Тайга Ри – Печать мастера (страница 85)

— Эликсиры для юного ученика, — Целитель клана Арров протянул две склянки с бурым содержимым и холщовый мешок. — Это на завтра — вечер и утро.

Коста кивнул, протягивая руку, но вмешался Восьмой Наставник.

— Ученик долгое время простоял под дождем, у него болит горло. Ему следует прописать «второй эликсир» в… четверной дозе, — выдал Восьмой. Целитель приподнял одну бровь и оглянулся на прикрытую дверь.

— Старший, при всем моем уважении, диаграмма не показала…

— Значит, следует проверить диаграмму ещё раз, — надавил Восьмой. — Это первый раз, когда мой ученик прибывает на Остров знаний без меня. Проверьте ещё раз.

— Слушаюсь, — целитель склонился в поклоне, белые пальцы мелькнули в воздухе и Коста снова залюбовался серебристыми линии, вспыхнувшими прямо перед ним, погасшими через миг. — Двойную дозу, — постановил целитель.

— Четверную, — сквозь зубы процедил Восьмой. — Вы — ошиблись. Проверьте ещё раз. Это — приказ.

— Слушаюсь, Старший.

Диаграмма вспыхнула ещё раз и Коста вообще не заметил никаких отличий от предыдущей.

— Господин самый Старший Наставник прав — четверная доза, — очень неохотно подтвердил Целитель. Развернулся, скрылся в задней каморке и вынес один фиал, наполовину наполненный голубоватым эликсиром. — Под вашу полную ответственность.

Восьмой торопливо кивнул в ответ.

— Четыре глотка, не больше и не меньше, — целитель протянул фиал и Коста выпил, зажмурившись — вкус холодил и одновременно ожег горло так, что запершило. — Из возможных побочных действий у этого эликсира… в такой дозировке… потеря голоса.

Коста непонимающе моргнул.

— Голос вернется дня через три, — успокоил его Целитель, и, обернувшись к Восьмому наставнику повторил, — под вашу полную ответственность.

***

Коста спотыкаясь, шел по тропинке на свет огней. Большие ворота оказались заперты, но ни колокольчиков, ни ручки, чтобы постучать не было — сплошная стена.

Очередная проверка?

Коста немного подумал, вытащил из-за пазухи жетон со своим номером и поднес к створкам. Двери вспыхнули по периметру мягким светом и ворота открылись перед ним, распахнувшись бесшумно.

Куда идти? Прямо? Направо? Налево?

Левую сторону большого комплекса он выбрал интуитивно — его просто потянуло туда, и — оказался прав. Пройдя ворота, строения и что-то напоминающее тренировочный плац, как у Вонгов, он оказался перед рядом домиков в неровный вьющийся ряд, и табличка, тускло освещенная фонарем на первом гласила — «Первый учебный дом».

Дождь зарядил, когда он почти добрался до своего — «пятого», обогнув дом, на котором висела табличка «Четвертый».

Из-за деревьев вокруг, света и так было мало, а как полило сверху — он почти сбился с тропы, поскользнувшись на подъеме, выровнялся и…

— Будем дружить! — из кустов на него выпрыгнул парень. Щуплый, мокрый насквозь, чуть выше него ростом. Коста сделал осторожный шаг назад, когда тот резко протянул вперед руку и разжал ладонь. — Будем? Будем дружить?!

В небе сверкнула молния, на мгновение осветив дрожащего паренька напротив, прилипшие ко лбу от воды волосы, улыбку на лице и… что-то странное на ладони. Как мокрый кусок булочки.

— Будем? Будем дружить? — напирал мальчишка, продолжая светло улыбаться. Коста прижал тряпичную сумку к груди — фиалы брякнули друг от друга, и сделал шаг назад. — Будем…? — улыбка паренька постепенно гасла.

— Не будем! — из-за спины Косты шагнул вперед широкоплечий парень и резко ударил мальчишку по руке. Тот не возразил — только задрожали губы, да прижал ушибленную ладонь к груди. — Не будем, сморчок! И никто не будет! Пошел вон отсюда, Пятый! — рыкнул парень. — Ты новенький, — утвердительно постановил он, обернувшись — Коста кивнул. — Шагай в дом, — ладонь рубанула воздух, указывая куда-то между деревьев. — Подъем до зари, будить, если не проснешься сам, никто не будет. А ты вали к себе! Вали!

Мальчишка, который предлагал Косте дружить, замотал головой — волосы разметались, разбрызгивая вокруг капли воды.

— Опять выгнали из дома? Вали к себе! И научись уже отстаивать хотя бы свою кровать! Не умеешь постоять за себя — спи на коврике у двери! — снова рыкнул рослый парень.

Мальчишка повесил голову — Коста оборачивался на него, но его все дальше увлекали по тропинке вверх, нетерпеливо дергая за рукав. Только, когда за ними щелкнула, притворившись, дверь дома, рослый парень выдохнул, стирая с лица капли воды и отряхиваясь. Прошагал вперед — к дальней кровати и упал на нее сверху.

