Темпл Грандин – Визуальное мышление. Скрытые таланты людей, которые думают картинками, схемами и абстракциями (страница 4)

Психолог Линда Сильверман из Института изучения опережающего развития и Центра развития одаренных детей в Денвере более сорока лет работает с одаренными детьми, в том числе с расстройством аутистического спектра. Их всех объединяют трудности с чтением, правописанием, организацией и последовательностью действий. Тем не менее многим из этих детей легко удавалось разобрать предметы, сложить их вместе и решать сложные уравнения, хотя они не смогли бы вам объяснить, как они это сделали. Как правило, им нравились математический анализ и физика, и они хорошо читали карты. Сильверман изучала преподавание ученикам с учетом преимуществ их индивидуальных особенностей восприятия. Рассказывая о различных способах усвоения знаний, психолог показывает слайд, на котором изображены два человека – один с аккуратной файловой папкой, а другой в окружении беспорядочной груды бумаг. «Папочник» и «захламитель», если использовать ее термины. Вы, наверное, знаете, к которой из групп относитесь вы. Что это говорит о вашем типе мышления?

Сильверман справедливо отмечает, что нельзя прийти к однозначным выводам, противопоставляя неаккуратного человека аккуратному в плане знаний, способностей и т. п. Тем не менее именно неаккуратные люди чаще всего стереотипно воспринимаются как менее развитые интеллектуально. Сравнивая ученика с идеально организованной папкой и ученика с набитым бумагами рюкзаком, мы обычно предполагаем, что организованный ребенок учится лучше, да и просто умнее. Возможно, он успешнее только в школе. Гении, как мы убедимся, обычно относятся к «захламителям». Сильверман также правильно отмечает, что, если заставить человека с беспорядочной грудой бумаг разложить все по папкам, он больше никогда ничего не найдет. Такие люди знают, где у них что лежит. В их мысленном представлении этот беспорядок вполне себе упорядочен.

Это абсолютно верно в отношении меня. Мой кабинет завален грудами научных статей, а также стопками черновиков, и все это выглядит произвольной мешаниной. Однако система здесь присутствует. Каждая кучка содержит исходный материал для отдельного проекта. Я легко нахожу нужную стопку и любую необходимую мне бумагу. Пусть способность находить конкретные бумаги в беспорядочной куче и не является показателем гениальности, но это определенно ключ к пониманию того, как устроено мое сознание.

Тем не менее складывается впечатление, что кредит доверия всегда выдается мыслящим вербально. В своей книге The Pattern Seekers: How Autism Drives Human Invention («Искатели закономерностей: Как аутизм способствует человеческой изобретательности») профессор психологии и психиатрии и директор Исследовательского центра аутизма в Кембридже Саймон Барон-Коэн утверждает, что люди с аутизмом несут ответственность за большую часть мировых инноваций: «Эти гиперсистематизаторы с трудом справляются даже с самыми простыми повседневными социальными задачами, такими как установление и поддержание отношений, однако способны с легкостью обнаруживать естественным или опытным путем закономерности, которые другие просто упускают из виду». Это точное описание моего мышления. Барон-Коэн восторженно отзывается о вербальном мышлении, утверждая, что когнитивная революция породила «нашу замечательную человеческую способность к языку». Эта идея доминирует в истории человеческого понимания: предполагается, что посредством некоего алхимического процесса язык преобразует мысль в сознание, в то время как визуальное мышление исчезает где-то на полпути.

Визуально-вербальный континуум

Меня то и дело спрашивают, как можно определить, что ребенок обладает визуальным мышлением. Первые признаки могут проявиться у ребенка в возрасте трех лет, но чаще становятся очевидными, когда ребенку исполняется шесть-восемь лет. Склонность к визуальному и пространственному мышлению проявится в деятельности, к которой они тяготеют. Часто эти дети создают красивые, очень подробные и реалистичные рисунки. Им также нравится строить из кубиков, наборов LEGO и конструкторов или из подручных домашних материалов вроде картона или деревяшек. Они оживляются при виде мозаики, состоящей из тысячи деталей, или проводят долгие часы в подвале или гараже, возясь с инструментами или электроникой, разбирая и собирая разнообразные устройства. Физик-теоретик Стивен Хокинг разбирал модели поездов и самолетов, а затем собрал примитивный компьютер из деталей старых часов и телефонов. Новатор в области теории вычислительных систем, математик Грейс Мюррей Хоппер разобрала на части все семь часов в доме своей семьи. Вы, вероятно, не обрадовались бы, если бы ваш подросток разобрал ваш ноутбук, хотя, наверное, ликовали, если бы он стал следующим Стивом Возняком[3].

