Тайниковский – Наследство с когтями (страница 32)

— Вот и проверим, — отозвалась она и села напротив, сложив руки на столе.

— В Урочище живёт дракон.

Пауза.

— Продолжайте, я слушаю, — велела она очень ровно.

— Он живёт тут сто десять лет. Его зовут Ксаверий Аргентум Третий из Кладки Пепельных Гор. Прабабка моя звала его Кешей. Он ведёт бухгалтерию этого поместья, разговаривает телепатически, и его слышу только я, потому что... — я запнулся, — я, честно говоря, не знаю почему.

Потому что я так решил,— вставил Кеша с порога.

Илария сидела не шевелясь.

— И где он сейчас находится? — уточнила она, не меняя выражения лица.

— Сейчас он в дверях.

Я кивнул на проём.

Она обернулась.

Дверной проём был пуст. Кеша лежал в четырёх шагах от него, снаружи, за косяком, и с крыльца была видна только тень.

— Там нет никого, Тобиас, — заметила Илария, обернувшись.

Скажи ей, чтобы вышла на крыльцо, — распорядился Кеша.

— Он говорит, чтобы вы вышли на крыльцо.

Илария посмотрела на меня. Потом встала и пошла к двери, и я до сих пор считаю, что это был самый смелый поступок, который я в ней видел, потому что она не верила ни единому слову и всё равно пошла.

Она вышла.

И остановилась.

Секунд десять было тихо.

Потом Илария подала голос.

— Ой, — выговорила она и взялась за дверной косяк.

* * *

Дальше произошло то, чего я, при всём уважении к обоим, не предвидел.

Илария не завизжала. Не попятилась. Она постояла ещё немного, потом присела на корточки в двух шагах от дракона.

— У вас чешуя сходит, — заметила она.

Что?

Я вышел следом.

— Он спрашивает, где именно.

— Да вот на загривке, — пояснила Илария, показывая пальцем. — Вот тут. И вот тут. Пластины приподняты, под ними шелушение. Это давно?

Женщина, я дракон.

— Он говорит, что он дракон.

— Я прекрасно вижу, что он дракон, — не приняла возражения Илария. — Я спрашиваю, давно ли у него шелушение. Тобиас, переведите: у него под пластинами сухость и, судя по краю, начинающееся воспаление. Это больно.

Кеша долго молчал.

Скажи ей, — произнёс он наконец. — Что четвёртый год.

Я перевёл.

— Четвёртый год, значит, — повторила Илария и осторожно тронула пластину. — И никто не смотрел.

Никто не смотрел сто десять лет, госпожа тен Овеск. Я, представьте, не жаловался.

Я вновь перевел.

— Это не гордость никакая, — не согласилась Илария, поднимаясь и отряхивая колени. — Это глупость. Тобиас, мне нужен жир, лучше барсучий, и я приеду завтра с щёткой. Переведите ему, что я приеду с щёткой, и пусть не спорит.

Я перевёл.

Ксаверий Аргентум Третий из Кладки Пепельных Гор поднял башку, посмотрел на неё сверху вниз со всей высоты ста десяти лет — и промолчал.

Реннел, — заметил он мне вечером. — Ты понимаешь, что ты только что впустил в этот дом ещё одну Мавру?

— Я вас прекрасно понимаю.

Их будет две.

— Я это и сам знаю.

Ты вообще соображаешь, что делаешь?

— Вроде того, - хмыкнул я, а затем тяжело вздохнул.

* * *

Считали втроём.

Я не хотел этого, но так получилось. Я собирался поговорить с Кешей наедине про тропу — но Илария осталась ужинать, а после ужина села к столу с моей книгой, и вытолкать её оттуда было уже невозможно.

Так что мы сидели: я с пером, Илария с моими расчётами и Кеша в дверях, комментирующий каждую цифру.

— Двести девяносто шесть у вас вышло, — прочла Илария и подняла глаза. — Тобиас, это несерьёзно.

— Я и сам вижу, что сумма несерьёзная.

— Нет, вы меня не поняли, — поправила она. — Это несерьёзно, потому что вы посчитали неправильно.

Наконец-то хоть кто-то, это заметил— обрадовался Кеша с порога.

— Где именно я ошибся?

— В жалованье и ошиблись, — пояснила Илария и постучала пальцем по строке. — Вы поставили сорок два. Это долг за прошлое. А платить надо и дальше, каждый месяц, иначе через полгода будет то же самое. Плюс минимум ещё двое рабочих, если вы всерьёз про полверсты ограды. Плюс мне за квартал.

— Вам за квартал по договору идёт восьмая доля.

— Восьмая доля от чистого дохода, которого у вас нет, — уточнила она невозмутимо. — Тобиас, я не требую. Я говорю, что в вашей смете этого нет, а в жизни это есть.

Прекрасная женщина,— одобрил Кеша и переступил лапами на пороге. — Реннел, женись.

Я уронил перо.

— Что там у вас случилось? — насторожилась Илария.

Я поднял перо с пола.

— Ничего не случилось, перо упало.

— И что он вам сейчас сказал? — не поверила она.