Теневой – Проклятие книжного бога. Город Ирий (страница 4)

Она дергается, пытаясь подняться, но руки предательски подкашиваются. Ладони шлепают по липкому линолеуму, размазывая темную жижу – слишком густую для воды, слишком темную для чего-то иного. В носу стоит медный запах, а пальцы выглядят чужими, вымазанными в ржавых разводах. Веки налились свинцовой тяжестью, ресницы слиплись от влаги – слезы? пота? Еще одно усилие – и глазные яблоки пронзает белый свет ночника. Мир плывет, как в испорченной кинопленке, но она заставляет зрачки сфокусироваться.

Сначала было ощущение. Это было не физическое чувство, скорее – психическое. Кажется, что на границе сознания кто-то нежно тянет тебя за собою, но ты не можешь увидеть, кто это. Ты чувствуешь только безмолвное присутствие.

Затем это ощущение стало теплом – но не тем, которое согревает, а тем, которое заполняет твою грудь, как горячий камень, втиснутый в сердце. Каждая клетка казалась расплавленной, иссушенной, заполнившейся этим зловещим жаром. Это было не просто тепло, это было тепло, которое выжигало изнутри, как кислота, разъедая всё, что раньше было живым.

Тот момент, когда она впервые почувствовала, как тень просыпается в ней, был ужасным. Голос, который не был её собственным, что-то темное, холодное, разложенное на атомы боли и ужаса, сказал:

– Давай поиграем.

Глава 3. Монстр в подвале

Когда сознание медленно возвращалось, всё было чужим. Холод, вонючая липкость, невозможное молчание. Дождь, который когда-то стучал по окнам, теперь затих, оставив за собой странную пустоту, тяжёлую и мерзкую. Вокруг всё было таким же, но изменённым. Она не могла понять, где она, как будто мир вокруг неё оказался в другом измерении, где время и пространство не подчиняются законам, а всё, что когда-то казалось реальным, теперь сжалось в тугую, гнилую массу.

Голова М болела, как будто от неё оторвали часть, а теперь пытались приклеить обратно. Внутри всё было холодным, но не от холода, а от чувства… потерянности. Она не могла вспомнить, что произошло. Не могла вспомнить, что она делала. Почему всё вдруг стало таким? Почему воздух был таким густым, как смесь гари и старой плесени?

Она открыла глаза. Тьма перед ней всё ещё не исчезала. Тусклый свет, пробивавшийся через окна, не мог растерзать ночную бездну, скрывавшую всё вокруг. И вдруг она почувствовала что-то холодное под собой, как ледяной камень. Она приподняла голову, её волосы прилипли к лбу, шершавые и влажные. Руки её были липкими от чего-то, что было не дождём, а чем-то более тяжёлым. Она дернула их в стороны, и тёплая жидкость стекала по пальцам, как будто они были погружены в густую кровь. Больничный, знакомый запах металла, который словно проникал в каждый вдох, теперь казался частью воздуха.

М её взгляд пробежал по комнате и застыл на теле, лежащем неподвижно в углу. Она не могла понять, почему тело не двигалось. Почему она не слышала дыхания, привычного, тяжёлого, из которого она когда-то находила утешение. Её взгляд соскользнул на лицо. Отец. Он лежал, распростёртый на полу, а кровь медленно вытекала из его головы, заливая пол в тёмный багровый поток. Его глаза были открыты, но они больше не видели. Они смотрели в пустоту, но не видели. Как его лицо стало таким? Как его тело оказалось здесь, перед ней?

Что это было? Почему она не чувствовала его, не слышала его голос, который всегда мог раздуть даже самые тёмные углы дома? Почему сейчас всё, что оставалось от него – это эта безжизненная масса на полу, забытое тело, растекающееся в кровь и пыль?

М не могла думать. Слова не приходили, и только в её голове твердил какой-то странный голос – не её. Он был чужим, не её собственным. Он говорил как-то тихо, но так отчётливо, что М не могла его игнорировать.

– Мы сделали это.

Она вздрогнула. Этот голос был знакомым, но в то же время чуждым. Его слова звучали не в ушах, а где-то внутри, как будто она слышала его на уровне самых глубоких частей себя. Он не принадлежал ей, но он был частью неё. И это ощущение заполнило её, поглотило. Она ощущала, как что-то внутри её головы бурлит, рвётся наружу. Это было не просто ощущение, это было осознание того, что не она контролирует своё тело. Она была частью чего-то другого.

– Теперь мы свободны.

Свобода. Её дыхание сбилось. Она пыталась поверить этим словам. Она чувствовала, как эта свобода разрывает её изнутри, как холодный ветер, ворвавшийся в её грудь и сдавивший сердце. Свобода? Она не могла понять, что это значит. Как можно быть свободной, если свобода – это не выбор? Это не её выбор. Это было вынуждено, насильственно, как холодный нож, пронзающий всё, что она когда-либо знала.

