Тайга Ри – Печать мастера (страница 62)

В окнах на первом — горел свет. Коста подкрался ближе. Под навесом у входа в лавку стояли упакованные в баулы и сундуки вещи.

Старьевщик переезжает? Ещё декаду назад он жаловался, что едва сводит концы с концами.

Наемница, которая вытащила его на крышу, прихватила тубус — он был при нем, когда он вернулся и получил “стазисом”, но баул мастера остался в комнате. Нет, вернуть фениксы он не планировал — их наверняка забрали. Либо маги, которые шли за Наставником, либо — хозяин лавки. Фениксы не имеют значения.

Он хотел бы вернуть вещи наставника и его печать. Если что-то осталось. И узнать… куда забрали тело.

Дверь хлопнула — проем озарился светом, и Коста нырнул в тень ближайшего дерева.

— Сюда… Аккуратнее, ставь аккуратнее… да под навес же, ночью опять хлынет… — ругался старьевщик громко, указывая двоим рабочим, которые вытаскивали из дома потрепанные ширмы.

Сверху лениво закрапало — Коста шмыгнул носом, и шагнул назад, под крону дерева, чтобы не мокнуть — тубус за спиной задел нижние ветви, и птицы, мирно дремавшие на приступке под черепицей рядом — вспорхнули вверх, с испуганным клекотом, раздраженно хлопая крыльями.

— Что там? Ну-ка, посвети! Кто там бродит, ночью! — кряхтя скомандовал старьевщик. Рабочий вынес из дома факел, и прошел несколько шагов по улице — Коста нырнул в тень, полностью спрятавшись за стволом.

— Никого! — отчитался слуга, хотя сделай он ещё два шага и света хватило бы, чтобы увидеть. Видимо лавочник поскупился — люди, которым мало платят, всегда выполняют приказы не слишком рьяно.

— Смотрите в оба! Чтобы ничего не пропало! Завтра повезем вторую часть, — закряхтел лавочник. — И, если здесь появится мальчишка — сразу дать знать…

Мальчишка?

Коста выждал ещё пять мгновений, и, бросив последний взгляд на черные дыры окон второго яруса, выбрался из убежища и нырнул в проулок.

Сюда он вернется позже. Когда лавочник останется один. И заставит его ответить на свои вопросы.

***

Ночь Коста опять провел под мостом, а утром отправился в храм Великого.

***

Раннее утро, храм Великого

Лысый жрец начал улыбаться довольно, когда понял, что он собирается отдавать деньги, а не просить.

Сначала его даже не хотели пускать в главный зал — ступени только что вымыли до блеска, а вход для нищих с другой стороны храма. Хотя он снова выстирал всю одежду и тщательно высушил на камнях, разгладив.

Поминальных служб Коста не заказывал никогда — не было нужды, и думал, половинки золотого хватит на всё, и немного останется на еду, но — ошибся.

— Цены — растут, — покаянно улыбнулся ему жрец, разводя руками. — Дорожает воск, фитили, содержание храма…мы существуем только на пожертвования, милостью Великого… Если справлять службу за Мастера, а не за простой люд… то поминать четыре декады, ставить свечи, и читать молитвы, чтобы душа наставника твоего нашла место за гранью, все как положено по канонам, — увещевал жрец. — Нет денег — нет службы.

Коста молча полез в карман и показал золотой.

— Одной монеты хватит на декаду… всего четыре… можно внести часть оплаты сейчас, и часть — позже… — Феникс у него взяли и с улыбкой быстро припрятали в карман оранжевой робы. — Имя?

Коста кивнул и подал деревянную табличку, на которой тушью написал имя мастера.

Пусть он не смог проводить Учителя в последний путь, оказав все положенное уважение, но это он сделать сможет.

Очередь нищих выстроилась от самых ворот вереницей на заднем дворе храма. Коста немного подумал и пристроился в конец очереди, поправив на плече тубус.

Есть не хотелось, но есть он должен. Сначала — есть. Пить. И — спать. Потом — думать.

