Tem Noor – Воспоминания из неволи (страница 4)

Мне не терпелось познакомиться с русским, но, пока я дождался своей очереди, за столом, где он сидел, уже не осталось свободных мест. Утро за завтраком в тюрьме всегда проходило в угрюмой тишине – слышно было лишь, как пьют молоко, хрустят хлопьями, да вскрывают упаковки с арахисовым маслом. Закончив трапезу, заключённые один за другим возвращались на свои койки и вновь погружались в сон, который продолжался до одиннадцати часов дня – до следующего приёма пищи. Многие считали, что так время идёт быстрее.

После первого тюремного завтрака мне не хотелось спать, но и найти себе занятие было непросто. Я стал бродить по второму этажу, стараясь как можно дольше оставаться в солнечных пятнах, пробивавшихся сквозь окна. Тишина в тюрьме была столь густой, что с первого этажа доносился целый оркестр храпящих заключённых. На сердце было тягостно, и мысли раз за разом возвращались к событиям вчерашнего дня, словно бесконечная круговерть. Час прошёл в бессмысленной ходьбе и тяжёлых размышлениях, и, наконец, я вернулся на свою койку. Измождённый душевной тревогой, я незаметно уснул.

Несколько часов пролетели, словно миг. Во второй раз за день я пробудился от громкого звучания испанской речи, доносящейся с телевизора. Обеды и ужины, в отличие от утренней трапезы, проходили оживлённее – за столами не умолкали смех, шутки и грубые возгласы арестантов, наполнявшие помещение какофонией звуков.

Мы ели скромный обед: консервированный суп, курица с овощами, хлеб и десерт. В разгар трапезы голос из динамиков объявил о прогулке на крыше, и тут началось что-то невообразимое. Крики, смех, радостные вопли – арестанты восприняли известие с детской радостью.

Через несколько минут стало понятно, чему они так ликовали. Нас вывели на крышу тюрьмы, и я сразу ощутил, как лицо обжигает яркое калифорнийское солнце. В воздухе витали запахи жареного барбекю, зелени и цветов, а где-то вдалеке, будто из другого мира, доносился гул проезжающих машин.

Крыша представляла собой бетонированное пространство, чуть меньше стандартной баскетбольной площадки. Арестанты с громкими криками делились на команды для «тюремного футбола», в котором не было ни правил, ни безопасных ходов, зато всегда присутствовала угроза травм. В центре возвышалось баскетбольное кольцо – желающих поиграть в баскетбол было меньше. В дальнем углу располагалась массивная конструкция – гибрид турника, брусьев и тренажёра для пресса, нечто, что при желании можно было назвать спортзалом.

Глава 9

После обеда ко мне подошёл кудрявый блондин и, улыбнувшись, протянул руку:

– Здорово! Мне сказали, что ты из Казахстана! Я Антон, давай знакомиться!

Русская речь? Мог ли я надеяться, попав в эти стены, что услышу её? Моей радости не было предела, как, впрочем, и его. Антон владел английским так же свободно, как и русским, но за три года, проведённые в четырёх разных тюрьмах штата, ни один из языков не был ему нужен. Он словно провёл эти годы в одиночестве, остро чувствуя недостаток общения: иммигрантов, владеющих английским, здесь было немного, а русскую речь он за всё это время услышал лишь однажды.

Антон обладал яркой внешностью и харизмой. Он принадлежал к числу тех людей, которым сама природа даровала гармоничную фигуру и врождённую грацию. Высокий, атлетического телосложения, с короткими кудрявыми волосами и разросшейся бородой, он напоминал Аполлона, сошедшего с Олимпа. Его борода, хотя и придавала лицу суровость, делала его образ ещё более романтичным. Даже тюремная одежда сидела на нём так, словно была сшита на заказ. А его речь, размеренная и глубокая, гармонировала с его внешним обликом, удивляя познаниями в самых разных, порой никак не связанных между собой сферах.

Ему было далеко за сорок. Антон был родом из Владивостока, но студенческие годы провёл в Австралии, где получил первый университетский диплом. В Америку он приехал пять лет назад после нескольких месяцев, проведённых в Сингапуре. Решение покинуть Россию было продиктовано обстоятельствами: высокопоставленные чиновники пытались отобрать его бизнес, и угроза возбуждения уголовного дела с обвинением в растрате четверти миллиарда долларов стала последней каплей. Не дожидаясь неизбежной кульминации, Антон и его партнёры решили покинуть страну, увезя с собой свои семьи.

Однако оставаться там было небезопасно: между Россией и Сингапуром существовало соглашение об экстрадиции, и, стоило бы российским властям завести дело, как их тут же выдали бы. Антон и его партнёры были словно под прицелом, и вскоре решили продолжить путь в США, надеясь на большую безопасность. Сперва они рассматривали эту страну как временное убежище, но вскоре поняли, что хотят остаться здесь навсегда.

