Тео Самди – В плену бессмертия. Элизиум (страница 6)

– Тебя ведь интересует, как всё это делалось, не так ли? – негромко сказал он.

Гарет не ответил, лишь слегка наклонил голову.

– Операции по подмене детей были продуманы до мелочей, – начал доктор с оттенком тихой гордости. – Даже при усиленной охране мы могли сделать это так, что никто ничего не замечал. Помню один случай… – МакКормик сделал паузу, будто наслаждаясь воспоминанием. – Мы заменили мальчика прямо посреди детской площадки. Настоящего вывезли, а вместо него оказался другой – ребёнок одной из наших семей. Его подготовили заранее: одели в одежду «оригинала» и оставили играть на площадке «в прятки», загрузив сладостями.

– Родители похищенного мальчика ничего не заметили?

– Ничего, – спокойно ответил доктор, качая головой. – Это было сделано так искусно, что подмену обнаружили только спустя полчаса. К тому времени «изъятый» ребёнок был уже далеко. Родители ребёнка-замены были частью Организации и знали свою роль. Заранее заявили о пропаже ребёнка, а когда всё было кончено, полиция вернула его «счастливым» родителям. Дело было объявлено, как ты понимаешь, висяком. Ребёнок же ничего толком не помнил, только обрывочные моменты.

МакКормик умолк, ожидая реакции Гарета, но тот молчал. Треснуло полено в камине, дав сигнал к продолжению разговора.

– А что случалось с детьми после похищения? – наконец спросил Гарет.

Доктор откинулся в кресле.

– Дальше всё зависело от обстоятельств, но обычно детей размещали в обеспеченных семьях. Их отправляли подальше от мест похищения, обычно – в частные школы или интернаты. Там они учились до зрелого возраста, после чего многие из них поступали в элитные университеты. Порой ребёнка отправляли на другой континент под видом учёбы или «подарочных» поездок.

– А семьи не пытались найти своих детей?

– Разумеется, семьи искали, но… Дети меняются, взрослеют… К тому моменту, когда они «выходили в свет», родные и близкие не могли их узнать. Да и надежда, – МакКормик на мгновение замолчал, – она, хоть и умирает последней, но всё-таки умирает.

– И никто из детей не пытался найти свою настоящую семью?

Доктор посмотрел на него с лёгкой усмешкой, словно Гарет задал слишком наивный вопрос.

– К тому времени, когда они становились взрослыми, Организация уже крепко держала их в своих руках. И самое любопытное – они ни разу не подвергали сомнению своё происхождение. Только не подумай, это не гипноз и не мистические приёмы. Просто тонкая психологическая работа. Кроме того, – мягко сказал доктор, – истинная сила заключается не только в контроле, но и в умении воспитывать лояльность. Организация делала всё, чтобы эти дети, повзрослев, стали её частью. Настоящей, не знающей сомнений и колебаний. Мы не подавляли их волю, нет, это было бы слишком грубо. Всё, что требовалось, – это тонкая работа с их сознанием. И знаешь что? – МакКормик чуть подался вперёд. – Это работало в совершенстве.

Голос Гарета Мура не выражал никаких эмоций:

– Вы говорите так, будто они переставали быть собой.

МакКормик усмехнулся.

– Они становились теми, кем должны были стать. Истинная личность – это всего лишь набор обстоятельств, Гарет. Организация просто меняла направление.

Доктор на мгновение отвёл взгляд в сторону.

– Но всё это в прошлом, Гарет. Часы моей жизни, как я понимаю, подходят к концу. Я уже не стану свидетелем следующего поколения, и только те, кто придут на моё место, получат заветное знание – секрет, к которому ты так стремишься.

МакКормик довольно улыбнулся. Его слова, растворившись в воздухе ядовитым облачком, не ускользнули от внимания Гарета, но он сделал вид, что не заметил подспудного вызова.

Доктор вновь посмотрел на Гарета, лицо его замерло.

– И не забывай: тайны Организации охраняются не только временем и расстоянием. Чувство долга и абсолютная преданность стоят превыше любого любопытства, как бы ни была велика искушающая тень знаний.

Гарет встретил его взгляд и едва заметно кивнул, снова оставив намёк без ответа.

Доктор чуть улыбнулся.

– Вижу, ты понимаешь, о чём идёт речь. И потому уверен: тебе предстоит многое узнать. В своё время.

Гарет промолчал, но было видно – он не собирается отступать.

МакКормик довольно рассмеялся, как будто перед ним стоял достойный ученик, прошедший первое испытание.

Гарет знал, что старая лиса ловко увиливает, пряча правду за философскими конструкциями и изматывая собеседника.

– Доктор, – начал он почти дружеским тоном, – ваша работа с Организацией, как я понимаю, заключалась не только в курировании Фонда?

Гарету показалось, что в глазах МакКормика мелькнуло нечто похожее на испуг.

