Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 32)
…Гипердвигатели – вот что вычерпало до дна города Земли, а позднее и многих других планет, послав их обитателей в космос. Два обстоятельства способствовали возникновению культуры Странников, просуществовавшей три тысячелетия и, вероятно, способной просуществовать еще не менее пятисот лет до окончательного распада.
Первое – это личное бессмертие. Естественная смерть была побеждена как раз тогда, когда инженеры на Джавиан Бридж разработали принцип гиперпространственных полетов, так что одно подошло к другому, как перчатка к руке. Несмотря на то что гипердвигатель мог перемещать корабль или целый космический город со скоростями, многократно превосходящими световую, межзвездные перелеты отнимали все-таки немалое время. Огромные размеры галактики делали их столь долгими, что человеческой жизни не хватало даже при использовании предельной скорости.
Но когда смерть отступила под натиском медицины, перестало существовать само понятие продолжительности жизни в том смысле, какой в него когда-то вкладывался.
Вторым фактором стала экономика. Германий превратился в джинна, вырвавшегося из бутылки. Задолго до полетов в дальний космос этот элемент стал потребляться в электронике в немыслимых количествах. Исчезновение межзвездного барьера понизило стоимость германия до приемлемого уровня и сделало его основной валютой космической торговли. Денежная система, основанная на металлах, и раньше-то державшаяся главным образом из соображений политики, тихо скончалась. Стало невозможным и дальше поддерживать иллюзию, будто золото и серебро – драгоценные металлы, когда их было полно на каждой вновь открываемой планете земного типа. Полупроводник германий стал полновесной монетой во владениях Человека Галактического.
И вот теперь, три тысячелетия спустя, бессмертие и германиевый стандарт общими усилиями разрушили цивилизацию Странников.
С самого начала было ясно, что германиевый стандарт не последний. Время его закончится, как только станет возможен дешевый синтез элементов, будут найдены более технологичные вещества или какой-нибудь из межзвездных центров торговли вынужден будет пустить в обращение значительные количества денег. Не надо было гадать о причинах кризиса, чтобы точно предсказать, что случится с экономикой всей галактики. Если бы кризис грянул чуть раньше, чем в экономике тысяч звездных систем утвердился германиевый стандарт, последствия его не были бы столь разрушительны. Но когда германиевый стандарт умер, вместе с ним погибла и основа, на которой держалась цивилизация Странников. Полупроводниковый фундамент экономики отправился в отставку так же, как благородные металлы. Наиболее влиятельной силой в галактике стали лекарства против старения, и новая валютная система основывалась именно на них.
Это был превосходный стандарт, отвечающий всем требованиям, какие можно предъявить к деньгам. Лекарства могли неопределенно долго храниться, не теряя свойств, их никому и никогда не удавалось синтезировать, и любая подделка разоблачалась с помощью биотестов; они были необходимы всем, сырье для них встречалось исключительно редко, что позволяло без труда контролировать их получение.
К несчастью, путешествующим среди звезд Странникам лекарства нужны были именно в своем изначальном качестве. Они не могли использовать их как деньги.
С этого момента Странники уже не были гражданами единой галактической цивилизации. Они превращались в межзвездных бездельников. Для них больше не было места на Млечном Пути, а торговые дороги Странников никогда прежде не выводили их за пределы родной галактики…
Город был стар, гораздо старше населявших его людей, – впрочем, люди тоже жили долго. И как почти всякий старик, город вспоминал свои грехи чаще и охотнее, чем добродетели. Когда на Отца Города – электронный мозг, и без того склонный к брюзжанию, – нападала ностальгия, невозможно было получить самую простую справку, не выслушав вдобавок лекцию, изложенную максимально морализаторским тоном. Это было довольно странно для машины, но, в конце концов, имел же мозг право на некоторые слабости!
Амалфи хорошо знал, на что себя обрекает, запрашивая Реестр Преступлений. Реестр был огромен. Отец Города выложил ему все, начиная с того самого дня двенадцать столетий назад, когда обнаружил, что никто не вытирал пыль в городской подземке с тех пор как город впервые ушел в космос.
Амалфи выдержал лекцию стоически и продолжал слушать. Если не считать кучи жалоб и горьких воспоминаний об упущенных возможностях, кое-что все-таки прояснилось.
