Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 62)

Как можно заметить, почти каждое предложение этого рассказа взято (почти дословно) из различных официальных отчетов, особенно опираясь на вахтенный журнал британского фрегата «Помона». Таким образом, я позаботился о том, чтобы каждый пункт повествования был безукоризненно подтвержден: во-первых, потому, что было немало британских историков, которые рассматривали конфликт так, как если бы это была победа, а не поражение «Эндимиона»: а во-вторых, потому, что, с сожалением должен сказать, я не думаю, что факты подтверждают утверждения большинства американских авторов о том, что коммодор Декейтер «покрыл себя славой» и проявил «высочайший героизм». Что касается первого пункта, то сам капитан Хоуп в своем необычайно кратком официальном письме мало что дает, кроме подробного описания собственных потерь, и не заявляет, что победил противника. Почти все разговоры о том, что это «победа», исходят от Джеймса, и, рассказывая об этом, а также обо всех других сражениях, почти каждый последующий британский историк просто повторяет заявления Джеймса снова, иногда усиливая, но чаще изменяя или опуская злобные нападки. Вопрос заключается просто в следующем: мог ли фрегат, который, по словам самого Джеймса, вышел из боя при всех поднятых парусах, взять другой фрегат, который в течение двух часов, согласно вахтенному журналу «Помоны», стоял неподвижно и неуправляемо на воде? без паруса? Чтобы доказать, что не мог, разумеется, нужна какая-то не слишком тщательная подтасовка фактов. Намерение, с которым Джеймс приступает к своей работе, можно заключить из триумфального вывода, к которому он приходит, что имя Декейтера было «опущено так же низко, как имя Бейнбриджа или Портера», что, сравнивая малое с великим, несколько похоже на высказывание о том, что поражение Наполеона от Веллингтона и Блюхера «опустило» его до уровня Ганнибала. Что касается американского экипажа и потерь, Джеймс опирается на заявления, сделанные в бермудских газетах, последующее вынужденное опровержение которых он во внимание не принимает и, конечно, сильно переоценивает и то и другое. На том же основании он заявляет, что огонь «Президента» был «подавлен», а коммодор Декейтер утверждает прямо противоположное. К счастью, вопрос решается журналом «Помоны», в котором отчетливо сказано, что последний выстрел был произведен «Президентом». Его последнее средство – заявить, что потери «Президента» были в четыре раза (на самом деле втрое) больше, чем у «Эндимиона». Теперь мы видим, что «Президент» потерял «значительное количество» людей от огня «Помоны». Оценивая их всего в 19, мы получаем потери в 60, нанесенные «Эндимионом», а поскольку большая часть этих потерь была нанесена в течение первого получаса, когда «Президент» не стрелял, из этого следует, что, пока оба корабля вели бой, бортовой залп против бортового залпа, нанесенные потери были примерно равными, или «Президент», целясь в такелаж своего противника, сумел полностью вывести его из строя и попутно убил 25 человек, в то время как «Эндимион» вообще не задел снасти «Президента» и, целясь в его корпус, где, конечно, ущерб должен был быть намного больше, чем когда огонь был направлен вверх, только количество людей погибло примерно такое же. Если бы в погоне не было других кораблей, коммодор Декейтер, поскольку его противник был настолько всецело беспомощен, мог бы просто занять любую позицию по своему выбору и вынудить последнего спустить флаг, не понеся при этом никаких дополнительных материальных потерь. Не выноси он безответный огонь «Эндимиона» на свою скулу в течение первого получаса и последующие залпы «Помоны», потери «Президента», вероятно, были бы не больше, чем потеря «Конституции» при взятии «Явы». Трудно понять, как любой посторонний, обладающий хоть каплей здравого смысла и справедливости, может помочь отдать пальму первенства Декейтеру в том, что касается боя с «Эндимионом». Но с сожалением должен сказать, что вынужден согласиться с Джеймсом в том, что он действовал довольно безвольно, уж точно не героически, нанося удар по «Помоне». Конечно, шансов на успех в бою с двумя свежими фрегатами было немного, но тогда они установили только 18-фунтовые орудия, и, судя по незначительным результатам обстрела с «Эндимиона» и двух первых (обычно самых смертоносных) бортовых залпов «Помоны», прошло довольно много времени, прежде чем они причинили бы много повреждений. Тем временем «Президент» был почти так же исправен, как и прежде, в том, что касается боя и плавания. Удачный выстрел мог вывести из строя одного из его противников, и тогда другого, по всей вероятности, постигла та же участь, что и «Эндимион». По крайней мере, попытаться стоило, и, хотя нельзя сказать, что Декейтер опозорился, все же извинительно желание, чтобы на его месте были Портер или Перри. Не очень приятно критиковать действия американца, чье имя более известно, чем имя почти любого другого капитана одиночного корабля того времени, но если человека следует хвалить за то, что он делает правильно или даже плохо, точно так же, как и за то, что он делает превосходно, то хвалить его вообще нет смысла.

