Тайга Ри – Печать мастера (страница 60)
— Старшая! Мать клана вынесла приговор, но не давала права унижать… — твердо шагнула вперед одна из наемниц.
— Мы или они — любой из двадцати восьми, каждый клан будет охотиться за тобой, за то, что ты сделал… Мать рода вызвали на Большой совет, несмотря на то, что ты давно изгнан… Мы не могли позволить, чтобы кто-то успел первым, раньше нас — это несмываемый позор для рода, если изгнанного, пусть и вы-родка поймали бы и привезли на Гранолу, чтобы загнать вместе с рабами. Чистая смерть — ты даже этого не достоин, благодари Немеса за милость… почти сорок зим ты был болью и позором рода…
— Искупление вины кровью… — мастер Хо запрокинул голову и улыбнулся. Презрительно.
— Мать клана передает тебе свои слова — «Лучше бы я удавила его в колыбели, жрица оказалась права — имя тебе — приносящий несчастье», — Старшая наемница — встала напротив мастера, вытащила меч из ножен и прижала к шее наставника. — Последнее желание?
— Не… не… трогайте мальчика, он не причем… он ничего не знает…
Женщина с отвращением плюнула в лицо мастеру.
— Только такой как ты, мог решить, что мы бы тронули ребенка… Позор только на тебе… Останется жить — если на то воля Немеса и Мары…а если убьют остальные — он вспомнит за Гранью, как ему не повезло с Наставником…
— Не трогайте мальчика… и тогда я назову имя… кто убрал третью Наследницу…
Рядом с Костой — ахнули. Меч отодвинулся от шеи Мастера на ладонь.
— Мне уже все равно — умереть от клятвы или умереть от меча… — Хо сплюнул на пол. — Это вы изгнали меня — а я всегда чтил место, откуда вышел…
— Говори. Я передам слова Матери рода.
— Слово. Что не тронете мальчика. Слово, — упорно повторил Хо.
— Слово, — процедила Старшая сквозь зубы. — Никто из нас не убьет мальчишку — он останется жить.
— Это Эйб, он оплатил… и обратился… заказ…
— Врешь! Как ты посмел!
— Мне незачем врать… Это вы пригрели змею на груди… — Хо хрипло рассмеялся. — Столько зим… И это он, а не я тогда… он… но вы не поверили мне… Вы. Не поверили. Мне. Мать не поверила. Мне. А я просто хотел рисовать…
— Замолчи!
— Она виновна, — мягко, очень мягко, почти нежно мастер Хо улыбнулся — Коста никогда не видел такой улыбки. — И будет гореть за Гранью!
— Ты!
— Старшая!!!
— Су!
В комнате как будто застрекотали птицы — посыпались короткие отрывистые фразы, которые Коста не понял — пятеро женщин общались гортанно на каком-то наречии, смысл которого он мог уловить смутно.
Мастер ответил им, медленно, чуть спотыкаясь и… рассмеялся. Он стоял на коленях и — смеялся, гордо расправив плечи.
В этот момент Старшая замахнулась — меч описал сверкающую дугу и голова Наставника Хо слетела с плеч.
Веер брызг крови оставил на стене алый росчерк. Тело рухнуло на пол вперед, чуть качнувшись.
Коста заорал беззвучно.
— Старшая!!!
— Приговор приведен в исполнение, — наемница спокойно вытерла меч и убрала в ножны, а затем — опустилась на одно колено, склонив голову перед, и следом за ней — все остальные.
И они отсалютовали мертвому мастеру.
Дальнейшее Коста помнил урывками — перед глазами полыхнула алая пелена, все смешалось — кровь на стене, седая коса мастера, ставшая красной, яростный спор женщин над его головой.
Дальше Косту тащили — забросили на плечо, они бежали, прыгали, но у него перед глазами все было красным — кровь стучала висках, если бы он мог… если бы он только мог…
— Тише, тише, — шептал ему в ухо женский голос. — Тише, малыш…не смотри…не смотри…
Чужая ладонь с татуировкой на запястье закрыла глаза, но Коста все равно продолжал видеть, сквозь алую пелену, как со свистом и улюлюканьем, весело перепрыгивая через пару ступенек, вниз по лестнице спускались наемники… потрясая пикой, на которую была нанизана голова…с длинными седыми волосами.
***
— Вот так, — его уложили на что-то обжигающе горячее и развернули — крыша. Они на крыше. — Я не могу снять плетения, малыш, Старшая слишком сильна… стазис спадет сам к вечеру, тебе нужно только подождать… Твои вещи здесь… Беги из города, как только придешь в себя и никогда не упоминай, что ты был учеником Хоакина… Будешь молчать — выживешь, даст Мара и сохранит Немес…
Коста не шевелился — не мог. Алая пелена не ушла — так и вспыхивала перед глазами, пульсируя в такт с биением сердца.
— Дальше сам, мальчик. Я сделала все, что велело мне сердце, — наемница легонько тронула его за плечо, и ушла — Коста слышал, как поскрипывает черепица под сапогами.
Он лежал на боку и смотрел вниз, не отрываясь, изо всех сил пытаясь вернуть контроль, но перед глазами все полыхало алым.
***
К вечеру стазис не спал.
Когда на небе зажглись первые звезды, Коста все ещё лежал на остывающей крыше и едва шевелил распухшими губами — лицо сгорело полностью.
“Мастер”.
Коста открыл рот, чтобы сказать — “все хорошо, мастер, я очнулся”, но вместо этого захлебнулся — в рот капала вода. Он разлепил мокрые ресницы — темно, тучи, редкие звезды…
С черного неба стеной падал дождь.
“Мастер”. Он — вспомнил. Шевельнуться он так и не смог — холодные струи текли по лицу вниз, смешиваясь со слезами.