого Эллиана невольно скривилась.
Морган прошёл вперёд, отодвинув для неё стул у свободного стола, и отправился вместе с Арианрой за едой. Да, Эллиана прекрасно осознавала, что вскоре телохранитель уедет, и все эти действия придётся выполнять самой. Но пока существовала возможность не толпиться в очереди с остальными студентами, она пользовалась привилегиями богатой глухой девчонки, которой в толпе могло стать слишком страшно с непривычки. Хотя на самом деле, несмотря на всю свою нелюдимость, постоять за себя Эллиана могла, но об этом едва ли кто-то догадывался.
Сотрудник вернулся с её любимым завтраком: двумя творожно-брусничными булочками и стаканом шоколадного молока. Она лёгким движением коснулась губами его щеки и улыбнулась, чем вызвала неподдельное удивление на лице Арианры. Неужели та думала, что Эллиана обращается с телохранителем как с наёмным слугой? Она и впрямь была холодна, но в кругу семьи и тех, кого считала своими, позволяла себе проблески тепла, а уж к тем, к кому была привязана, могла проявлять и нежность. Особенно если выспалась.
Эллиана уже заканчивала завтрак, собираясь подняться, когда движение на периферии зрения заставило её замереть. Азриэль пересекал зал, направляясь прямо к их столу. Сидевшая напротив Арианра встрепенулась; её взгляд скользнул по Эллиане с немым вопросом, прежде чем она потупилась, смущённо теребя салфетку. Ничего не говоря, Азриэль лишь склонил голову в небрежном приветствии и поставил свой поднос рядом с Эллианой.
Он опустился на стул не вплотную, но настолько близко, что в воздухе, пропитанном запахом еды, повеяло терпкой нотой бергамота, исходящей от его одежды. Тишина, воцарившаяся за столом, сгустилась, стала осязаемой, заставив Арианру торопливо отпить глоток чая.
За высокими арочными окнами, в сероватой предрассветной мгле, всё так же безостановочно кружился снег. Пространства в зале было предостаточно, чтобы избежать нежеланного соседства, и всё же Азриэль выбрал место рядом с ними. Парень медленно надкусил клубнику из своей каши.
И тогда свет резко, без предупреждения, померк, погрузив всё в густую тьму. Когда люстры вспыхнули вновь, на месте Азриэля была лишь пустота. Он уже сидел в другом конце зала, бесстрастный и отстранённый. Арианра, бледная, растерянно смотрела то на него, то на Эллиану, под чьими пальцами лежал смятый клочок пергамента: «Встретимся на втором занятии».
Эллиана, стараясь не показывать эмоции, не стала рвать записку, несмотря на то, как сильно этого хотела, а просто бросила её на поднос, который забрал Морган, чтобы прибраться после трапезы.
Эллиана и Арианра вошли в аудиторию 520. Их встретил огромный, холодный амфитеатр, где ряды деревянных скамей уходили ввысь, теряясь в тенях под готическими сводами. Воздух был пропитанным вековой пылью, запахом застоявшейся магии и чернил. Стоило переступить порог Академии, как ты оказывался в ином веке, отсечённом не только от технологий, но и от самой мысли о шариковых ручках.
По стенам висели тусклые гобелены, а в глубине зала возвышался массивный алтарь, покрытый резьбой, изображавшей измождённые лица, взывающие к луне. Яркий свет люстры придавал помещению обманчивую живость, в противовес кровавым витражам, на которых Дева Луны – с черной лентой на глазах, в серебряных одеяниях и с луной, зажатой в ладонях, возвышалась над черепами под ногами и слепым взором взирала на студентов. Её безмолвные каменные копии, чьи подножия также утопали в этом костяном море, стояли по периметру всей Академии Хетстлоу, освещая всё вокруг.
За кафедрой находилась женщина. Высокая, в длинной чёрной юбке и бордовой блузе, с каштановыми волосами, уложенными с безупречной холодностью. Мелкие морщинки уже легли веером у глаз, но ничто более не выдавало её возраста; маги старели медленно, а в стенах Академии время и вовсе замирало, подчиняясь иным законам. Но её глаза, цвета чистого, скованного льдом озера, безжалостно скользили по собравшимся первокурсникам.
На стене мерцала магическая трансляционная доска, и на ней начали возникать светящиеся серебристые буквы, повторяя беззвучную для Эллианы речь профессора: «…Добро пожаловать, первокурсники. Меня зовут Аверлин Лорес, и я буду вашим проводником в Историю. Историю, которая написана не чернилами, а вырезана в нашей крови и в камнях этой Академии.»
Все студенты расселись на занятые ими места. Арианра и Эллиана оказались в первом ряду. Присутствие профессора Аверлин ощущалось как область низкого давления, вызывающая слабость и сонливость. Но Эллиана с облегчением откинулась на спинку жёсткой скамьи. Ей не нужно было напрягаться, читая по губам. Она могла полностью сосредоточиться на магических вибрациях Аверлин и смысле написанного.