Это, пожалуй, самое подходящее место, чтобы отметить одно или два наиболее распространенных ошибочных утверждения Джеймса. На самом деле они не нуждались бы в опровержении, если бы их не подхватили, как обычно, почти все британские историки войны за последние 60 лет. Во-первых, Джеймс оценивает число людей «Президента» в 475 человек, у него было 450. Точно такое пропорциональное сокращение часто приходится делать, когда он говорит о силе американского корабля. Затем он говорит, что среди них было много британцев, что под присягой отрицают американские офицеры, это относится и к другим американским фрегатам. Он говорит, что было всего 4 юнги, а их было около 30, и на с. 120 он говорит, что самому младшему было 14 лет, тогда как из «Жизни Декейтера» мы случайно узнаем, что некоторым из них было меньше 12 лет. Излюбленное обвинение состоит в том, что американские гардемарины были в основном шкиперами и помощниками шкиперов торговых судов, но этого не было почти никогда. Многие гардемарины войны впоследствии стали прославленными командирами, и большинство из них (примечательным примером является Фаррагут, величайший адмирал со времен Нельсона) были в 1812 году слишком молоды, чтобы иметь в своем подчинении корабли, и, кроме того, в основном происходили из так называемых «лучших семей».

Опять же, в первых двух боях фрегатов 1812 года соотношение убитых и раненых на борту американских фрегатов оказалось необычно большим, соответственно, Джеймс (с. 146) утверждает, что данные о раненых были искажены, недооценены и поставлены «в подчинение взглядам командиров и их правительства». В подтверждение своей позиции, согласно которой капитан Халл, сообщивший о 7 убитых и 7 раненых, не привел полного списка последних, он говорит, что «равное число убитых и раненых, указанное в американских отчетах, почти никогда не встречается, за исключением случаев взрыва», и еще на с. 519, он называет потери британского «Гермеса» 25 убитыми и 24 ранеными, не замечая связанное с этим несоответствие. На с. 169, замечая потери «Соединенных Штатов», 5 убитых и 7 раненых, говорит, что «легкораненые, как и во всех других случаях, американцами опущены». Это неверно, и соотношение 5 к 7 для «Соединенных Штатов» примерно такое же, как данное самим Джеймсом для «Эндимиона», 11 к 14, и «Наутилуса», 6 к 8. Подтверждая свою теорию, Джеймс приводит все случаи, когда американские раненые составляли больше погибших, чем на борту британских кораблей, но не учитывает бои с «Рейндиром», «Эпервье», «Пингвином», «Эндимионом» и «Боксером», где имело место обратное. Один из наиболее распространенных методов Джеймса, пытающегося дискредитировать столь поносимых «янки», – это цитировать газетные отчеты об их раненых. Так, он говорит (с. 562) о «Хорнете», что несколько его матросов рассказали некоторым матросам «Пингвина», что он потерял 10 человек убитыми, 16 ранеными и т. д. Совершенно ложные слухи такого рода распространялись американцами так же часто, как и британцами. После захвата «Президента» в газетах время от времени появлялись статьи о том, что какой-то американский моряк насчитал «23 погибших» на борту «Эндимиона», что «более 50» его матросов были ранены и т. д. Подобные утверждения делались так же часто и безосновательно как одной стороной, так и другой, и для историка абсурдно обращать на них внимание. Джеймс поступает не хуже, чем многие наши писатели того же времени, но, хотя их сочинения канули в Лету, его работы по-прежнему часто принимаются в качестве эталона. Это должно послужить мне извинением за то, что я посвятил этому так много времени. Самая суровая критика, которой он может быть подвергнут, состоит в том, чтобы сравнить его с истиной. Всякий раз, когда речь идет о чисто американских делах, история Джеймса так же абсолютно ненадежна, как и современный событиям «Найлз реджистер», в чисто британских вопросах, в то время как оба бесценны, когда речь идет о вещах, касающихся исключительно их собственной нации, и они дополняют друг друга.