Теодор Томас – На последней странице (страница 30)
Майору Клеменсу стало страшно, и в то же время его не оставляло какое-то странное любопытство. Он подошел к газетной тумбе. Немного постояв возле нее, Клеменс взглянул на календарик наручных часов. Затем, судорожно сглотнув слюну, он снял шлем, сел прямо на тротуар и закурил.
На календаре Клеменса стояло двадцать четвертое, а в выходных данных газет — двадцать шестое. Ученые этого острова нашли идеальный спасательный круг от агрессии — время.
Он понял, что все армии мира не смогут причинить вреда этому островному городишке, который даже и гарнизона-то своего не имеет, ибо это ему не нужно. И еще он понял, почему не вернулись отсюда те, кому отдавали приказ захватить научный центр. Потому что невозможно вернуться во вчерашний день, как невозможно ничего уничтожить в дне завтрашнем.
У. Мисияма,
японский писатель
Искусство ниндзя
В тот момент, когда выпущенная из трубки-киудо игла вонзилась в переносицу Гендзо Исибаси, стало ясно, что среди верхушки гангстерского клана Тон Фуминори началась кровавая борьба за власть.
Убийство Исибаси было уже вторым и произошло точно так же, как и первое, жертвой которого стал пятидесятилетний Таро Сува, самый молодой в совете. Он был убит в великолепном саду Тои Фуминори. Игла, направленная рукой, без сомнения искусно владевшей киудо, поразила жертву точно в висок. Сува умер на глазах у пятерых асов клана.
И вот теперь, когда тело Гендзо Исибаси лежало на земле, старый Фуминори лихорадочно думал, крепко сжимая кулаки: «Все это предвещает нам конец…»
— Ниндзя3! — ледяным голосом произнес кто-то.
Мертвые зрачки Исибаси глядели в небо.
Лежа в постели, Той Фуминори смотрел сквозь полуопущенные ресницы на стройную маленькую Кумико, подносившую ему чай. Она была его подругой уже несколько лет, но до сих пор он не переставал любоваться ее красотой. И кроме того, Кумико была очень умна. Сколько раз она помогала Фуминори своими советами, когда тому казалось, что все уже потеряно! Именно поэтому он хотел поговорить с ней об убийстве Сувы и Исибаси.
— Господин, тот, кто нанимает ниндзя, имеет серьезное намерение бороться до конца, — заключила Кумико после того, как выслушала Фуминори.
— Но если он рвется к власти, то почему же не убить сразу меня?
— Очевидно, боится мести ваших друзей или конкуренции остальных членов совета. Этот человек стремится устранить соперников и одновременно испугать вас, вынудив добровольно уступить власть.
— В совете осталось трое: Тавара, Кога и Китани. Значит, один из них…
— Отдохните, господин. — Кумико нежно погладила его по щеке. — И не вздумайте прятаться от ниндзя. Это бесполезно.
— Ты права. Следующее совещание совета будет проходить как обычно.
Беседуя с тремя помощниками, Фуминори напряженно размышлял, кто же из них нанял убийцу. Наперекор желанию троицы он оставил дверь веранды открытой, а Когу, Китани и Тавару посадил напротив, у деревянной стены. Это были отличные мишени.
Вошла Кумико, она принесла чай.
И тут в тишине раздался тонкий свист. Тавара вскрикнул, но остался сидеть с выражением ужаса на лице. Игла, задев его ухо, вонзилась в стену.
И первое, что услышал Фуминори, были слова маленькой Кумико:
— Искусство ниндзя — совершенство.
Кумико нашли мертвой на следующее утро. Медленно, с нежностью, на какую только был способен, старый Фуминори вынул иглу. Она прошла точно сквозь сердце.
Фуминори сидел в саду и размышлял. Кога или Китани? Тавара уже отпадает. Ниндзя один раз промахнулся, но во второй раз этого не произойдет. Тавару можно считать уже мертвым.
И вдруг его осенило.
«Искусство ниндзя — совершенство», — сказала Кумико. И открыла убийцу!
Ниндзя не промахнулся. Ниндзя никогда не промахивается. Он попал именно туда, куда целился, а окровавленное ухо Тавары должно было отвести подозрения главы клана.
Кумико это сразу поняла. И поэтому должна была умереть.
Перевела Н. Масленникова
А. Плонский
От сердца к сердцу
Аспирант Уточкин ввел бланк в анализирующий компьютер. А за сто лет до этого…
— Просто уникум, — сказал профессор Ваулич. — Из нее мог бы получиться большой музыкант, но…
— Что-нибудь не так? — встревожился отец Риты.
— Ее ждет каторжный труд.
— Ну что вы… Для Риты это будет не труд, а удовольствие. Она так любит музыку. Правда, дочурка?
Шестилетняя Рита охотно кивнула. День за днем просиживали отец с дочерью за купленным в рассрочку «Блютнером». В двенадцать лет Рита уже играла за первый курс консерватории, а в тринадцать захлопнула крышку рояля:
— Никогда, слышишь, никогда не прикоснусь больше к инструменту!
