Тайга Ри – Печать мастера (страница 93)

— Данность — это второй круг, потенциал — значительно выше, — возражал Старик, покручивая в руках очки.

— Мы оцениваем «данность», как метко выразился коллега. Текущие данные нового номера, если в ходе алхимического… в ходе обучения… что-то изменит показатели, мы непременно отразим это в карте, а пока — потенциал «нулевой»! — парировал алхимик, недовольно щелкнув пальцами — перед ним всплыли плетения времени, видимо опять опаздывал на какой-то из экспериментов. — В любом случае — наша задача отдать лист Испытаний, итоговую оценку и программу будут выносить те, кто решил привести ученика в середине обучения, наша задача просто оценить…

— Но я настаиваю. Потенциал этого щенка — «двойка», — кулак Шрама громыхнул по столу. — Мне — виднее!

Потенциал. Потенциал. Потенциал.

Коста облизал спекшиеся губы — сейчас решалось то, от чего будет зависеть его жизнь на острове в следующие зимы. Если он выживет в первую.

Этот разговор — напомнил ему разнос у Хэсау, пяти зим назад. Когда они с мастером второй раз посетили клан.

Картина всплыл у него в голове, именно потому что сейчас именно это лениво обсуждали Наставники острова — «есть у него хоть вообще какой-то потенциал, или потенциала нет» и «Магистр Вэй окончательно выжил из ума, решив, что можно забросить такого, как он в середину обучения».

Той зимой их с Мастером позвали в клан Хэсау для обсуждения заказа, и старик Хо оставил его во дворе, дав задание не лодырничать, а рисовать тренировку, пока сам пошел в Поместье. И он — рисовал, быстро штрихуя — выражения лиц, позы, ловил движения.

«Траектория каждого плетения очерчена промыслом Великого, — вещал, расхаживая перед строем новиков Клана, наставник Хэсау. Слова падали тяжеловесными камнями — новики все сильнее опускали головы, встречаясь со взглядом Учителя, которого почти никто не мог вынести — и этим очень мешали Косте.

«Траектория каждого… Это все уяснили? — строй мальчишек, чуть старше его самого торопливо закивал вразнобой, — Каждого плетения очерчена промыслом Великого. Ни одна «молния», ни одна «ледяная стрела», ни один «воздушный клинок», ни один удар противника не шелохнет и волоска на ваших безмозглых головах, если на то не было промысла Великого! Это ясно?

— Ясно! Господин! Наставник! — рявкнули в строю, и Коста поморщился — голоса новиков в клане Хэсау не отличались музыкальностью.

— Поэтому в бою не место страху. Великий собирает жатву душ в битве… Собирает только тех, кто сгнил внутри, тех, кто созрел как плод для перехода Грани, и кто настолько слаб, что не сможет перенести предстоящих жизненных испытаний… Смерть — это милость Великого, это закон клана Хэсау! Поэтому мы идем в бой, отдав свой Дух на милость…

— А кто может выжить? — тоненький голосок с конца дрогнул, но все же вопрос прозвучал, явственно слышимый среди перезвона и бряцанья оружия — на соседней «взрослой» площадке шла тренировка бойцов клана.

— Выжить… — протянул Наставник Хэсау, остановившись точно перед мальчишкой, который осмелился спросить — и Коста вытянул шею, и безостановочно, пытаясь схватить-поймать-запечатлеть мгновение, лихорадочно водил углем по бумаге — новик не опустил глаз, выдержав тяжелый взгляд Учителя. — А выжить милостью Великого может тот, у кого есть потенциал… потенциал духовного роста… тогда никакое плетение вас не достанет…

— Идем, щенок, — гневно бросил ему Мастер Хо, на ходу подхватывая за шкирку, и протащил на глазах у всех шагов пять, до самого выхода с тренировочного плаца. Косту почувствовал, как щеки опалило жаром от стыда — на них тогда посмотрел весь двор, включая Главу клана Хэсау, который вышел на крыльцо в подбитом волчьим мехом плаще — высокий, кряжистый, и сильный, как горный медведь. — Ноги моей больше не будет в этом Клане! Ты обошелся мне очень дорого, щенок, очень дорого!».

Теплый ветер с запахом цветов игриво шевелил занавеси, то приподнимая, то опуская кисточки. Коста задержал дыхание, чтобы не чихнуть — привлекать к себе лишнее внимание сидящих за столом Наставников не хотелось.

— Ну и… что будет решать? — прогнусавил Алхимик, высморкавшись в платок. — Кто возьмет это… сокровище себе… с почти нулевым потенциалом… и кто будет отвечать, когда он провалит первые же экзамены?

Молчали все. Даже старик в очках с тростью, который не раз и не два тихо подсказывал Косте на тестах — молчал даже он, потирая набалдашник и опустив глаза вниз — сколько он не пытался поймать его взгляд, Косте этого не удалось.

— Никто! — бодро заржал Шрам, и лицо сморщилось, превратившись в неглаженную тряпку.

