Ten Parmon – Запах ванильной жвачки (страница 6)

особенная, как долго он ждал кого-то вроде меня.

Потом – лежали в темноте, переплетённые. Его пальцы рисовали узоры на моей

спине.

– Эми.

– Ммм?

– Я люблю тебя.

Три слова. Первый раз.

Сердце взорвалось. Или остановилось. Или и то, и другое одновременно.

– Я тоже тебя люблю.

И это было правдой. Абсолютной, безоговорочной, сжигающей изнутри правдой.

Я любила его так, как можно любить только в девятнадцать лет. Без страховки.

Без запасного выхода. Всем, что у меня было.

Ошибка номер один.

Вот как выглядел мой мир следующие шесть месяцев: Понедельник – лекции вместе, обед вместе, вечер у него. Вторник – библиотека

вместе, ужин вместе, ночь у него. Среда – кофейня вместе, кино вместе, ночь у

него. Четверг, пятница, суббота, воскресенье – вместе, вместе, вместе, вместе.

Заметили паттерн?

Мой мир сузился до одного человека. Одного лица. Одного голоса.

Подруги? Какие подруги? Дженнифер с её розовыми ногтями? Я перестала с ней

общаться, потому что Итан сказал, что она «поверхностная». Патрисия с её

Кейп-Кодом? Перестала, потому что «снобка». Мэдисон? «Слишком много о себе

думает».

У него всегда были причины. Логичные, разумные причины, почему тот или иной

человек мне не подходит.

А я кивала. Соглашалась. Потому что он же умнее, опытнее, он видит людей

насквозь.

Ещё один термин, который я узнала от терапевта за сто пятьдесят долларов в час: изоляция. Классическая тактика. Отрезать жертву от всех, кто мог бы сказать

правду. Оставить одну, без поддержки, без сравнения, без возможности увидеть, что происходит.

Но тогда это называлось иначе.

Тогда это называлось – он хочет меня защитить.

Первый звоночек прозвенел в январе.

Вечеринка у его друга Маркуса – «просто небольшая тусовка, познакомишься с

ребятами». Квартира в Сохо, много людей, много алкоголя, много девушек, которые смотрели на Итана так, будто я была пустым местом.

Одна из них – Меган – была особенно настойчивой.

Высокая, худая, с волосами цвета воронова крыла и улыбкой, которая говорила:

«Я знаю что-то, чего не знаешь ты». Она повисла на его руке, смеялась над каждой

его шуткой, касалась плеча чаще, чем было необходимо.

Я стояла рядом с бокалом вина и чувствовала, как внутри поднимается что-то

тёмное, липкое.

Ревность? Наверное. Но не только.

Страх. Животный, иррациональный страх, что он увидит её – блестящую, уверенную, принадлежащую этому миру – и поймёт, что я не стою его времени.

– Итан, – Меган положила руку ему на грудь, – помнишь тот вечер в Хэмптонах?

У Вандербильтов?

– Смутно. – Он не убрал её руку.

– Мы тогда до утра сидели на пляже. Ты читал мне стихи. Это было так…

романтично.

Романтично. Она произнесла это слово, глядя прямо на меня.

– Итан, – сказала я, – можем поговорить?

Он посмотрел с лёгким раздражением, которого раньше никогда не видела.

– Сейчас?

– Да. Сейчас.

На кухне – полупустой, с бутылками и грязными стаканами – я спросила:

– Кто она?

– Кто?

– Меган.

– Подруга. – Пожал плечами. – Знакомы сто лет.

– Она вела себя так, будто вы были вместе.

– Потому что были. – Спокойно, как о погоде. – Год назад. Ничего серьёзного.

– Ты не говорил.

– Ты не спрашивала.

– Это не…

– Эми. – Он подошёл ближе, положил руки мне на плечи. – Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что у меня не было девушек до тебя? Были. Много. Но это —

прошлое. Ты – настоящее.

– Она трогала тебя.

– Она всех трогает. Это её стиль.