Антон вспоминал с теплом свои первые дни в Америке. Преследование на родине, казалось, прекратилось, и он начал обустраивать свою жизнь на западном побережье. Купил уютную квартиру, устроил сына в престижную школу в Силиконовой долине, в самом центре Пало-Альто, округ Санта-Клара. Он искренне верил, что все беды остались позади, и жизнь, наконец, войдёт в спокойное, размеренное русло.

Однажды, словно гром среди ясного неба, вопреки всем его ожиданиям, на парковке у квартиры Антона появился тот самый чёрный фургон с тонированными стёклами. Ничего не подозревая, его супруга открыла дверь двум незнакомцам в гражданской одежде, и события развернулись по давно знакомому сценарию: задержание, наручники и путь в тюрьму.

– Хорошо хоть сын был в школе и не видел этого безобразия, – с горечью вспоминал Антон.

Та же участь постигла и его партнёров. К несчастью, международный розыск, отсутствие связи между ними, возбуждённые уголовные дела и давление со стороны российских властей привели к неизбежному расколу в отношениях. Каждый из бывших соратников начал давать разные показания в калифорнийском суде, стараясь спасти себя.

Никто из них не хотел возвращаться в Россию, где каждому грозило не менее восьми лет лишения свободы. Единственным выходом было подать ходатайство о предоставлении статуса беженца, но это оказалось куда сложнее, чем обещали адвокаты. Первый суд вынес решение, что, несмотря на некоторые погрешности в российском уголовном деле, речи о присвоении статуса беженца быть не может.

Антон не собирался сдаваться и подал апелляцию, надеясь на пересмотр дела. Во время наших бесед он не раз признавался, что много раз пожалел об этом шаге: апелляция затянулась на три долгих года, которые не будут зачтены в срок, к которому его могли приговорить в России.

Мы с Антоном быстро сдружились. У него была внушительная коллекция книг, которую он аккуратно хранил под своим матрацем и регулярно пополнял новыми экземплярами, высылаемыми ему по почте супругой. Мы часто обсуждали книги и их авторов, политику и религию, играли в шахматы, а порой беседовали втроём с Тави, нашим соседом из Эстонии.

Глава 10

Тави, голубоглазый шатен с открытым лбом, детским выражением лица, проницательным взглядом и тонкими губами, был на целую голову выше Антона. Большие тёмные круги под глазами придавали его облику болезненный вид, и от этого казалось, что его постоянно лихорадило. В отличие от стройного и подтянутого Антона, Тави казался горой мышц, и поначалу можно было подумать, что он неповоротлив. Однако это было обманчивым впечатлением – многолетние тренировки по тайскому боксу сделали его движения быстрыми и точными.

Тави был холериком с живым умом, неустанным читателем и обладателем редкой способности к изучению языков. Ему хватило нескольких месяцев, чтобы свободно говорить на испанском языке с латиноамериканскими заключёнными, что вызывало дружеские упрёки в адрес Антона, который за три года так и не смог овладеть этим языком.

Тави провёл в окружной тюрьме чуть больше шести месяцев, и за всё это время он вышел на прогулку на крышу лишь однажды – возможно, этим объяснялась его чрезмерная бледность. Всё своё время, за исключением обеда и ужина – завтраки он неизменно пропускал – Тави проводил лёжа на койке с раскрытой книгой или тетрадью. Лишь вечером, после ужина, когда по телевизору шли семичасовые новости, он на мгновение отрывался от своих занятий. Просмотрев новости, Тави оживлялся и втягивался в беседы на самые разные темы: от политики и религии до криптовалют, не забывая при этом сыпать юмором и делиться историями из своей жизни.

Тави был тем, кого можно назвать «рукастым» человеком. Ещё с юных лет, занимаясь изготовлением мебели, он благодаря удачным инвестициям и врождённому умению налаживать связи смог сколотить солидный капитал. Обосновавшись в престижном районе Таллина, он превратился в типичного кутилу и сибарита: тратил деньги на дорогие автомобили, употреблял кокаин и ухаживал за красивыми девушками. Позже, по совету друзей, он решил заняться ростовщичеством. Однако, столкнувшись с жёсткими требованиями к получению лицензии, Тави решил, что законы не для него, и продолжал работу нелегально. Его дерзость не осталась незамеченной: стремительный рост компании привлёк внимание государственных регуляторов, и за это ему пришлось расплачиваться.

Испугавшись последствий, Тави в одночасье обналичил около миллиона долларов клиентских средств со счетов своей компании. На большую часть этой суммы он приобрёл криптовалюту, а оставшиеся деньги вложил в покупку ворованных бриллиантов на чёрном рынке, которые, каким-то непостижимым образом, ему удалось переправить в США. По прибытии в Калифорнию, он быстро нашёл покупателей и продал бриллианты втрое дороже, чем заплатил за них.