Теодор Томас – На последней странице (страница 29)
— У вас все в порядке. Сердце не в порядке у меня.
Перевел с английского А. Корженевский
Ю. Кириллов, В. Адаменко
Мыслесниматель
Когда Нэдин Герман, референт Бюро межпланетных путешествий, закончила все расчеты, она не бросилась по коридорам и не закричала ликующе: «Эврика!» То есть, конечно, она бросилась и закричала, но сделала это мысленно, про себя. В реальности же Нэдин просто отключила гравитатор — как ни странно, самые удачные идеи приходили сотрудникам Бюро в свободном парении — и вы шла из состояния невесомости.
Опустившись к рабочему столу, она еще раз перепроверила расчеты. Ошибки быть не могло. Тогда Нэдин отправилась к директору и вежливо осведомилась у электронного секретаря, нельзя ли немедленно принять ее по крайне важному делу.
Секретарь плавным движением трехпалой эластичной руки указал на телепатический аппарат приставку и бесстрастно произнес:
— Пока меня не приведут в норму, ни одно решение директора не может быть пущено в ход.
— А я как раз и пришла по этому вопросу. — Референт решительно направилась в кабинет.
Как она и думала, директор был явно не в духе и не намеревался выслушивать сотрудников по пустякам. Потому Нэдин, ни слова не говоря, подошла к столу и положила на него листок с расчетами.
Хозяин кабинета долго вертел бумагу, но, как видно, суть дела ускользала от него. Он вопрошающе взглянул на сотрудницу.
— Все очень просто, — с достоинством начала Нэдин. — Ремонт электронного секретаря стоит столько, сколько выделяется средств на два отдела в год. А если учесть время, которое потребуется на отлаживание телепатической системы управления, то получится… Так вот, я гарантирую, что смогу без чьей-либо помощи незамедлительно наладить все дело.
Через полчаса Нэдин принесла в приемную какой-то допотопный, явно механического действия, агрегат.
— Что бы вы для начала хотели приказать? — с некоторым вызовом заявила она директору.
— Приказываю назначить вас своим помощником по распоряжениям, — усмехнулся тот, нисколько не веря в успех дела… Ведь прошли только сутки, как вышел из строя мыслесниматель электронного секретаря, и работа Бюро явно забуксовала. Никто из работников не получал приказов, а значит, пребывал в бездействии.
И вдруг директор увидел, как Нэдин заправила бумагу в приемный механизм агрегата и одним пальчиком начала стучать по истершимся клавишам.
Конечно, за электронным мыслеснимателем новый помощник не мог бы угнаться, но зато первый за этот день приказ директора был все же благополучно подписан.
И кто знает, подумалось директору, когда он с удовольствием вывел на бумаге свою незамысловатую подпись, а вдруг в будущем его новый помощник, кстати, весьма привлекательной внешности, научится стучать по клавишам «Ундервуда» не одним, а несколькими пальцами. Тогда скорость передачи распоряжений намного увеличится, и можно будет просто-напросто убрать из приемной опостылевшего ему электронного секретаря.
Айзек Азимов,
американский писатель
Они не прилетят
Нарон был представителем четвертого поколения галактических летописцев. На его столе лежали две книги. В одну, широкую и пухлую, заносились расы разумных существ, в другую, значительно меньшего размера, — лишь те, что уже достигли поры зрелости и мастерства и могли быть приняты в Галактическую Федерацию. Ряд записей в большой книге был вычеркнут: в силу разных причин некоторым расам так и не довелось выжить, развиться. Несчастья, биохимические и биофизические несовершенства, социальные антагонизмы — все это порой губило нарождавшуюся цивилизацию. Зато в меньшей книге не был вычеркнут ни один номер.
Немыслимо древний Нарон поднял глаза на подошедшего гонца.
— О, Единственный Великий… начал тот.
— Ну, ну, поменьше церемоний. Что там такое?
— Еще одна группа организмов вступила в пору зрелости!
— Прекрасно, прекрасно… Нынче они растут не по дням, а по часам. Года не проходит без новичков. Кто на сей раз?
Гонец назвал код галактики и внутригалактический номер планеты.
— Я ее знаю, — проговорил Нарон и округлым почерком занес название планеты сначала в первую, а потом и во вторую книгу. По традиции он воспользовался тем именем планеты, под которым она была известна большинству аборигенов. Он написал: «Эрона».
