Тео Самди – В плену бессмертия. Элизиум (страница 3)

– Вот видишь, мы оба спасаем мир по-своему, – усмехнулся Эдвард. – Ты – искусством, я – нейронными культурами.

– У тебя круче звучит, – с улыбкой заметила Изабель.

– А как я боролся с нашей лабораторной кофеваркой!

Изабель засмеялась, её глаза заблестели.

– Хорошо, Эдди, ты победил. Оставляю тебе право быть самым крутым за этим столом.

Она на секунду задумалась, а затем, чуть склонив голову, сказала:

– Иногда ты просто не замечаешь, как многого уже достиг. Знаешь, мне кажется, на сегодняшнем балу будет много людей, которым бы стоило узнать о тебе побольше.

– Жаль, что я буду в маске. – Он улыбнулся. – Ну если ты настаиваешь, я буду вести себя прилично. Возможно, я даже сделаю вид, что мне там нравится.

Изабель посмотрела на него и дотронулась ладошкой до его щеки.

– Поверь, всё будет именно так, как должно быть.

Глава 2

Детектив-инспектор Роберт Кит ехал в Скотланд-Ярд, медленно пробираясь по утреннему лондонскому трафику на своём старом Форде «Мондео». Этот день начался так же, как и многие другие. Небо затянуло тучами, машины ползли по мокрому асфальту, засыпая, не добравшись до светофора.

Кит, высокий мужчина средних лет с короткими седыми волосами, внимательно следил за дорогой. Чёткие черты лица и проницательный взгляд выдавали человека, привыкшего держать всё под контролем.

Мысли снова вернулись к его висякам – старым делам о похищениях детей, которые он с упорством продолжал разбирать. Возможно, всё ещё надеясь найти что-то, что могло бы навести его на след сына. Кит знал, что работа над такими делами приносит только страдания, но всё равно раз за разом брался за них. Словно пытался выбить клин клином, справляясь с собственной болью.

"Висяк – это чей-то косяк," – любил повторять Кит. Раскрывая чужие ошибки, он надеялся хотя бы частично искупить свою вину за то, что тогда – не смог найти собственного сына.

На очередном светофоре его взгляд непроизвольно скользнул влево – на старую детскую площадку, окружённую невысоким забором. Именно здесь, более двадцати лет назад, случилось то, что навсегда изменило его жизнь.

Он представлял эту картину слишком ясно: мальчик, радостно катающийся с горки, полностью поглощённый игрой. Мать, сидящая неподалёку на скамейке. Свидетели говорили, что он побежал к качелям… но через мгновение исчез. Словно растворился в воздухе.

Эти воспоминания всегда находили его, когда он меньше всего этого ждал. Кит не мог избавиться от мысли, что его сын мог быть спасён, если бы он сделал что-то иначе. Это стало началом нескончаемой борьбы – поисков, которые растянулись на дни, недели, месяцы, годы. Надежды, становившейся всё более отчаянной, и пустоты, которая всё глубже поглощала её.

Двадцать три года спустя он в который раз оказался на этом месте. Его взгляд снова задержался на площадке, где царила утренняя тишина. Пустой уголок, окружённый старыми домами и деревьями, казался забытым – так же, как и его мечты о возвращении сына.

Резкий сигнал автомобиля заставил его вздрогнуть. Кит мельком оглянулся на нетерпеливого водителя позади и медленно двинулся вперёд, пряча воспоминания вглубь сознания. Миновав перекрёсток, он вновь сосредоточился на дороге и делах, которые ждали его в Скотланд-Ярде.

Кит толкнул дверь и вошёл в кабинет начальника, не постучав.

Билл Харрисон, его давний товарищ, сидел за тяжёлым дубовым столом, заваленным папками и бумагами. Не поднимая головы, он усмехнулся:

– У меня двери не для красоты навешаны.

Харрисон поднял взгляд и сложил руки на столе.

– Рад, что заглянул, Роберт. У тебя найдётся минутка? – съязвил он.

Кит кивнул и сел напротив. Харрисон на мгновение опустил взгляд, будто собираясь с мыслями, затем заговорил, подбирая слова:

– Ты знаешь, Роб, мне начинает казаться, что ты зацикливаешься на этих старых делах: висяках, пропавших детях. Ты же понимаешь, что это ни к чему не ведёт?

Кит нахмурился.

– Билл, я знаю, что ты собираешься сказать, – начал он ровным голосом. – Раньше я брался за каждое дело о пропавшем ребёнке, думая, что смогу хоть немного отпустить прошлое. Но сейчас всё иначе. На этот раз я уверен, что наткнулся на нечто важное.

Харрисон вздохнул и мягко покачал головой.

– Ты уже столько лет ешь себя за это, Роберт. Ты сделал всё, что мог, и даже больше. Но работа требует, чтобы мы двигались вперёд. Не думаешь, что такие дела лучше передавать тем, кто может быть… более объективен?

Кит сцепил пальцы, глядя на побелевшие костяшки. Затем поднял глаза, положил руки на стол и заговорил быстрее:

– Слушай, Билл, я понимаю тебя. Но на этот раз что-то не так. Это не просто разрозненные случаи. Я просмотрел несколько десятков архивных дел за последние семьдесят лет. В них явно прослеживается какая-то связь.