В доме было темно, но света из окна хватало, что увидеть, что кровати две, есть тумбочки, ширма, дверь ведущая в заднюю комнату, два стола, и…

— Твоя кровать у окна. Свет не зажигать. Ночью не ходить — поймают — отрабатывать придется вместе. Уяснил?

Коста кивнул, прошел вперед и пристроил сумку на тумбочку рядом — склянки, которые ему выдал Целитель Арров — выпить завтра, звякнули.

— Если мне придется отрабатывать за тебя… — внушительный кулак поднялся на фоне окна. — …зубы пересчитаю.

— Семнадцатый, — показал сосед на себя в сумраке. Но Коста промолчал в ответ, потеребив жетон с номером на груди — целитель оказался прав — голос у него пропал почти сразу. — Ещё один выскочка? — буркнул парень недовольно. — Хочешь молчать — молчи. И так все знают, что ты — Шестнадцатый. — Отвернулся к стене и поправил под головой подушку. — Подъем до зари, по гонгу. Проспишь — наказание. Отрабатывать вместе… — кулак опять поднялся в воздух — костяшки хрустнули. — А отрабатывать я не люблю. Проспишь — зубы пересчитаю, — буркнул сосед. — В карцере посижу, но потом выйду и снова пересчитаю… Уяснил?

Коста не ответил, проверяя вещи на ощупь. Тумба — там свитки, одежда, и принадлежности. Покрывало — из хорошей качественной ткани. Постель — свежая. Пахнет чистотой и мылом.

Коста расправил кровать, подошел к окну и долго смотрел, как в небе сверкают молнии.

***

Утром следующего дня он проснулся до того, как пропел гонг — трижды. На небе только занималась заря.

Проделал короткую медитацию — привычные действия успокаивали, и, когда сосед проснулся от звука побудки — кинув подушку в сторону двери, уже был готов — одет, обут, причесан пятерней, и сидел на своей кровати, глядя в окно, медленно отпивая по глотку первую дневную порцию эликсира.

Зелье — горчило, вязало. Коста давился, но глотал — ему нужна ясная голова сегодня.

Хотя… когда он поднимался вчера с пирса и поскользнулся в темноте на тропе, рухнув всем весом на сумку, то… расстроился, что фиалы остались целыми. Потому что играть в чужую игру, правил которой ему не объяснили — просто не сочли нужным, или не сочли способным понять, он не хотел. Голос. Почему Восьмому наставнику было так важно, чтобы он молчал первые дни?

— Чтоб тебя… Нима… — рявкнул со сна сосед, потирая глаза. — Новик…

Это были все слова, которые, Семнадцатый произнес до занятий. Поход в купальни — общие, разделенные ширмами, с тазиками и приборами по номерам — Коста приложил номер к краю двери, чтобы зайти; поход в дальнюю часть комплекса — общую столовую, на завтрак — жетон пришлось использовать дважды — первый раз, чтобы его пропустили двери, и второй — чтобы забрать уже готовый поднос; дорогу до классов — средняя часть комплекса с двумя самыми высокими скатами крыш — все это Коста нашел, просто молча следуя за соседом, и в точности повторяя то, что он делает.

С ним не говорили. Нигде.

Хотя он насчитал семнадцать учеников в такой же форме, как у него — комплект его размера, состоящий из нижней рубашки, штанов, легких сапог и верхнего длинного халата — все белого цвета, нашелся в тумбочке, рядом с кроватью.

Из этих семнадцати молчали все. Высокие и низкие. Худые и упитанные. Темные, рыжие, и с волосами цвета соломы, выгоревшей на свету. Молчали, провожая его настороженными взглядами. Контраст с Главным островом, на котором улыбались вообще все — был разительным.

Коста молчал в ответ.

Возвращал взгляды, если смотрели очень пристально, и отводил свой — если смотрели вскользь. Умывался, ел, пил, убирал за собой посуду, и след в след, шаг в шаг, не отлепляясь, держался точно за Семнадцатым.

Семнадцатый тоже демонстративно игнорировал его с самого утра, а Пятого — вчерашнего мальчишку, Коста не видел вообще, пока не начал пересекать двор — ученики неравными группками шли в класс.

— Блаженный явился, — фыркнул кто-то спереди, и Коста замедлил шаг, глядя в сторону — щуплый мальчишка, весь мятый, с грязным подолом верхнего халата, вытаскивал из волос листья и траву, лучезарно улыбаясь, глядя в небо. — Восьмой опять выгнал его из комнаты? Его опять накажут…

— Спать не дает, достал, — тихо процедил кто-то, но Семнадцатый ускорил шаг, просто расталкивая толпу впереди широкими плечами, и Коста ускорился, чтобы успеть следом.

Узкие ученические столы в классе были пронумерованы — сбоку каждого крепилась табличка, и Коста без труда нашел свой — с таким же номером, как на жетоне. Сел, проверил чистые свитки, кисти, тушницу — все отличного качества, и принялся ждать, глядя в окно.

***

Занятия шли до самого обеда. Алхимия и травы, каллиграфия, основы артефакторики. С ним не разговаривал никто. Только дважды он ловил на себе любопытные взгляды учеников. Наставники вообще его не замечали. Не представлялись, не удивлялись, не обращали внимания. Как будто он всегда сидел здесь — за этим столом у окна.