Тайга Ри – Печать мастера (страница 52)

Это правило действовало избирательно, по крайней мере на Севере его всего один раз за девять зим насильно поставили на колени, и то, за то, что он выбежал поперек дороги и помешал движению паланкина… А тут…

— Я — жду, — насмешливо повторил тот, кого называли “Шестым”.

Коста подумал, развернулся к “шестому”, поклонившись просто, как Старшему, а потом развернулся к Наставнику.

И встал на колени перед мастером Хо, отбив тройной глубокий поклон наивысшего уважения, как ученик — учителю. Потом присел на пятки, благовоспитанно сложив руки на коленях, и ответил вежливо:

— Ученик приветствует Наставника. Мастер, позаботьтесь обо мне. — Проговорил Коста хрипло и добавил. — Ещё Учитель Си в своем трактате «О правилах благовоспитанного поведения» сказал, что у ученика может быть только один Мастер на всю жизнь.

Мастер Хо неодобрительно поджал губы, но расправил плечи, и жестом разрешил ему встать.

«Шестой» улыбаться перестал только на доли мгновения, а потом глаза сира снова вспыхнули.

— Си… верно… А ещё Учитель Си писал, что учитель моего учителя — бог в этом мире… Поприветствуй Магистра, ученик, — он указал на Магистра Вэя, который молча стоял в стороне, не вмешиваясь. — Это учитель твоего мастера…

Коста замер, думая. Вздохнул, и, развернувшись к Магистру выполнил глубокий поклон по всем правилам, как Главе клана.

И потом снова развернулся и опустился на колени перед Мастером Хо. И снова выполнил три глубоких поклона, коснувшись лбом пола. Кто из слуг тихо ахнул.

— У этого ученика, — Коста наклонил голову. — Только один Мастер.

— Да как ты смеешь… — тот, кого называли Садхэ шагнул вперед.

— Ахахаха…. Ахахаха…. — рассмеялся Магистр Вэй, прихлопывая в ладоши. — Ахахаха… я почти вижу четвертого… такой же…

— Какой ученик, такой учитель, — язвительно произнес «Шестой». — Какая своенравная поросль…

— Нет, нет, нет… — всплеснул руками магистр, — … сироты обычно не знают, что такое “верность” — их просто некому учить… но… я почти вижу “четвертого”… ахахаха….

— Простите, Учитель. Ученик просит прощения, — мастер Хо опустился на колени и выполнил тройной поклон в сторону магистра Вэй. — Простите Учитель, я плохо воспитал ученика. — Ещё три поклона. — Простите четвертого, я плохо справился, — ещё три поклона.

— Хахаха… полно, полно… поднимись… можешь встать… — только после двенадцатого поклона Магистр Вэй соизволил мастеру разрешить подняться с колен.

— Но я вижу двух учеников, из которых только один благовоспитан, — протянул магистр Вэй, развернувшись к «Шестому». И тот резко перестал улыбаться, бухнувшись на колени.

— Прошу простить нерадивого ученика, учитель, — лоб “шестог”о коснулся пола, руки простерлись вперед. — Прошу простить нерадивого ученика, учитель, — ещё один поклон, — прошу простить нерадивого ученика, учитель…

— Продолжим в кабинете. Вызови Кайра, Садхэ, — магистр развернулся на выход и все последовали за ним.

— Прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… — раздавалось за спиной Косты. Он обернулся — высокомерный Высший продолжал отбивать поклоны, хотя в зале уже никого не было.

***

О том, что это стол господина Садхэ, Коста понял сразу по выражению лица слуги — тот глянул на него так, как будто само его дыхание может осквернить дерево и свитки. Рабочих столов в кабинете, уставленном стеллажами у дальней стены было три — один, огромный — Главы Вэй, и два поменьше.

— Дай мальчику все необходимое, Садхэ, — скомандовал Магистр, и перед Костой появились — чистые пергаменты, кисти и тушь. — Расскажи нам, мальчик, о своем расследовании…

Коста поднял глаза на мастера Хо.

Рассказать что? О каком расследовании идет речь? Что он должен делать?

— Трава, — но прежде, чем наставник успел закончить, его заткнул Магистр.

— Молчи, четвертый. Или я наложу печать тишины…

— Я не говорил ученику, не обсуждал, — возразил мастер Хо. — Он ничего не знает!

— Вот и посмотрим, к каким выводам пришел мальчик, — Магистр Вэй довольно сложил руки на животе.

Трава?

Коста думал очень быстро.

