Тео Самди – В плену бессмертия. Элизиум (страница 4)

В нём была какая-то странная лёгкость и элегантность, которые никак не сочетались с пыльными полками архива, где он проводил почти всё своё время. Казалось, кто-то случайно перенёс голливудскую звезду в серый мир старых дел и протоколов, но не отнял у неё обаяние и шарм прошлого века.

– Патрик, – Кит кивнул ему в знак приветствия.

Хилл поднял глаза, мельком взглянул на инспектора и ответил столь же сдержанным кивком.

– Что сегодня, Кит?

– Старинные дела о похищениях детей.

– Удивил. – Патрик слегка улыбнулся.

– Самые ранние, которые есть в архиве, – продолжил Кит, стараясь скрыть своё нетерпение.

Патрик вскинул брови, чуть насторожившись.

– Не припоминаю, чтобы у нас было что-то вроде «старинных дел о похищениях». Уж тем более о похищениях детей, – его голос прозвучал невозмутимо, но во взгляде промелькнула насторожённость.

Кит не отступал, наблюдая за реакцией старого сержанта.

– У нас есть дела о похищениях начала прошлого века, верно? Я уже просматривал некоторые из них, но сейчас мне нужны старейшие – всё, что зарегистрировано за последние сто, сто двадцать лет.

Патрик не удивился новому запросу Кита, он привык, что тот частенько заходил покопаться в древних делах. Он лукаво прищурился.

– Даже если и есть что-то подобное, архив – не место для охоты за легендами. Ты же знаешь, всё, что тебе нужно, ты уже видел. Похищения, исчезновения, нераскрытые дела… ничего необычного. Бывают, конечно, странности, но их можно объяснить временем.

Кит сдержанно кивнул.

– Я понимаю, но в этих делах есть странности, которые повторяются. Это не просто отдельные случаи, Патрик. Я видел более поздние архивные записи о пропавших детях, и, по-моему, они каким-то образом связаны с более ранними делами. Именно это я и хочу проверить.

– А ты уверен, что это не просто неподтверждённые старые записи? – Патрик выдержал паузу, внимательно разглядывая Кита. – Раньше, лет сто назад, вести учёт было не так просто. Зачастую информация была обрывочной, и дети могли находиться через много лет в других местах. Не всегда удавалось с точностью отслеживать и фиксировать такие случаи.

– Вот именно, – ответил Кит. – Меня интересуют именно эти «странности». Я наткнулся на упоминания о нескольких случаях, когда пропавших детей, якобы, спустя годы, видели в других местах. Тогда этому не придавали особого значения, но сейчас, когда я нахожу всё больше и больше совпадений, эти старые данные могут оказаться ключом.

Патрик на мгновение отвёл взгляд, будто обдумывая его слова, а затем тяжело вздохнул.

– Ладно, подожди здесь, – сказал он, поднимаясь с кресла. Кит проводил его взглядом, пока тот по-аристократически грациозно скрылся за металлическими шкафами.

Минут через десять Патрик вернулся, держа в руках несколько старых папок.

– Вот всё, что удалось найти. Но ты уж прости, Кит, информации здесь мало. За это время многое было утеряно. Тогда с документами обращались не так, как сейчас. Понимаешь?

Кит кивнул, забирая папки. Он сел за стол неподалёку от стойки, открыл первую папку и сразу погрузился в чтение. Документы рассказывали мрачные истории, полные загадок и тайн. Первое дело было заведено в 1899 году. В отчёте говорилось о мальчике, исчезнувшем на детской ярмарке. Свидетели видели, как он играл неподалёку от аттракционов, но буквально через минуту ребёнок пропал. Ни подозрительных лиц, ни звуков, ни следов. Он просто исчез, как будто растворился в воздухе.

Кит не стал зацикливаться на этом деле. В то время похищение ребёнка на шумной ярмарке едва ли можно было назвать чем-то необычным.

В других записях встречались схожие детали: дети в возрасте четырёх-пяти лет исчезали с детских площадок, парков, ярмарок. Все похищения происходили на глазах очевидцев, но, как и в недавних делах, ни родители, ни свидетели не могли объяснить, как это случилось. А порой, свидетелей попросту не было.

Эти исчезновения происходили с равными интервалами – каждые пять-десять лет. И практически каждый раз дети будто «испарялись».

Кит всё глубже погружался в отчёты, постепенно замечая повторяющиеся детали. Среди записей внезапно всплыло название фонда «Элизиум» – организации, поддерживающей медицинские программы для детей. Однако что-то в этих данных насторожило его: несколько детей, имевших отношение к проектам фонда, позже исчезли.

Эти старые документы, на первый взгляд, не имели никакого отношения к текущим расследованиям, но Кит почувствовал, что нащупал тоненькую ниточку, связывающую похищения между собой. Почему никто не заметил этого раньше? Возможно, из-за недостаточной координации между отделами информация так и не дошла до следователей.

Кит быстро сделал несколько заметок. Поднявшись, он вернул папки Патрику.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности, Кит, – ответил тот. Его лицо оставалось бесстрастным, но Кит снова уловил в его взгляде лукавую актёрскую искорку.