Она опустила взгляд на свои руки, и от этого взгляда её сердце чуть не остановилось. На руках были следы крови, они покрыты ею полностью. Она увидела, как кровь капала с её пальцев, не чувствуя ничего, кроме этого чуждого тепла, от которого её кожа побелела.

– Это я? – с ужасом подумала она. – Это я сделала это?

Её собственное тело казалось чужим. Она не могла понять, как она оказалась здесь. И что происходило. Она пыталась вспомнить, что было до этого, но перед её глазами стояли только тени. Лишь обрывки воспоминаний, порой слишком яркие, порой исчезающие, как страшный сон.

Она почувствовала, как её тело начинает сотрясаться. Не от страха – нет, она уже не была в состоянии бояться. Она чувствовала, как её разум разбивается на тысячи осколков. Это не было замешательством – это было поглощение. Словно её жизнь была разорвана на части, и теперь каждую её часть тянуло в разные стороны. Все мысли, все чувства стали как тяжёлые камни, которые она не могла удержать в руках.

– Мы сделали это… Мы освобождены… – повторял голос в её голове, и каждая фраза казалась всё более отчуждённой, как если бы он не принадлежал ей. Как если бы он был шепотом тени, темного, жуткого существа, что обитает в её душе.

Она отшатнулась от тела отца, стоя на коленях среди крови. Это была уже не кровь. Это была смесь её страха, её души и её греха. Она не могла понять, что происходит. Тень внутри неё продолжала тянуться, вытягивая её наружу, к своему, чему-то ещё более темному. Её глаза застилает пелена, но она видела его лицо. Оно всё ещё было перед ней, но теперь оно не имело смысла.

М подняла руку и смахнула пот с лба. Всё было мокрым. Она пыталась встать, но не могла. Как будто что-то тяжёлое, невидимое, удерживало её. Всё вокруг было туманным, как в кошмаре. Она чувствовала, как внутри неё растёт нечто чуждое и страшное, нечто темное, что шептало ей, что все будет правильно.

Самое страшное было то, что она чувствовала облегчение. Это ощущение не покидало её, будто где-то глубоко внутри, в самой бездне её души, разверзлась бездна пустоты, но она не боялась. Наоборот, было как будто что-то освободилось, как будто что-то тяжелое и беспокойное исчезло. М будто бы избавилась от какого-то огромного бремени, которое не осознавала до конца.

Она стояла, обмякшая, её тело почти не слушалось, но не было боли, не было страха. Тень внутри неё уже не была чуждой. Она была частью её, как вторая кожа, сжимающая душу. Тень говорила, и её слова становились всё более уверенными, сильными, проникающими в каждый угол её сознания.

Она почувствовала, как дыхание стало ровным, как её сердце вновь взбилось, но теперь не от страха, а от… удовлетворения. Она не могла понять, как это возможно, как она могла почувствовать облегчение от того, что произошло, от того, что она сделала. Но что-то глубоко внутри тянуло её к этому ощущению. В этом было что-то неестественное. И именно в этом неестественном она теперь находила свою силу.

Но это было непозволительно. Это было как будто жизнь и смерть переплелись в одном моменте, и теперь она не могла отделить одно от другого. Она не понимала, что было настоящим, что она вообще делала. М не понимала, что произошло. Все чувства и мысли, которые она когда-то ощущала, теперь казались пустыми и далекими. Она стояла посреди разрушенной реальности, наблюдая за тем, как мир вокруг неё медленно скользит в безумие.

Она обернулась, и её взгляд зацепился за фигуру матери. Она сидела на полу ванной, её глаза были широко раскрыты, губы дрожали, а руки пытались подняться, но не могли. Всё тело матери было в крови. В её волосах висели красные пятна, лицо и руки были покрыты кровью, которая не переставала стекать с её тела, заполняя пол вокруг. Мать сидела, не двигаясь, словно не в силах понять, что происходило, что она только что видела.

– Мама… – прошептала М, её голос не был её, он был чужим, как будто кто-то другой говорил из её уст.

Она сделала шаг вперёд, но её ноги подогнулись, и она чуть не упала. В воздухе висел запах крови, а по стенам ванной стекали красные струйки. М наблюдала, как её мать не двигается, как она смотрит на неё с пустыми глазами, полными страха и непонимания.

М подошла к ней, её пальцы тянулись к матери, но они были липкими, как если бы кровь всё-таки не отпустила её, даже если это было не её собственное дело. М их так и не коснулась.

– Ты… ты видела что произошло? – М задала вопрос, не ожидая ответа. Она уже знала, что она увидела, она почувствовала её страх. Но что это значило?

Мать, наконец, с трудом подняла глаза. В её взгляде не было ни ярости, ни осуждения, только пустота и шок. Глаза матери, полные тревоги, метались по комнате, но на секунду их взгляд остановился на её дочери, на М.