Трава. Расследование. До этого говорили о контрабанде. Что мастеру улыбнулась удача… Единственная «трава» — это торговец, который скрылся раньше, чем они его нашли… Об этой траве речь?

Все равно больше ничего нет. Коста решительно обмакнул кисть в тушь, стряхнул излишки и начал рисовать.

Пики Лирнейских и обоз. Сани и снег. Мешки и рулоны, сложенные рядком. Кернская лавка и дом торговца. Лицо девушки, чай, стол, мешочки с травой. Мерные весы. Ширма. Он даже тщательно прорисовал соцветия той сухой травы, что увидел.

Истратив почти все пергаменты, он на мгновение задумался и продолжил.

Нарисовал задний двор, мешки с солью, оставленные снаружи и рулоны ткани, занесенные снегом. И потом — замок на лавке.

Отложив в сторону кисть, Коста остановился.

— Рассказывай, — скомандовал ему Магистр.

Коста облизал губы и прокашлялся — голос ещё не слушался его так же хорошо, как раньше. И начал хрипло говорить.

О том, сколько стоит соль на рынке и рулоны таких тканей. О том, какие потери понес торговец — не менее семидесяти фениксов, если сложить все. Что такие потери оправданы только в одном случае — есть что-то ценнее. Что мешочки с “травой”, вероятнее всего были спрятаны в мешки с солью. Что мерные весы нужны для распределения “товара”, который явно принесет больше семидесяти фениксов, поэтому этими потерями можно пренебречь.

— Достаточно, — оборвал его Магистр Вэй, и отобрал один из рисунков у Садхэ, который тот рассматривал особенно внимательно — на нем был изображены лица торговца с дочерью. — Ты знаешь, как называется эта “травка”?

Коста мотнул головой — нет.

— Но я знаю, что она произрастает в Лирнейских, — добавил Коста, подумав. — И не в предгорьях в одном дне пути — выше, на плато. — Потому что они с Наставником часто уходили на день в горы, и такую траву Коста непременно зарисовал бы. — Горы — это горцы, если трава местная, нужны проводники, чтобы организовать сбор, при этом… — он запнулся на мгновение, — разные травы собирают в разный сезон. Организовать условия сушки и хранения, и только затем организовать доставку через Хребет.

— Любопытно, — поощрительно кивнул Магистр Вэй и обернулся на Наставника Хо — тот почти улыбался. — А, если это не горцы…

Коста задумался.

— Плантации, — ворчливо подсказал Садхэ, — нужные травы растут в нужном климате и только…

— Где Кайр? — Магистр Вэй прицокнул языком на слугу и жестом показал — собрать со стола рисунки.

— Ожидает за дверью, — отчитался Садхэ.

— Зови.

Мастер Хо едва заметно переступил с ноги на ногу и посмотрел на вход.

В кабинет, чеканя шаг, как Главы кланов, весь в белом, вошел ещё один Высший. С широкой белоснежной прядью в угольно-черных волосах.

— Кайр.

— Господин, — поклонился менталист Магистру.

— Посмотри мальчика, Кайр.

— Но… — начал мастер Хо.

— Никаких «но», “четвертый”. Мое доверие тебе — безгранично, как воды Бирюзового моря, поэтому я все увижу сам на острове «Памяти», но мальчик… — Магистр Вэй перевел взгляд на него, и Коста незаметно поежился — ему показалось, что его поставили на весы, взвесили, и сейчас думают, какую назначить цену.

— Я ручаюсь за своего ученика!

— Сейчас настали другие времена, — скорбно произнес Магистр. — Не раз и не два змея вползала в наш дивный зеленый сад, взращенный с такой любовью, под видом диковинной птицы… Или… вам есть, что скрывать?

— Скрывать нечего, — рубанул мастер Хо здоровой рукой в воздухе. — Малец ничего не знает, я никогда не привлекал его и не посвящал…

— Вот и проверим. Кайр!

— Слушаюсь.

Коста посмотрел на мастера и тот кивнул — неохотно. Менталист встал напротив и немного наклонился, чтобы удобнее было смотреть в глаза. Белая полоса в волосах этого мага была шире, чем у Риса, и шея — чистой, по крайней мере он не увидел никакой метки. Морщины у рта и между бровей были глубоки и давними, как будто этот менталист видел многое задолго до рождения Косты.

— Смотри в глаза, мальчик, и не сопротивляйся. Тогда не будет боли, — скомандовал ему Кайр и Коста кивнул. — Смотри в глаза…

…