– Да. Моя роль заключалась в обеспечении… здоровья определённых людей. Вот и всё, что я могу сказать, – ответил он, избегая теперь смотреть на Гарета.

Лорд склонил голову на бок, пытаясь перехватить взгляд доктора:

– Здоровье – и нечто более глубокое, чем простой уход за ним, не так ли, доктор? – Он сделал паузу, давая МакКормику время подумать над его словами. – Я читал ваши отчёты о «скрининговых программах», которые затрагивали не только детей. Может быть, мы, наконец, поговорим о том, что меня действительно интересует? Это ведь было частью ваших служебных обязанностей.

Доктор прищурился, слегка покачивая головой, будто бы с сожалением.

– Эти программы были… необходимы, Гарет, – произнёс он с лёгким укором. – Будущее должно быть здоровым и сильным, и нельзя рисковать его благополучием. Разве не так?

Слова доктора снова вильнули в сторону, и Гарета переставала забавлять их беседа. Несмотря на это, он подавил желание задать прямой вопрос, вместо этого задумчиво провёл рукой по подбородку.

– Это будущее… включает всех членов Организации? – спросил он, поддаваясь на философскую провокацию.

МакКормик усмехнулся, и в его глазах промелькнул огонёк удовлетворения.

– Зачем включать всех? Есть определённый круг людей, которым знание или, скажем, возможности приносят особую пользу. Человек становится более стойким к вызовам времени.

– Вы хотите сказать, что в Организации есть привилегированные члены? – Гарет посмотрел на него с наигранным удивлением. Он не стал показывать, что ему всё это уже известно. – Те, кто допущен до знания и, возможно, пользуются определёнными методиками? – Гарет сделал паузу, которой часто пользовался на выступлениях в Палате Лордов, дабы усилить весомость сказанного. – Продления жизни, например?

МакКормик сидел неподвижно, не выдавая смятения, вызванного последними словами своего визави. Он откинулся на спинку кресла, уже без привычной вальяжности, несколько напряжённо, но всё же позволил себе ещё один насмешливый взгляд.

– У каждого свой круг задач и возможностей. Те, кому это позволено, владеют определёнными знаниями. И да, эти знания позволяют немного продлить их существование. С тобой, Гарет, мы можем говорить откровенно, не так ли? Ведь ты человек, готовый ко многому.

Гарет кивнул, слегка подался вперёд. Его глаза блестели от предвосхищения.

– Но эти знания должны откуда-то исходить, разве не так? Кто-то же должен быть первоисточником или хранителем этих секретов?

Доктор пристально смотрел на собеседника, помедлив дольше обычного.

– Знание само по себе ничего не значит, если не иметь силы для его защиты, – тихо ответил он. – У некоторых есть возможность использовать его ради более высоких целей. Организация – это сложный механизм, Гарет. И да, определённые привилегии переходят от одного поколения к другому.

– Значит, процедура бессмертия существует, но не каждый может ею воспользоваться?

МакКормик чуть покачал головой, и в его взгляде появился намёк на усталость.

– Это не бессмертие, Гарет. Это продление. И да, существует круг, члены которого подготовлены, чтобы нести ответственность за такое знание. Зачем же делиться им со всеми, кто осознаёт его ценность только на самом низменном уровне?

Гарет пристально изучал доктора.

– Доктор, – вкрадчиво произнёс он, – а сами вы пользовались процедурой? Были «продлены»? Как вы называете это среди посвящённых.

МакКормик устало улыбнулся, чуть заметно, одними уголками губ.

– Ну, Гарет, разумеется, это честь – достигнуть своего возраста и не утратить ясности ума… Приятное состояние, но, согласись, не столь уж необычное.

Гарет чувствовал, как остатки терпения медленно ускользают. МакКормик продолжал говорить загадками, стараясь уйти от ответа, что только распаляло решимость Гарета.

– Честь… – протянул он сдержанно. – Но честь, как я понимаю, которой достойны только те, кто знает, кому обязан этой процедурой. Кто они, эти хранители знаний?

Доктор не сводил с него спокойного, холодного взгляда.

– Хранители знаний… – повторил он, будто пробуя слова на вкус, испытывая остатки выдержки собеседника. – Быть посвящённым – это не только право и привилегия, но и обязанность. А что до тех, кто проводит продление, то их имена не нужны никому, кроме них самих. Твоя ошибка, Гарет, в том, что ты пытаешься схватить призрак.

Слова прозвучали спокойно, но для Гарета они стали последней каплей. Он подался вперёд, и в его голосе на этот раз зазвучала жёсткость, которую он так старательно скрывал:

– Гоняюсь за призраками, доктор? Вы так считаете? Но ведь любой процесс, как бы ни был скрытен, всегда зависит от людей. И если те, кто владеет этой процедурой, останутся за пределами моих знаний, что помешает мне, например, прекратить её действие для вас?