— Эти создания побили все рекорды, — сказал Нарон. — Ни одна другая цивилизация не проходила путь от зарождения разума до возмужания так быстро. Если верить твоим данным, эронцы обгоняют многие расы. Надеюсь, сведения точные?
— Да, Единственный, — отвечал гонец.
— Они овладели термоядерной энергией, не так ли?
— Овладели.
Что ж, это серьезный критерий… — Нарон усмехнулся. — Скоро их корабли пробьются к нам и установят связь с Федерацией.
— Но дело в том, — неохотно сказал гонец, — что, по словам наблюдателей, они еще не проникли в космическое пространство.
— Как, совсем? — изумился Нарон. — Даже межпланетной станции не завели?
— Пока нет, Единственный.
— Но если у них есть термоядерная энергия, как же они ее используют?
— Проводят испытательные взрывы…
Нарон выпрямился во весь свой семиметровый рост и загремел:
— Как? На собственной планете?!
— О да, Великий…
Нарон медленно вытащил свой стилос и перечеркнул последнюю запись в обеих книгах. Такое случалось впервые, но Нарон был мудр, очень мудр и в отличие от иных обитателей Галактической Федерации мог предвидеть неизбежное.
— Глупцы, — пробормотал он.
Перевел с английского А. Шаров
Марина Бернацкая
Спасательный круг
Грязно-серые с белой эмблемой амфибии замерли под пальмами, напоминая пауков, затаившихся в ожидании добычи. Но когда рассвело и на улицах показались мирные жители, никто не вскрикнул при виде бронированных чудовищ, и никто не бросился в ужасе прочь. Паники, которую жаждал увидеть полковник, не состоялось.
Прохожих становилось все больше, и они шли через площадь, словно не замечая непрошеных гостей, обходя их, как обходят лужу.
Майор Гарри Клеменс откинул тяжелую крышку люка.
— Вылезайте, полковник, — крикнул он. — Похоже, что боя не будет, город и так наш.
— Не может быть! Должен же у них иметься хоть какой-нибудь вшивый гарнизон! — послышалось из люка, и оттуда высунулась голова в шлеме. Полковник тупо огляделся.
Город был как город и даже чем-то напоминал маленькие европейские города. Площадь перед ратушей, рядом — какой-то бронзовый болван со шпагой, на его шляпе и плечах — по голубю.
— Кыш! — крикнул полковник на непочтительных птиц. Майор тут же выстрелил, почти не целясь. Голуби не шелохнулись, будто в них и не стреляли.
Майор растерянно заглянул в дуло, потом снова поднял свое оружие и начал тщательно целиться.
— Прекрати пальбу, — поморщился полковник. — Все равно промажешь…
Никто из прохожих так и не удостоил вниманием вояк, никто возле них не остановился, никто не побежал — будто люди не слышали выстрелов.
Майор спрыгнул на клумбу, подскочил к первому же прохожему и попытался схватить его за рукав. И сразу ощутил удар силового поля. Человек обернулся, посмотрел на Клеменса невидящим взглядом и, не найдя ничего интересного, заспешил дальше.
— Назад! — прохрипел полковник. — По ратуше — огонь!
Сзади прогремел орудийный выстрел. Неяркая вспышка перед зданием — и все. Ратуша стояла как ни в чем не бывало.
Самоходное орудие развернулось и двинулось в направлении берега.
— Куда?! — разъяренно заорал полковник.
— Ко всем чертям! — раздалось в наушниках. — Разве не видите, что это все оборотни?!
В конце улицы машина неожиданно забуксовала. Какая-то невидимая сила не пускала самоходку из города.
Побуксовав немного, машина возвратилась на площадь. Полковник выругался:
— Говорили же мне, что с этим островом чертовщина какая-то творится! — прорычал он. — Где этот проклятый научный центр? Я не оставлю от него камня на камне!
Амфибии двинулись вперед. Кое-кто из водителей пытался наехать на прохожих, но всякий раз машины скользили вдоль невидимой преграды, а по бронированным корпусам бежали огоньки разрядов.
— Вот тебе шанс, Билл, — передал неудачливому дезертиру полковник. — Ударь бронебойным в стену этого центра!
Из самоходки даже не успели выскочить. Снаряд мгновенно возвратился назад. Вспыхнула броня, разлетелись брызгами гусеницы. Горело то, что просто не могло гореть.