– Семьдесят лет?! – Харрисон оторопел, не зная, пожалеть Кита или попытаться привести его в чувство, наорав на него, но сдержался, дав ему продолжить.

– Исчезали дети одного возраста, от четырёх до пяти лет. Ни в одном из этих дел не было требования выкупа, никаких зацепок. И ни одного тела так и не нашли. Как будто они… растворялись.

Харрисон подался вперёд, его лицо стало напряжённым.

– Растворялись? Ты хочешь сказать, похитители исчезали вместе с ними?

Кит кивнул, его взгляд стал мрачнее.

– Или они исчезали вместе с похитителями. В каждом из этих случаев никто не видел момента исчезновения. Дети пропадали буквально на глазах у родителей или свидетелей. Один мальчик исчез прямо с площади, среди бела дня, притом его мать клялась, что ни на миг не отпускала руку ребёнка. Как такое возможно, Билл?! Понимаешь? Эти похищения – идеальны по точности и скорости.

Харрисон скрестил руки на груди, внимательно слушая, его взгляд стал насторожённым.

– Ты хочешь сказать, что это работа профессионалов?

– Профессионалов?! – Кит повысил голос, его уверенность крепла. – Это работа фокусников! Организованных и методичных. Всё продумано до мелочей. Я проверил: во всех похожих случаях исчезновений улик не просто не было – их не должно было существовать! Никто не видел подозрительных машин, незнакомцев, ничего. Некоторые родители даже не уверены, когда именно исчез их ребёнок! Дети пропадали с площадок, из парков, из многолюдных мест, из закрытых помещений. Никто не мог описать ничего! Только представь, с какой точностью нужно спланировать каждое действие, чтобы ребёнок исчез бесследно. Конечно, это профессионалы. И подобные случаи встречаются на протяжении семидесяти лет, начиная с середины двадцатых годов прошлого века!

– Но цель, Роб?

– Я не знаю! Не могу понять.

– Ладно, это лишь догадки. Что если все эти дела, – Харрисон сделал паузу, – за семьдесят лет – совсем не связаны? Может, ты видишь закономерность там, где её нет? Получается, мы имеем банду фокусников, ворующих детей на протяжении почти ста лет, и никто до сих пор её не раскрыл?!

Кит покачал головой.

– Теперь ты начинаешь понимать, Билл. И это не догадки.

Харрисон нахмурился.

– Доказательства?

– Пока нет, – ответил Кит. – Но у меня есть интуиция, которая меня ещё ни разу не подводила. Эти исчезновения слишком похожи, слишком хладнокровны. Я уверен, что это необычные похищения.

Харрисон откинулся в кресле.

– Интуиция, – задумчиво повторил он. – Ты знаешь, сколько раз ты говорил мне что-то подобное за последние двадцать лет? Каждый раз, возясь с очередным висяком, ты находил какие-то совпадения. И что? Это никогда ничего не значило.

– Но на этот раз… – Кит почувствовал, как вспыхивает раздражение, но сдержался. – Послушай, это не просто догадки. Всё сходится: места, время, возраст детей. Это чёткая последовательность.

Харрисон покачал головой, его голос звучал устало.

– Последовательность, говоришь? Ты знаешь, я ценю твоё чутьё, Роберт. Но ты не можешь тратить своё и наше время на то, что уже давно стало тупиком. Эти дела… Они ничего не дадут.

Кит ничего не ответил, но ощущал, что с каждым сказанным словом его решимость становилась только крепче.

Харрисон чуть вздохнул, его лицо смягчилось.

– Ладно. Даю тебе неделю.

Кит спустился в архивный отдел, где хранились самые первые дела, собранные ещё со дня основания ведомства. Это был не архив, а скорее музей. Стены здесь были увешаны старыми фотографиями и пожелтевшими схемами, а воздух пропитался запахом пыли и бумаги.

Казалось, содержимое архива кочевало из здания в здание, а стены, как верные стражи, отказывались покидать своих подопечных. Ряды высоких шкафов уходили под самый потолок, а в их бесконечных ящиках хранились тысячи пожелтевших от времени страниц, исписанных тонкими строками протоколов, рисунками с мест преступлений и сменивших их первых фотографий.

Архивариус, под стать этому бумажному колумбарию, словно служил здесь с тех времён, когда хранилище приняло своё первое дело. В лучшем случае, он был мальчишкой на подмоге у первого Хранителя.

Это место посещали редко – только те, кто, как Кит, искал ответы в давно забытых делах.

Детектив-инспектор пересёк длинный коридор и подошёл к стойке, за которой сидел старший сержант Патрик Хилл. Этот архив был его королевством.

Патрик совсем не выглядел как обычный бобби на пенсии. Стройный, несмотря на свои восемьдесят лет, с седыми волосами, подстриженными чуть длиннее, чем принято у полицейских. Его глаза сияли по-молодому, будто в них зажгли по маленькой лампочке, напоминая старые фотографии голливудских актёров.