Школу Рита окончила с медалью. Ей было все равно, куда поступать, но только не в консерваторию! Родители выбрали для нее специальность «Электронные вычислительные машины» — модную и престижную.
Спустя пять лет Рита получила диплом инженера-программиста и распределение в проектно-конструкторское бюро. А еще через два года ее перевели в старшие инженеры, чему способствовал уникальный дар раскладывать в уме на гармоники сложнейшие звуковые колебания. «Наш спектроанализатор», — шутили друзья.
Рита не понимала, зачем вообще пользуются нотами: ведь музыка так естественно выражается на ясном и строгом языке математики. Она по-прежнему не прикасалась к роялю. Да и «Блютнер» давно перекочевал к другому, более удачливому вундеркинду. Но у нее появилось увлечение: переводить на машинный код фуги, мазурки, менуэты…
Заканчивался квартал, план, как всегда, горел. Справившись за полночь с программой, Рита выключила верхний свет, и машинный зал, погрузившись в полумрак, неожиданно напомнил ей Домский собор. Казалось, вот-вот со стен сорвутся звуки органной музыки. И Рита в самом деле уловила странную мелодию. Музыка была на грани слуховой галлюцинации, возникала как бы не извне, а изнутри, шла вразрез с незыблемыми правилами композиции.
Схватив подвернувшийся под руку лист бумаги, девушка начала бессознательно испещрять его символами. Музыка умолкла. Очнувшись, Рита увидела стандартный бланк программы, покрытый лишенными смысла каракулями.
«Совсем заработалась!» — с досадой подумала она, в то же время безуспешно пытаясь восстановить в памяти непостижимо прекрасные звуки, рожденные капризом фантазии.
По случайности бланк вместо мусорной корзины попал в архив.
Умер отец Риты, так и не осуществив мечту о выдающемся потомке. Спустя много лет умерла сама Рита, став перед этим мамой, бабушкой и прабабушкой плеяды очаровательных малышей. А наука все двигалась и двигалась…
Отшумели споры о внеземных цивилизациях: академик Славский, неопровержимо доказавший их существование, затем еще более неопровержимо доказал, что мы одиноки во Вселенной.
И все это время испорченный бланк лежал в архиве. Там его и обнаружил аспирант Уточкин, которого все, включая научного руководителя, считали абсолютно неспособным к науке. Так, собственно, и было. Способный человек, безусловно, не обратил бы внимания на бланк, покрытый бессмысленными каракулями. А Уточкин обратил и вопреки логике и строгим инструкциям о порядке расходования машинного времени ввел никудышный бланк в чрево анализирующего компьютера.
И услышал:
«Люди Земли! Мы обращаемся к вам из звездного далека на единственном языке, идущем от сердца к сердцу — языке музыки…»
Николай Орехов,
Георгий Шишко
Вечный двигатель третьего рода
— А знаешь, Коля, мне все это надоело. В конце концов, сколько можно? Уже двести лет работают наши мастерские. А закон открыт черт знает когда. И до сих пор мы энергию переводим. А зачем? Ну, решил Совет. Ну и что? Когда он собирался, тот Совет?! За двести лет столько изменилось! Нет, ты как знаешь, а я в Информцентр доложу, что считаю нашу работу бесполезной. Вон вчера еще один приволокся. И коробку с собой притащил. Я его в музей направляю, а он мне я и так все знаю, там аналогов нет! У меня, говорит, другой принцип! А я ему — мало ли что, осмотрите коллекцию, как положено! Ну, он и пошел. Полчаса проболтался там для проформы, потом является. Регистрируйте, говорит, молодой человек. И схему мне подкладывает. А в коробке у него собрано уже, значит. Ну, я ему объясняю, что мы у изобретателей аппараты не берем, а собираем сами по описанию и чертежам. Чтобы не подсунули замаскированных батарей каких-нибудь. Или там реакторов. Хотя реактор такой величины — это тоже… Ну, он повздыхал. Долго, говорит, ваш эксперимент протянется? Дня три, говорю, протянется. Соберут роботы за три часа, а три дня конструкция должна пробыть в рабочем режиме. Большинство за это время останавливается. Одна только целый месяц продержалась. Да и с ней все ясно было через три дня — выход энергии закономерно снижался. Ваша, говорю, часов шесть прокрутится. Тут он на меня глазами как сверкнет! Молча развернулся и пошел. У выхода говорит — ровно через три дня приду, раньше и не тревожьте. Номер, говорит, на обороте. И точно, на обороте схемы, кроме личного номера, еще и номер ин-телекса. Я ради интереса проверил по справочной — знаешь, кто он такой? Из Михайловского института, сектор нервных болезней, группа навязчивых состояний. От общения с ними сам, видать, того… Ладно, пойду гляну, как его коробка крутится. Уже стала небось…