Кит развернулся и неторопливо двинулся к выходу. Он шёл с показным спокойствием, хотя внутри всё сжалось. С каждым шагом он ждал, что позади раздастся голос Патрика с требованием остановиться, но тишина сохранялась.

Лицо инспектора оставалось невозмутимым, но мысли путались. Любая мелочь могла выдать его, и он чувствовал, как напряжение накатывает волнами.

Когда Кит ушёл, Патрик остался сидеть, раздумывая над разговором. Затем достал телефон и набрал номер:

– Харрисон? Это Патрик. Кит снова интересовался старыми делами. Да… теми самыми.

Поднявшись на первый этаж, Кит уверенно направился к выходу из Скотланд-Ярда, стараясь не выдать охватившее его волнение. Он уже был у дверей, когда сзади раздался голос:

– Кит!

Инспектор остановился и обернулся. Билл Харрисон, начальник отдела, спешил к нему быстрым шагом. Киту даже показалось, что Харрисон только что бежал: в его голосе слышалась легкая одышка.

– У тебя есть минута? – Харрисон остановился напротив, пристально глядя на подчинённого.

– Да, Билл?

– Нашёл что-нибудь? Что-то новенькое?

– Пока всё глухо, как всегда, – произнёс Кит, стараясь звучать как можно более уныло.

Начальник кивнул, но в его взгляде мелькнуло едва заметное подозрение.

– Вот как… – пробормотал Харрисон, как будто раздумывая над услышанным.

Кит слегка пожал плечами. Не сказав ни слова, он повернулся и направился к выходу, чувствуя на себе пристальный взгляд начальника.

Лишь оказавшись на улице, Кит позволил себе немного расслабиться. Холодный воздух свободы коснулся лица, и напряжение отпустило.

Глава 3

Инспектор потуже затянул пояс плаща и быстро зашагал к ближайшей улице. Он выбрал путь, который вёл к небольшому кафе в переулке, подальше от привычного маршрута. Прохладный ветер взъерошил его волосы, заставив поднять воротник повыше, но ощущение напряжения не отпускало. Сегодня что-то было не так – он чувствовал это интуитивно, как всегда при значимых находках.

Папка, спрятанная под полой плаща, жгла его тело, подобно магической книге заклинаний, не позволяя расслабиться ни на секунду. Казалось, прохожие вот-вот начнут подозрительно вглядываться в него, будто догадываясь, что он сделал первый серьёзный шаг в деле, о котором не должен был знать никто.

Кит ускорил шаг. Оглядываться назад не хотелось, но всё же, приближаясь к кафе, он пару раз невзначай обернулся, проверяя, не следует ли за ним кто-то из коллег, не мелькнёт ли в толпе знакомое лицо. Ему казалось, даже случайный взгляд, брошенный в его сторону, может разоблачить его.

Зайдя в маленькое кафе с выцветшей вывеской и скромным интерьером, Кит кивнул официантке у стойки и прошёл к дальнему угловому столику. Кафе было тихим, с редкими в этот час дня посетителями, и Кит мог спокойно изучить украденные документы.

Он положил папку перед собой, с волнением открыл её и пробежал взглядом по пожелтевшим страницам. На одной из первых строк он наткнулся на знакомое название – «Элизиум». Кто-то трижды подчеркнул его красными чернилами.

На первой странице Кит нашёл отчёт о благотворительных инициативах Фонда «Элизиум». Помимо поддержки школ и образовательных программ, Фонд финансировал медицинские проекты, включая массовые вакцинации и скрининговые обследования.

По мнению следователя, писавшего этот рапорт, эти программы могли быть способом выбора «подходящих» детей. Кит задумался: «Подходящих для чего?»

Далее упоминались программы по «улучшению здоровья учащихся», проводившиеся в школах по всей стране. В документах фигурировало имя одного и того же врача, курировавшего эти инициативы с начала 60-х до конца 70-х годов. Его роль казалась ключевой: имя доктора мелькало в отчётах снова и снова.

Кит сделал глоток кофе и снова углубился в чтение. На одной из страниц он наткнулся на упоминание тестов, направленных на выявление «генетических предрасположенностей». Он задержался на строках, пытаясь понять, какие именно показатели интересовали врачей, связанных с Фондом.

Перелистнув следующую страницу, он обнаружил список детей: имена, возраст, результаты анализов. Всё это выглядело не как обычный отчёт о медицинских осмотрах, а как данные для эксперимента. В этом перечне было что-то настораживающее, что заставило Кита задержаться на каждой строке чуть дольше.

«Не слишком ли это прямолинейно?» – подумал он, но ответ был очевиден. Эти обследования явно не были обычной медицинской практикой. Кит не мог избавиться от мысли, что под маской благотворительности Фонд скрывал цели, которые не имели ничего общего с простой заботой о благополучии. Вся схема выглядела как чётко отлаженный механизм, направленный на отбор детей, которые, по каким-то причинам, представляли интерес для Фонда или для кого-то ещё.