Теневой – Проклятие книжного бога. Город Ирий (страница 5)

Она сдержанно вздохнула, её губы шевельнулись, но не было слов. М смогла прочитать это выражение: Ты убила его. Не было обвинений, не было истерики. Всё, что её мать могла почувствовать – это ужас и холод.

М внутренне почувствовала пустоту. Понимание того, что она только что сделала, не дошло до неё. Она ничего не чувствовала по поводу того, что произошло, ни вины, ни страха, ни жалости. Просто облегчение. Тень внутри неё шептала свои слова, и она следовала им, не осознавая, куда её вела эта тень.

М подошла ближе, не осознавая, как это происходит, не замечая, как её собственное тело двигалось, как её пальцы протянулись к матери.

Но мать, по-прежнему сидя на полу, схватила её за руку. Её рука была холодной, но держала её крепко, с отчаянной силой, которая была почти неестественной для такого состояния. Глаза её матери наполнились слезами, но это не было состраданием, это был страх.

Мать открыла рот, но слова так и не появились. Она просто смотрела на неё, как на чужое существо, а затем её взгляд переместился на топор, который валялся поодаль. М почувствовала, как её взгляд сам потянулся к этому топору, словно сама тень внутри неё уже знала, что нужно сделать.

*Когда курица оказывается перед вами, ее необходимо аккуратно разделать. Начните с того, что подготавливаете рабочее место – доска для разделки, острые ножи, бумажные полотенца для удаления лишней влаги. Курицу следует развернуть грудкой вниз.

Первым делом, подрежьте жир с боков и по возможности снимите одежду. Затем возьмите нож и аккуратно отсоедините руки, срезая суставы и оставляя мясо чистым. Далее, ножом прорежьте вдоль бедра, разрезая соединение с туловищем. Важно не поспешать, чтобы не повредить мясо и не упустить косточки.

Если хотите разделить на более мелкие части, аккуратно срежьте грудку, следуя за ребрами, а затем разрежьте пополам вдоль позвоночника. Каждую часть можно дополнительно разделить на филе, отрезая мясо от костей. Промойте руки и рабочую поверхность, убирая все следы крови и жира*

В воздухе висела невыносимая тишина.

М, не отрывая взгляд от матери, сжала кольцо отца в ладони, холодное и твердое. Это было всё, что у неё осталось от того, что когда-то называлось семьей. Вся жизнь теперь лежала в этом единственном, холодном и молчаливом символе. Казалось, что даже самые легкие звуки, шорохи, треск старых половиц были утоплены в этой тишине.М медленно подняла руку и мягко провела пальцами по кольцу. Она знала, что оно больше не будет тем напоминанием, каким было раньше. Тот момент, когда её отец был еще жив, когда была эта незащищенная, уязвимая семья, исчез. Многое исчезло с ним, но это кольцо оставалось. Правда, теперь оно было неким символом, не больше, а может даже и не меньше.

Мать все еще не могла понять, что с ней произошло. Она просто стояла, чувствуя, как сердце стучит в ушах, как напряжение и страх сжимаются в груди. Она пыталась найти слова, но их не было. Вся ее жизнь была не более чем обрывками того, что оставалось после всех этих лет, потери и боли.

М тем временем смотрела на неё так, как если бы все видела, всё знала. Ее взгляд был тупым, полным чего-то темного и давящего. И в этот момент мать почувствовала, что всё, что было в её жизни, – это просто жалкая попытка обмануть саму себя.

Мать не поднимала глаз, пытаясь скрыть свой страх и неуверенность. Все происходящее казалось ей ужасным, но не настолько реальным. "Это просто кошмар," – думала она, едва сдерживая слёзы. Она не могла поверить, что это было настоящим, что её дочь могла сделать нечто подобное.

М внезапно шагнула ближе к ней, как будто тихий вихрь, который её почти не касался. Она остановилась совсем рядом, глаза матери были непонимающими, пугающими.

Мать резко подняла взор, и в этот момент их взгляды встретились. Тот момент, когда она впервые заметила изменения – что-то холодное, что-то нечеловеческое в глазах дочери.

– "Ты…" – мать едва могла выговорить слова, её голос дрожал, но внутри, под всей этой тревогой и гневом, пробивалась дружелюбная маска. Она всё ещё надеялась, что это был какой-то инцидент. Но под маской скрывалась растерянность и, может быть, страх, который ей пришлось скрывать даже от самой себя.

– "Ты убила его."

Звук этих слов ударил по девочке, словно ножом.

М замерла. В её груди что-то сжалось, стало трудно дышать, как если бы она вдыхала не воздух.

– "Это была не я!" – её голос, казалось, рвался на части. Он был наполовину выкрик, наполовину рыдание. В глазах её стоял ужас, который давно уже поселился внутри её разума.