Взрослым я предлагаю пройти то, что называю тестом ИКЕА, чтобы определить свое место в зрительно-вербальном спектре. Это не строго научный, но довольно надежный способ отделить людей, склонных к вербальному мышлению, от мыслящих визуально. Итак, вы покупаете предмет мебели и готовы его собрать: вы будете читать инструкции или рассматривать картинки? Если я попытаюсь прочитать устные инструкции, то совершенно растеряюсь, потому что не смогу выполнить последовательность шагов. Но, обратившись к рисункам, мой разум начнет вспоминать все, что я собирала в прошлом, и я сразу пойму, как должен выглядеть этот предмет мебели. Возможно, вы заметили, что инструкции IKEA представлены в виде серии иллюстраций, а не письменных инструкций. Я не удивилась, узнав, что человек, создавший компанию, страдал дислексией[4] и предпочитал изображения словам. Я слышала о том, что некоторые люди с вербальным мышлением впадают в отчаяние, столкнувшись с инструкциями по сборке мебели IKEA, и сильно разочаровываются, пытаясь им следовать. То, что для меня является идеальной дорожной картой, для них – сбивающая с толку бессмыслица. Должно быть, именно поэтому IKEA вступила в партнерство с TaskRabbit[5], и теперь визуализаторы помогают студентам-филологам собирать книжные шкафы.

Помимо инструкции по сборке книжных шкафов, однозначного теста или обследования на визуальное мышление не существует (пока), но «Визуально-пространственный идентификатор» Линды Сильверман, который она и ее команда в Денвере разрабатывали на протяжении многих лет, очень хорошо проводит различие между теми, кого Сильверман называет мыслящими в «аудиальной последовательности» (основываясь на языке), и людьми с «визуально-пространственным» мышлением (опирающимися на изображения). Если вас интересует, к какой части спектра относитесь вы, уделите время ответам на восемнадцать вопросов «Визуально-пространственного идентификатора», приведенного ниже.

Если вы ответите утвердительно на десять или более вопросов, вам, скорее всего, свойственно визуально-пространственное восприятие.

Помните, что это вербально-визуальный континуум, а не бинарное противопоставление. Очень немногие люди ответят утвердительно на все вопросы. Я ответила «да» на шестнадцать из восемнадцати вопросов, что ставит меня на дальний конец шкалы визуального мышления. У писателей, редакторов и юристов обычно гораздо меньше утвердительных ответов. Мой соавтор, в высшей степени вербальный человек, ответила утвердительно лишь на четыре вопроса. Большинство людей, скорее всего, окажутся где-то посередине, демонстрируя сочетание обоих типов мышления. Творческие или обладающие математическими способностями люди с высокой вероятностью ответят утвердительно на многие вопросы.

Меня часто спрашивают, какой процент людей мыслит визуально. Данных по этой теме пока не так уж много. Но команда Сильверман, проведя исследование, в котором приняли участие 750 учеников четвертого, пятого и шестого классов с широким диапазоном социально-экономического происхождения и показателей IQ, обнаружила, что примерно одна треть имеет ярко выраженное визуально-пространственное мышление, около четверти мыслят строго в аудиальной последовательности и около 45 процентов обладают смешанным типом мышления.

Впервые осознав, что обладаю визуальным мышлением, я перешла в режим ученого и создала свой собственный опросник. Я полагала, что если опрошу достаточное количество людей, задавая одни и те же вопросы, призванные выяснить, как они получают доступ к зрительной памяти, то смогу создать базу данных людей, думающих так же, как и я. Невролог и писатель Оливер Сакс уловил мою склонность к сбору информации и написал об этом статью в журнале New Yorker, которая затем выросла в книгу An Anthropologist on Mars («Антрополог на Марсе»). Это очень точное описание моего мировосприятия. Я как Маргарет Мид[6] среди так называемых нормальных, или «нейротипичных», людей. Вместо поддержания определенных видов социальных связей мне удобнее изучать образ жизни и привычки людей. «Подлаживаться» – дело сложное. В то время я этого еще не сознавала, но, занимаясь поиском визуализаторов с помощью своего опросника, я искала «своих» людей.

Я начинала свой опрос с того, что просила людей описать свой дом или домашнее животное. Оказалось, что почти все описывали свои дома или домашних животных с конкретными визуальными деталями. Когда же я просила людей описать обычные вещи, такие как тостеры и рожки мороженого, то получала аналогичные результаты. Людям не составляло труда представить их и описать. Неужели все они мыслят визуально? Как ученый я занималась тем, что и всегда: анализировала полученные результаты и выдвигала гипотезы. Я предположила, что именно знакомство с этими объектами могло стать причиной подробных воспоминаний.