Тайниковский – Стеклянная степь (страница 24)

— Какого человека?

На дальних разливах. В начале декабря, через день или два после того, как пришла телега с солью.

Я очень медленно положил лист обратно.

— Ксаверий, спроси, как он выглядел.

Погонщик ответил коротко.

Не из их народа, — перевёл дракон. —Один. Без скота и без товара. Смотрел, как рубят соль, ни о чём не спрашивал, ушёл к вечеру.

— В какую сторону ушёл?

Кеша спросил.

И перевёл ответ так, что я услышал в его голосе то, чего не слышал за полтора года ни разу.

Он был зол.

Очень зол.

На восток,— отозвался Ксаверий Аргентум Третий. — Реннел, на восток отсюда — это к перевалу. А за перевалом — твой камень.

* * *

Я не спал в ту ночь и вышел из шатра часа в три.

Илария сидела снаружи, у притухшего очага, завернувшись во всё, что у неё было.

— Вам тоже не спится.

— Мне не спится с тех пор, как вы принесли лист, — отозвалась она, подвинувшись. — Тобиас, я всё считаю дни и у меня не сходится.

— Что не сходится?

— Он был на дальних разливах в начале декабря, — заговорила Илария. — Ушёл на восток. До перевала оттуда сколько?

— Дня четыре, если по зиме.

— Значит, у перевала он был числа десятого, — продолжила она. — А в ночь на двадцать шестое к вам в окно постучал Тегиш.

Я сел рядом.

— Илария, вы хотите сказать, что он мог пройти раньше Тегиша.

— Я хочу сказать, что он мог пройти вообще, — уточнила она. — Тобиас, у вас реестр. Кто прошёл через ваш камень в декабре?

— Никто, — отозвался я. — Ни одной записи. Первая запись — Тегиш, двадцать шестого, и я её сделал сам, потому что он пришёл без пошлины и без сопровождения.

— Вот именно, — договорила Илария тен Овеск. — Он пришёл без пошлины. И вы записали это как исключение.

Я сидел у чужого очага, в четырёх днях пути от собственной земли, и очень отчётливо понимал, что за девять месяцев держания ни разу не проверил простейшую вещь.

Я вёл реестр тех, кто платит.

И ни разу не подумал, как узнать про тех, кто не платит.

Глава 6

Обратно шли шестеро: я, Илария, Гуш, Кеша в мешке, Илмет и Тегиш.

Тегиш пошёл провожать до камня и остался на нашей стороне ещё на месяц — доучивать нас языку, потому что сын его к тому времени знал по-нашему сорок слов, а мы по-ихнему полторы сотни, и было ясно, что через месяц мальчишка обгонит нас всех и переводить будет он.

Шли восемь дней вместо четырёх.

Сильно мело.

* * *

На четвёртые сутки Илмет впервые за всю дорогу заговорил сам.

До этого он молчал — не от страха, как я решил вначале, а от того, что у них младший не заговаривает первым, и это правило он соблюдал так же строго, как Гуш соблюдал своё немногословие.

Он подошёл ко мне на привале и произнёс фразу, которую явно готовил.

Слов пять, по-нашему, с чудовищным выговором.

— Ксаверий, что он сказал?

Он сказал: «Господин, я буду смотреть зверей», — перевёл Кеша. — Реннел, он готовил эту фразу четыре дня. Ответь как следует.

Я подумал.

— Скажи ему: не «буду смотреть», а «буду наблюдать», — распорядился я. — И объясни разницу.

Реннел, у них нет этого различия.

— Тогда пусть это будет первое, что он у нас выучит, — не согласился я. — Ксаверий, объясни: смотреть — это когда глядишь. Наблюдать — это когда глядишь и записываешь.

Дракон перевёл длинно.

Илмет выслушал, кивнул и повторил новое слово четыре раза, шевеля губами, пока не запомнил.

К вечеру он спросил, чем записывают.

* * *

Кеша всю дорогу молчал.

Он вообще с той ночи, когда погонщик рассказал про человека на дальних разливах, стал молчалив по-новому: не обиженно и не устало, а сосредоточенно, как молчит счетовод над сходящейся не туда колонкой.

На седьмой день я не выдержал и спросил.

— Ксаверий, ты считаешь что-то, чего не говоришь.

Считаю.

— И скажешь мне что-нибудь?

Скажу, когда сойдётся. Реннел, я не люблю произносить половину.

— Ксаверий, у нас впереди два дня пути и мешок на плече. Произнеси половину, я никому не передам.

Дракон помолчал.

Хорошо, — уступил он в этот раз. — Меня беспокоит, что всё это слишком дёшево.

— В каком смысле дёшево?

В самом прямом, — подтвердил Ксаверий Аргентум Третий. — Посчитай сам. Восемь коров — это, по вашим ценам, золотых сорок. Дорога с ними от Вирлани через перевал — ещё двадцать, если считать людей и корм. Итого шестьдесят.

— Шестьдесят золотых, чтобы уронить мою тропу.

Шестьдесят золотых, чтобы уронить коронный переход, — уточнил дракон. — Реннел, за такие деньги в Вельне покупают трактир. Тот, кто это сделал, потратил меньше, чем ты платишь Иларии по договору за два года.

Я шёл и думал.

— И что это значит?