Мать резко схватила М за руки, и теперь уже не была способна увидеть в дочери ту самую беззащитную девочку, которой она её всегда считала.

И вот в этот момент произошел переход. Мать почувствовала, как в её душе, как черный лед, что-то трескается, что-то ломается. Тот самый предел. Чего-то внутри её не хватало, что-то ушло, и от этого было страшно, как будто её разум тоже разрывается на части. В этом чувстве было что-то зловещее, что-то нечеловеческое.

"Лжешь," – произнесла мать, и её голос был больше не просто обвинением. Это было приказом, как если бы она приняла это как непоправимую истину. Тот страх, который мать пыталась скрывать, прорвался, теперь она не могла отречься от мысли, что её дочь не просто виновна – она поглотила что-то, неведомое и ужасное.

Мать схватила М за плечи, сжала так сильно, что, казалось, вот-вот сломает. Слабые пальцы дочери судорожно цеплялись за её руку, но от этого боль становилась только острее. "Ты чудовище," – прошептала мать. И её слова больше не звучали как обвинение. Они стали признанием.

Затем произошёл еще один переломный момент. Мать сделала шаг назад, её взгляд стал диким и далеким. Она вдруг осознала, что это не просто её дочь, это что-то другое. И это «что-то» было в ней с самого начала.

– "Ты не контролировала себя…" – тихий, испуганный шепот, который М могла только почувствовать, а не услышать. И мать сделала решающий шаг, понимая, что что-то подсказывает ей: «Моя дочь уже не человек».

– Я должна тебя запереть. Ты не видишь, но я вижу. Ты становишься… другой. Я… я должна защитить нас. – Эти слова казались ей, наверное, правдой, но они всё равно звучали, как приговор. Её лицо исказилось. У неё не было больше силы бороться с этим, не было выбора.

М не успела ничего ответить. Мать потащила её за собой, резко потянув за руку. М было страшно, но в то же время холодная волна оторванности, пустоты, прошла через её тело. Этот момент, словно в замедленной съемке, обрушился на неё, как удар молнии.

– Нет, не надо меня туда! – М задыхалась от ужаса. – Мама, я не могу быть там, не могу! Я не могу это вынести!

Но мать уже шагала по лестнице вниз, словно не слыша её, словно её крики не имели значения. Их шаги эхом отдавались в пустых стенах, и каждый шаг, который они делали, всё глубже уводил их в темноту, в место, откуда не было пути назад. Шум шагов растворялся, и оставался только глухой, бескрайний звук сердца, которое не знало, будет ли оно биться, если это продолжится.

Как только дверь подвала захлопнулась за ними, М почувствовала, как её душу охватывает ледяной страх. Кол вонзался в сердце, а ладони становились липкими. Но, несмотря на этот страх, её тело словно перестало слушаться. Она была сжата в этих четырёх стенах, словно терялась в чём-то бесконечном, мрак охватывал её и душил.

Мать поставила её на колени в углу. Всё было настолько тихо, что казалось, что подвал поглотил все звуки, оставив лишь тот хриплый, неспокойный шепот внутри головы М.

Она увидела цепь.

Грубая, ржавая цепь лежала на полу. Словно оставшаяся от былых времен, от мучительных стращных ритуалов. На ней был тяжелый ошейник, и он был направлен прямо к ней, как смертельная ловушка. М замерла.

Мать молча подошла к ней, её руки казались неестественно холодными.

– Ты будешь в безопасности, – прошептала мать, из её глаз смотрела та же пустота, что раньше.

– Я… я не могу, мама, я не могу это сделать, я… – слова ломались в её горле. В её руках дрожали крошечные остатки силы, но они не могли сдержать того, что она ощущала.

Мать резко схватила её за плечи. Тот ужас, что скрывался за её глазами, теперь стал осязаемым. М чувствовала, как эта тяжесть начинает сдавливать её тело, затруднять дыхание.

– Ты не оставишь меня. Ты не оставишь меня. – Мать говорила это не как просьбу, а как угрозу, почти как наказание. В её голосе не было любви, только отчаяние, потерянность, чувство абсолютной беспомощности.

Девочка пыталась оттолкнуть её руки, но цепь уже была на её шее. Щелчок замка был страшным и окончательным, как последний приговор.

Мать отступила, и в тот момент всё вокруг затмило тьмой. Казалось, что воздух стал густым, тяжёлым, а сама темнота стала живым существом, поглотившим её.

"Не оставляй меня…" – М услышала в своем сердце, в своей голове, а потом эти слова прозвучали за её спиной.

Но мать уже была у двери, её шаги отдавались в тишине. М пыталась встать, но ощутимый груз на шее, железный и холодный, не позволял ей двигаться.

Слова матери эхом отдавались в её голове, а мир вокруг становился всё более чуждым. Стены подвала, его запахи, цепь на её шее – всё это стало чем-то внешним, как будто бы она больше не была частью этой реальности.