Отец Города хранил в электронной памяти все, даже список уволенных полицейских, которые несли службу во время войны на Утопии. Позднее, в ту же кампанию, город преследовала цепь технических неисправностей – мелких, но сопровождавшихся излишне жесткими наказаниями виновных. Это происходило во время соседства с планетой Хранта. Затем город поспешил покинуть сцену, оставив на память о себе некие записи в архивах земной полиции. Причем город пустился на небольшую хитрость, которую полицейские вряд ли могли забыть. Фокус не был недозволенным, но после этого над полицией хохотали в кают-компаниях Странников по всей галактике, и полицейским это веселье совсем не нравилось.
Потом было перемещение планеты Хе. Город точно выполнил свой контракт, но, к сожалению, это уже никак нельзя было проверить, поскольку теперь Хе двигалась в межгалактических пространствах, направляясь к Андромеде, и не могла ничего подтвердить. Полиция заявила, что город разрушил планету Хе, доказать ничего не сумела и снова оказалась в дураках.
Впрочем, наихудшим стало участие города в Походе на Землю. Поход был трагедией от начала и до конца, и лишь несколько сотен городов Странников пережили его. Сам Поход вызвала охватившая всю галактику экономическая депрессия, разразившаяся вслед за смертью германиевого стандарта. Город Амалфи обвинили в нескольких преступлениях, совершенных в звездной системе, из которой начинался Поход, – и эти преступления город действительно когда-то вынужден был совершить. Поэтому у города не оставалось иного выхода, кроме как ввязаться в почти безнадежную авантюру, при этом все-таки пытаясь избежать всеобщей резни, заключив коллективное торговое соглашение, – но произошла именно резня: ни один город, в том числе и город Амалфи, не был услышан другими в грохоте галактической войны.
Во время Похода город сумел отчасти искупить свою вину – он обнаружил и истребил последние остатки Веганской тирании. Но и это, подобно случаю с планетой Хе, никто не мог подтвердить, ибо город сделал свое дело так безупречно, что даже доказательств не осталось.
Просмотрев реестр, Амалфи убедился, что полицейские Земли могут помнить о его городе только две вещи. Первое: у города длинный список подтверждаемых архивами правонарушений и еще живы очевидцы. Второе: город отправился по направлению к Большому Магелланову Облаку, как раз туда, куда три тысячелетия назад ушел еще один древний город, вырезавший до последнего колониста планету Top-V. Это преступление и спустя века продолжало вызывать в галактике ненависть ко всем Странникам.
Одолеваемый воспоминаниями, Амалфи отключил Отца Города и задумался. Пульт перед ним как и всегда весело мигал огоньками. Но сейчас в нем был безнадежно разрушен главный блок, управляющий межзвездными полетами. Город приземлился. И у него не было иного выхода, кроме как сделать эту планету своей. Если, конечно, позволит земная полиция.
Магеллановы Облака со все возрастающей скоростью удаляются от Млечного Пути, пространство между ними столь огромно, что пересечь его можно только используя в качестве топливного бака целую планету. Вряд ли у полицейских нашлось бы время для такой немыслимой погони за единственным жалким городом Странников. Но в конце концов они могли решиться и на это. Чем меньше оставалось Странников на Млечном Пути (а теперь полиция, несомненно, уже сожгла большинство странствующих городов), тем острей становилось желание выследить последние из них.
Значит, полиция Млечного Пути вполне может добраться до Большого Магелланова Облака, а техника у полицейских получше, чем у Амалфи. Если полиция захочет организовать погоню, она их уничтожит. Если только…
Амалфи вновь пробежал пальцами по пульту и задал вопрос:
– Могут ли у кого-нибудь быть достаточные мотивы и технические возможности, чтобы преследовать и уничтожить нас?
Отец Города помедлил несколько мгновений, обрабатывая данные обо всем, что случилось на протяжении тысячелетий, и наконец ответил:
– ДА, МЭР АМАЛФИ. ПОМНИ, МЫ НЕ ОДНИ В ЭТОМ ОБЛАКЕ. ПОМНИ TOP-V.
Существовал древний обычай: за Top-V Странников презирали и ненавидели даже там, где их летающих городов никогда не видели и не предполагали увидеть. Вероятность того, что город, заливший кровью целую планету, совершил удачный побег на Облако, была ничтожна, и все это произошло очень давно. Но если компьютер прав, то рано или поздно сюда явится земная полиция и город Амалфи ответит за чужие преступления.
Помни Top-V… Ни один город Странников не будет чувствовать себя в безопасности, пока не отмщен тот изнасилованный и убитый мир, – даже здесь, на далеком Большом Магеллановом…