Тео Самди – В плену бессмертия. Элизиум (страница 7)

Лицо МакКормика оставалось спокойным, и Гарет вдруг увидел в нём нечто похожее на смирение.

– Гарет, – тихо, но твёрдо произнёс МакКормик. – Я тебе скажу откровенно: у каждого из нас есть секреты, которые мы готовы защищать. И для многих из нас это важнее самой жизни. Задавая мне такие вопросы, ты играешь с огнём, чем бы тебе ни казалась эта игра.

Гарет ничего не ответил. Слегка кивнув, он дал понять, что услышал предупреждение, и холодно улыбнулся в ответ.

У выхода из особняка его встретил дворецкий. Он открыл дверь и слегка поклонился.

Гарет вышел в ночь, пропитанную сыростью и запахом увядших листьев. Направляясь к машине, он остановился и, обернувшись, бросил дворецкому:

– Доктор просил его не беспокоить. Ему нужно отдохнуть. Всего доброго, Джарвис.

Он сел в машину и захлопнул дверь чуть резче, чем следовало. Достал телефон и набрал номер.

Его палец застыл над кнопкой вызова.

Несколько долгих секунд он сидел неподвижно, затем отбросил телефон на соседнее сиденье и включил зажигание.

Глава 5

Вечер в Кенсингтоне выдался холодным, но это не отпугнуло ни гостей, ни тех, кто пришёл поглазеть на прибывающую элиту. Лимузины и роскошные коллекционные автомобили двигались в непрерывном потоке, останавливаясь у парадного входа огромного особняка.

Высокая чугунная решётка надёжно отгораживала владения от прессы и зевак, а вооружённая охрана, расставленная по периметру старого сада, лишь подчёркивала атмосферу радушного гостеприимства.

Вспышки фотографов яркими волнами освещали подъезд каждый раз, когда прибывал очередной автомобиль. Но их усилия оказывались тщетными: прибывшие гости выходили из машин в элегантных вечерних нарядах, неизменным атрибутом которых были замысловатые карнавальные маски, скрывающие верхнюю часть лица.

Когда очередной лимузин плавно остановился у парадного подъезда, из него вышел высокий мужчина в безупречном чёрном смокинге и длинной накидке с капюшоном. Ветер всколыхнул её полы, и шёлковая подкладка цвета киновари ярко сверкнула во вспышках камер, очерчивая силуэт Эдварда Лэйка. Он на мгновение задержался, окинув взглядом пространство у особняка, и одной рукой слегка поправил чёрную маску с резным узором.

Эдвард обернулся к лимузину и подал руку своей спутнице. Изабель Картер, приняв его помощь, грациозно вышла из машины. Тонкая ткань её длинного вечернего платья с лёгким изумрудным блеском струилась вниз, очерчивая утончённый силуэт. Длинный чёрный плащ с зелёной шёлковой подкладкой завершал её образ, добавляя ему загадочности. Маска, инкрустированная разноцветными камнями, переливалась в свете вспышек. Она бросила на Эдварда короткий взгляд и едва заметно кивнула в знак готовности войти.

Проходя через широкие двери, Эдварду и Изабель показалось, что к ним обратились взгляды всех гостей. Глаза, скрытые за масками, следили за каждым новым участником бала, оценивая и изучая, стараясь понять, кто бы это мог быть и почему.

Эдварда охватило лёгкое напряжение: в лаборатории он чувствовал себя намного увереннее, чем на таких балах.

Изабель, уловив его состояние, слегка сжала его руку и шепнула с лёгкой улыбкой:

– Не волнуйся, у тебя на лице маска.

Эдвард посмотрел на неё и улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение ослабевает.

Свет массивных хрустальных люстр наполнял зал особой, почти осязаемой яркостью. Казалось, каждый хрусталик отражался в блестящем мраморном полу, дробился на бесчисленные грани и возвращался назад, превращая холодный свет электрических ламп в ослепительный блеск. Этот блеск играл, оживляя весь зал, заставляя его пульсировать.

Камерный оркестр захлёстывал волнами венского вальса. Тут и там раздавался смех, и, если бы не отсутствие ёлки, можно было подумать, что пришло Рождество.

По залу неторопливо двигались гости, в большинстве своём облачённые в чёрные плащи с капюшонами. Подкладки их плащей переливались разными оттенками – глубоким зелёным, насыщенным синим, реже фиолетовым, но только две были алыми – одна из них принадлежала Эдварду.

Яркий красный цвет выделялся среди остальных, притягивая взгляды. Эдвард почувствовал, что, сам того не желая, оказался в центре внимания. Он заметил, как несколько гостей переглянулись, когда их взгляды скользнули по его алой подкладке.

Осматривая зал, Изабель с трудом находила знакомых среди гостей в масках и то и дело приветствовала их сдержанным взмахом руки. Те отвечали, поднимая бокалы с шампанским.

Два официанта, решив, что жесты Изабель обращены к ним, поспешили к ней, и уже через мгновение перед девушкой оказалась пара подносов с шампанским.

