Теневой – Проклятие книжного бога. Город Ирий (страница 8)
Одиннадцатая. Один рывок – и нога соскользнула. Она ударилась подбородком. Звёзды в глазах. Железный вкус крови.
Но ладони схватились за край. Она зацепилась. Подтянулась. Как зверёныш.
Последняя. Двенадцатая.
Дверь. Ржавая. Тяжёлая. Почти глухая.
М приложила ухо.
Ничего.
Потом – скрип. Наверху. Едва слышный. Но был.
Сердце забилось.
Она застонала и вытянула руку. Рукоятка. Холодная. Едва дотянулась. Дёрнула.
Щелчок.
Дверь отворилась. Щель. Свет. Осторожный. Как рассвет после многолетней ночи.
М на секунду зажмурилась. Свет резал глаза, как нож.
Пол под ногами казался живым. Он дышал, пульсировал – каждый шаг отзывался в теле, будто по венам вместо крови текла ртуть. М вскарабкалась из подвала – точнее, выползла, как раненое животное. Она почти не чувствовала ног, их больше не было – только онемение, судороги и липкое месиво крови и плоти. Но М уже не замечала этого. Её грудь сдавило от предчувствия, будто вся тяжесть подвала теперь перекочевала в воздух, наполняя каждый сантиметр дома липкой, душной тревогой. М едва держалась на ногах, но всё же добралась до кухонного проёма, опираясь на стены, как на старые кости. Пальцы скользили по обоям, оставляя за собой следы крови и грязи. Наконец – она дошла. Остановилась на пороге.
Кухня.
Та же, и совсем другая.
Свет тусклой лампочки качался под потолком, словно привешенный на виселице. Пол в пятнах. Не то ржавчина, не то… она не хотела думать, что. Воздух был густой и пах плесенью, пеплом и чем-то тёплым, гниющим.
Мать сидела за столом.
Слишком прямо.
Слишком неподвижно.
Лицо – белое, как вымытая кукольная маска. Губы высохли, потрескались. Глаза не моргали.
М подалась ближе, дрожа всем телом. Что-то в воздухе било по коже – невидимыми плётками, как статическое электричество. И тогда она увидела.
У матери не было глаз.
Из глазниц прорастали стебли – живые, зелёные, тяжёлые от зёрен. Пшеница колыхалась, будто дышала сама по себе. А внутри зёрен что-то шевелилось. Словно они были не растениями, а яйцами. Глазами. Ожидающими.
М всхлипнула. Шагнула назад – но взгляд упал на стол. На его поверхности – царапины. Сотни. Нет – тысячи. Они пересекались, накладывались, создавали узоры, похожие на древние руны.
Но посреди хаоса – слова. Вырезанные чем-то острым. Ровные. Повторяющиеся. Как мантра.
«Книга смотрит на меня»
В груди всё сжалось. Она понимала. Что-то случилось. Слишком долго она была внизу. Слишком поздно.
Мать дернулась.
Голова наклонилась набок – рывком, неестественно, как у сломанной куклы.
Из раскрытого рта послышался смешок. Сухой. Глухой. Словно старые листья шуршали в гортани.
«Маааааа…»
Голос был не её. Не человеческий.
М отшатнулась, ударившись лопатками о дверной косяк.
Тени за спиной зашипели:
– Сожги это место. – Очисти огнём. – БЕГИ.
М дрожала. Слёзы лились по щекам, скапливаясь на подбородке.
Она не хотела. Она любила свою мать. Даже если та бросила её. Даже если оставила гнить в темноте. Даже если…
Но это было уже не она.
Не человек.
М развернулась к ящику стола. Дёрнула.
Спички.
Всё дрожало в руках. Первая – не зажглась. Сломалась.
Вторая – вспыхнула и обожгла пальцы. М вскрикнула, выронила её.
Третья…
Тень наклонилась к её уху:
– Пожалуйста.
М взмахнула рукой.
Пламя прыгнуло. Будто ждавшее.
Оно вцепилось в занавески, как в плоть.
Полыхнуло.
Огонь побежал вверх, облизал потолок, двинулся по стенам, как дикий зверь. Воздух загудел – старый дом начал дышать, кашлять, стонать.
Мать не кричала.
Она смеялась.
Громко. Дико. Как будто внутри неё поселился хор.
Пока пламя лизало её лицо, пока волосы сгорали, а кожа трескалась, она не молчала.
И только тогда М смогла сдвинуться с места. Не по своей воле – просто ноги вдруг поддались, мышцы напряглись, и она бросилась прочь.
– Я бегу? – удивилась она, даже не веря себе.
Каждый шаг был словно удар молотом по стеклу – по её слабым суставам, по иссохшим мышцам. Но она двигалась. Быстро. Слишком быстро.
Слишком нереально.
И только когда вылетела за порог, споткнулась, упала в мокрую траву, вдохнула холодный воздух – только тогда поняла: это были они.
Тени. Опять.
Они вложили силу в её ноги. Они повели её телом. Они вытащили её – не ради неё, а потому что хотели сохранить сосуд. Инструмент.
– Я не хочу быть их частью… – простонала она, прижимаясь щекой к земле.
Позади трещал дом, и в пламени, казалось, слышался шёпот – не матери, нет. Их.
– Ты выжила. Потому что мы этого хотели. – Ты теперь одна. Но не совсем…