***

Половину пресной булочки он сунул в карман и попил из фонтана на маленькой площади рядом с храмом. Умылся и заплел волосы.

Еду нищим дают два раза в день — всем желающим, по куску в одни руки и тщательно следят за порядком. Этого не хватит, чтобы прожить, но хватит, чтобы не сдохнуть с голоду, если приходить утром и вечером.

— Ты приютский, сынок? Эвона как сгорел то…

Коста поднял голову — пожилая плохо одетая мистрис стояла рядом и покачивала головой, с трудом удерживая её прямо.

— Не сидел бы ты тут, — посоветовала она ему. — Облавы в городе. И маги пришлые лютуют, приют ваш сожгли… как ты выжил? — допрашивала она с любопытством, рассматривая красные руки, покрытые волдырями.

Коста промолчал и снова тщательно замотал ладони и платок — на голову.

Пока не заживут — нечего и думать брать в руки кисть. А нет рисунков — нет заказов и фениксов.

Сейчас — у него есть, где спать, и у него есть, что есть. Значит, ему нужны всего две вещи — мазь, для лица и пальцев, и — информация. Все последние сплетни.

А где ещё можно услышать новости, как не на рынке?

***

Коста выбрал окраинный рынок, меньше центрального, нашел место в тени, между двумя лотками — один со специями, другой с притираниями. Сел прямо на мостовую, и прикрыл сверху лицо халатом, вытянув ноги. И начал караулить прилавок с мазями и благовониями. И — для отвода глаз — положил перед собой половинку глиняного черепка, найденного по дороге — на милостыню он не рассчитывал, но Великому виднее.

Лавки он выбрал верно — специи и крупы требовались каждый день, и народ то и дело сновал мимо, останавливаясь, чтобы обсудить произошедшее за последние дни — маленький прибрежный город гудел.

— Нет, ну где это видано… Только Глава за порог — сразу понабежали… откель столько магов?

— Говорят ловили кого-то, — цокнули в ответ. — Прошлая ночь выдалась жаркой.

— Даже еси и ловили — мы причем? Столько убытков… Южане эти — приют этой ночью пожгли — детишки в чем виноваты?

— Да…

— Одни проблемы от энтих магов! Куда смотрят Арры?

— Говорят — ждут, — тихо шепнули в ответ. — Гербов много — больше десятка… куда им против десяти кланов…

— И что? — подбоченилась торговка, которая отмеряла специи. — Так и терпеть что ли? Пока всех не пожгут? Приют пожгли! Лавки пожгли! Таверну на границе с ремесленным пожгли! Склады эвона и те пожгли! Чего ждать будем, пока рынок пожгут?!

— Да тихо ты, тихо…

— И почему Арры не выгонят магов?

— Не могут, — прошептали в ответ. — кланы ого-го…

— Так сколько можно простой люд притеснять… по утренней заре торговца сожгли… сколько ещё…

— Держи вора, держи! Держи вора!!! — раздалось с дальних рядов. Торговки рядом всполошились, выбежав из-за прилавков.

Мальчишка — невысокий, с хитрым рябым лицом и длинным хвостом с рыжими подпалинами, быстро уворачивался от погони, пролетел мимо, свистнул и, перевернув лоток со специями в сторону погони — мешочки взлетели в воздух — красная, серая, белая, черная пыль посыпалась вниз и…

— Пчхи… Пчхи…

Коста улучил момент — сунул в карман мешочек со специями и смахнул баночку с жирным кремом в руку…

— Держи его! Держи! Рыжее ворье!!!

— Береги глаза… Глаза береги!!!

— Перец!!!

— Изве-е-е-ерг!!!

… и рыжий тощийхвост мелькнул в ближайшем проулке. Только его и видели.

— Он не один! Видит Немес, не один! Тут много такого ворья! Ищите ещё мелких!!!

— Тут один сидел! Рядом!!!

Но Коста был уже далеко — бежал, спеша убраться с рынка, швыркая носом, и то и дело утирая слезящиеся от специй глаза.

***

Окраина, граница торгового квартала, проулки