– Спасибо! – она улыбнулась, взяв один бокал.

Эдвард, сдержанно кивнув, взял бокал с другого подноса.

Поблагодарив официантов, Изабель и Эдвард двинулись дальше по залу.

Проходя мимо одной пары, Эдвард краем уха уловил приглушённый мужской голос:

– Говорят, МакКормика больше с нами нет.

– Сейчас не время и не место для таких разговоров, – быстро одёрнул его женский голос. – Но да… похоже, это правда.

Эдвард сделал вид, что не услышал, но заметил, как Изабель напряглась. Она поймала его взгляд и, понимая немой вопрос, слегка кивнула.

– МакКормик был другом нашей семьи, – тихо проговорила она и на секунду задумалась. – Я знала его с детства, он всегда был рядом.

Эдвард кивнул, разделяя её чувства.

– Я и сам его немного знал. Работал у него на практике. Программа по защите здоровья детей. Это было моё первое серьёзное дело. Строгий дядька.

Изабель мягко улыбнулась.

– Строгий, но справедливый.

Музыка стихла. На небольшом возвышении недалеко от оркестра, служившем сценой, появился представитель Фонда. Шагнув к микрофону и ловко поправив очки, чудом удерживавшиеся поверх маски, он кашлянул в него, привлекая внимание гостей. Гул голосов стих, и зал погрузился в торжественную тишину.

– Дорогие друзья и соратники, – начал он с тёплой улыбкой. – У нас сегодня прекрасный повод для праздника. 121 год – значительный срок, и я горжусь тем, чего достиг наш Фонд «Элизиум» за это время.

Он сделал небольшую паузу, позволяя гостям прочувствовать значимость сказанного.

– «Элизиум» был основан с благородной целью – поддерживать науку и способствовать развитию новых исследований, которые двигают мир вперёд. Научные симпозиумы, которые мы организуем и поддерживаем, стали площадками для обмена идеями, сотрудничества и поиска решений глобальных проблем. Мы гордимся тем, что многие выдающиеся открытия последних лет были сделаны благодаря грантам Фонда.

Гости слушали с вниманием, время от времени одобрительно кивая.

– Не менее важной частью нашей миссии является поддержка молодых учёных. Мы помогаем им воплощать смелые идеи, предоставляя ресурсы и наставничество. Благодаря грантам Фонда, сотни исследователей получили возможность развивать свои проекты и делать то, что прежде казалось невозможным.

Медицина и общественное здоровье – ещё один приоритет Фонда. Мы выделяем средства на проекты по улучшению санитарных условий в школах, борьбе с редкими заболеваниями и продвижению доступной медицинской помощи. Каждый из этих проектов помогает тем, кто в этом больше всего нуждается.

Наконец, мы активно участвуем в инфраструктурных инициативах. Фонд финансирует строительство школ, больниц и других социальных объектов. Мы также поддерживаем программы по защите окружающей среды и её устойчивому управлению, потому что понимаем: без сохранения экосистемы будущие поколения лишатся многих возможностей.

Он чуть изменил тон, его голос потеплел, а взгляд скользнул по гостям, словно приглашая их разделить его видение.

– Мы понимаем, что перемены требуют времени, настойчивости и усилий. Благодаря упорной работе и щедрой поддержке наших партнёров и спонсоров мы продолжаем ставить перед собой высокие цели и достигать поставленного.

–Я приглашаю вас поднять бокалы за процветание Фонда «Элизиум» и всех, кто вкладывает в него силы, душу и сердце.

Зал ответил бурными аплодисментами. Гости, улыбаясь, поднимали бокалы, поддерживая тост за Фонд и его миссию, демонстрируя единство и преданность общей цели.

Эдвард и Изабель плавно кружились в такт вальсу. Этим вечером Изабель была особенно привлекательна. Маска придавала ей загадочности и шарма, а соблазнительная улыбка и приглушённый блеск глаз – чертовски обворожительный вид. Эдварду захотелось закружить её сильнее.

– У тебя отлично получается, – сказала Изабель, прищурившись от удовольствия.

– Сам удивляюсь, – и Эдвард снова закружил её, подгоняемый звуками оркестра.

Вдруг Изабель слегка сжала его плечо:

– Кажется, у меня голова закружилась. Давай прервёмся?

Эдвард подхватил её за талию, и, выйдя из круга танцующих, они подошли к свободному стулу у высокого мраморного постамента. На нём стояла массивная, почти в человеческий рост, ваза, украшенная резьбой и позолотой.

Изабель опустилась на стул и, прикоснувшись к вискам, слегка помассировала их.

Неизвестно откуда перед ними вырос официант. Изабель взяла с подноса бокал шампанского и, смиренно пожав плечами, улыбнулась:

– Ну, что есть.

– Минимум – так минимум? – Эдвард тоже взял с подноса бокал.

Официант исчез. Они переглянулись, сделали по глотку и рассмеялись.

– Тебе лучше? – Эдвард присел перед ней на корточки.

– Намного.

– Ты всегда так реагируешь на балы? – спросил он, слегка наклонив голову.