Ten Parmon – Запах ванильной жвачки (страница 9)
Изменщик. Лжец. Человек, который систематически разрушал меня изнутри и
называл это любовью.
«Согласна ли ты взять этого мужчину в мужья?»
Могла сказать «нет». Могла развернуться и уйти – прямо там, перед алтарём.
– Да.
Ошибка номер четыре.
Самая большая из всех.
Беременность обнаружилась через полгода после свадьбы.
Две полоски на тесте. Руки, которые дрожали так сильно, что еле удержала
пластиковую палочку.
Ребёнок.
Внутри меня рос ребёнок.
Часть его. Часть меня. Что-то новое, что-то, что могло всё изменить.
Или так я себе говорила.
Он отреагировал… странно. Не радостно, не испуганно. Просто – странно. Как
будто я сообщила, что купила новый диван.
– Хорошо, – сказал.
– Хорошо? Это всё?
– Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Не знаю. Что-то. Что угодно.
– Я рад. – Без улыбки, без эмоций. – Это… неожиданно, но рад.
Неожиданно. Мы были женаты. Не предохранялись. Что было неожиданного?
Но я снова проглотила слова. Списала на шок. Сказала себе, что он привыкнет, что
изменится, что ребёнок – это новое начало для нас обоих.
Девочка. УЗИ показало девочку.
Мы назвали её Элис – в честь моей бабушки, которая умерла, когда мне было
десять, но которую я помнила как единственного человека, который любил меня
безусловно.
Элис.
Маленькое существо внутри меня, которое пинало стенки живота, как будто
пыталось сказать: «Эй, я здесь. Я настоящая. Я жду».
Я разговаривала с ней по ночам. Когда Итан работал допоздна – или говорил, что
работает. Рассказывала ей о мире, в который она придёт. О том, как буду любить
её. О том, что она никогда – никогда – не будет чувствовать себя недостаточной.
Она была моей надеждой. Моим спасением. Моим смыслом.
И он это знал.
И использовал.
Двадцать шестая неделя беременности.
Я нашла вторую переписку. Не случайно – искала. Потому что за последний
месяц он снова стал задерживаться. Снова пахнуть чужим. Снова смотреть сквозь
меня, а не на меня.
Джессика. Коллега из новой фирмы. Фотографии, которые прожигали глаза.
Сообщения, от которых хотелось вырвать.
«Жду не дождусь увидеть тебя без одежды». «Вчера было лучше, чем когда-либо».
«Люблю тебя, детка».
Люблю тебя, детка.
Я была беременна его ребёнком. Двадцать шесть недель. Живот – огромный, тяжёлый. Внутри – Элис, которая пинала и ждала.
А он – писал другой женщине «люблю тебя».
Конфронтация была… нет, у меня нет слов.
Кричала. Швыряла вещи. Плакала так, что не могла дышать. А он – стоял и
смотрел. С тем же выражением, с каким смотрел на первую измену. На вторую. На
третью.
– Эми, тебе нельзя нервничать. Это плохо для ребёнка.
– Для ребёнка?! Ты трахал другую женщину, пока я вынашиваю твоего ребёнка, и
говоришь мне про нервы?!
– Это была ошибка.
– Опять ошибка?! Сколько ошибок, Итан?! Сколько?!
– Эми, пожалуйста. Сядь. Успокойся.
– Не смей говорить мне успокоиться!!!
А потом – боль.
Резкая, ослепляющая. Внизу живота, там, где Элис.
И кровь.
Много крови.
Скорая. Больница. Лица врачей – серьёзные, напряжённые.
«Отслойка плаценты. Из-за стресса. Мы делаем всё возможное».