Был у него потенциал роста или нет — Коста не знал. Но он точно не совсем прогнил внутри, и явно может вынести все, что на него свалится — не зря же Великий не забрал его за Грань, когда он тонул, когда висел, прикованный на Аукционе, хранил на побережье после смерти Мастера.

Он никому не нужен в этом мире. Вообще никому. В Империи нет ни одного человека, которому на самом деле был бы не безразличен он — Коста. Но… раз Великий не забрал его, хотя мог, раз оставил жить, значит, у Бога есть план на его счет.

Эта мысль нравилась Косте больше, чем та, что и Великому он просто совершенно безразличен.

Коста поднял руку вверх, привлекая внимание Старика и, повинуясь хлопку Сейши — Наставники за столом замолчали, обернувшись на него.

— Тихо. Ты что-то хотел, Шестнадцатый?

— Да, Наставник, — Коста встал, выпрямившись, и выполнил короткий уважительный поклон — Учителям — всем сразу. — Я б-б-б-ы хотел с-с-сказ-з-з-зать слово в свою защиту…

***

Октагон, остров знаний

Семь дней испытаний

Его тестировали каждый день — почти всю декаду.

Только сейчас Коста понял, почему ему были так рады и отчасти благодарны ученики — все Наставники были заняты только им — общая комиссия, и всем остальным ученикам доставалось меньше. «Священная благословенная декада отдыха» — кажется так сказал толстяк во дворе, тогда Коста решил, что речь идет о нем — это ему повезло.

Но он ошибся — повезло всем, кроме него.

***

Когда двое Учителей вывели его из амфитеатра, где проводилось собрание с менталистами, Коста — молчал, потому действие эликсира продолжалось, и потому что виски давило от боли.

Наставники просто кинули монету, разыгрывая, кому первому выпадет «участь тестировать нового несчастного недоноска, которого притащил Восьмой», как выразился Шрам. Так Наставника, с лицом, походившим на кусок грубого мятого и сморщенного пергамента, называли другие Учителя.

«Немой?» — спросил у него Шрам первым делом. «Чего не кричал, пока память потрошили? У мозгоедов все орут, как кипятком ошпаренные…»

Коста помотал головой в ответ — «нет», и потом коснулся горла и быстро сложил пару жестов — «болезнь», «лечить».

— Знает «жестовый», — скомандовал Шрам старичку, — потом отметь в свитках. Значит, над ним поработал Целитель, и это его надо благодарить…

Старичок тихо деликатно рассмеялся, поправив очки.

— Что я смешного сказал? — рыкнул Шрам.

— Ничего, — старик мягко улыбнулся, глядя на Косту. — Просто признай раз и навсегда, что стратегии — это не твое. То единственное, что могло вывести из себя неуравновешенного и высокомерного щенка Кайра, который наслаждается чужой болью — это молчание «номера»… и… что это значит? … Ну же?

Шрам пожевал губами, разглядывая Косту с новым интересом.

— …теперь мы можем подать рапорт… — продолжил старик увещевающе.

— А Восьмой давно копает под Кайра…

— Трения, — поправил его старичок жестко, — Не — копает. Это называется — «присутствуют трения», связанные со взглядом на программу обучения учеников… и теперь у нас есть повод…

Повод?

Коста переводил взгляд с одного Наставника на другого, но они общались между собой, обращая на него не больше внимания, чем на деревья вокруг.

— Пусть будут «трения», — Шрам задумчиво пожевал губами. — От трения щепы вспыхивает огонь… и я совсем не против раздуть костер посильнее… ахахаха…

***

Его тестировали уже пять дней. И для Косты эти дни слились в единый круговорот — дождя, пота, ответов на вопросы. Его допрашивали днем и заставляли делать странные вещи — искать на поле цветок или траву, которую можно было бы положить в чай для успокоения.

«Перетерев в пыль» — уточнил один из Наставников, номера которых ему не называли, сочтя пока недостойным — худосочный, желчный и весь насквозь пропахший зельями, как алхимик. Двое других — а на каждом тесте Наставники работали двойками или тройками — один дает задание, второй — следит за временем, третий — фиксирует результат, и проверяют — все трое. Для чего такие сложности для одного единственного ученика, Коста не понимал, но слова Семнадцатого, которые тот процедил на прощание — «делай все, что сказано, без вопросов… не можешь — сожми зубы и сделай ещё столько же…» — так и крутились в голове.

И Коста — делал. Не думая. Делал так, как если бы мастер Хо ожил и дал задание, делал так, как делал бы в их маленькой лавке на побережье — изо всех сил, заранее опасаясь получить подзатыльник.

Задание с «успокоительной травой в чай» — Коста провалил. Он не смог выбрать — а ему дали только десять мгновений на плетениях для выполнения задачи. И потому он хватал с поля за холмами Главного корпуса все, что пахло «успокаивающе» для него, и всё, что видел когда-то в чайных наборах.