Тайга Ри – Печать мастера (страница 54)
Коста жадно хватал воздух, пытаясь продышаться. Голову как будто сдавили тисками.
— Четкость воспоминаний на семь из десяти, — одобрительно отметил менталист. — Превосходно! И это — без обучения! Ясность и контроль. Прекрасный образец, — поклонился он магистру. — Если господин желает посмотреть осколки памяти лично…
Глава Вэй переплел пальцы, думая, и поморщился. Наставник Хо напряженно молчал.
— В закладке — Весть менталистов, — ухмыльнулся Кайр.
— Покажи мне, — решился Магистр. — Только мягче, Кайр, мягче!
Менталист послушно развернулся напротив Магистра — глаза в глаза.
Наставник Хо налил воды в чашку — и дал Косте, тот жадно пил.
— Болит? Скоро пройдет, — сказал мастер. — Что там?
— Зано… Таби, — Коста сделал ещё глоток и почти поперхнулся. — Таби танцует на снегу.
— И все?
Коста пожал плечами.
— Ве-ли-ко-леп-но, — магистр очнулся через мгновение. — Как жаль, «четвертый», что ты потерял девочку… такой образец, такой экземпляр… если бы ты не был уверен, что она мертва… такой экземпляр…
Коста замер, внимательно слушая.
— Виноват, Учитель, — мастер Хо склонил голову.
— Эх…
— На все воля света, — откликнулся мастер.
— А весть… — Магистр улыбнулся и глаза старика на миг похолодели, — … мы не можем допустить, чтобы «весть» пропала даром… передай воспоминания нашим связным на Юге… чтобы каждый менталист посмотрел, пока весть дойдет до дяди-Дэя. Чтобы каждый мог увидеть, как кончают предатели, если предают клан и… отказываются от нашей помощи. Позаботься об этом, Кайр.
— Да, господин.
Наставник Хо порывался что-то сказать, но потом просто нахмурился, отвернувшись в сторону.
— Прекрасно, прекрасные навыки… ты хорошо учил мальчика, — Магистр наконец обратил внимание на Косту, и благожелательно кивнул, — такая четкость осколков памяти даже при повторной передаче… — Глава цокнул языком, — … взгляд художника… как же он похож на тебя, четвертый, как же похож… если бы только не круг…
Мастер вернулся ночью третьего дня, когда Коста уже перестал ждать и укладывался спать, с тоской предвкушая очередной унылый день, когда ему опять придется бегать от девушек-в-белом.
Он развернул покрывало и встряхнул несколько раз, складывая. Одеяла здесь на острове тоже казались самой бесполезной вещью — можно спать под одной простыней. Душно. Жарко. Влажно. Странные птицы не затыкаются всю ночь, облюбовав ветки рядом с его окном.
В дверь постучали — резко и коротко, скрипнули петли — гостевые дома не запирались, и раздались тяжелые шаги.
— Дальше я сам… сам… иди, восьмой…
Коста замер на мгновение, а потом зло швырнул покрывало на тахту — язык мастера заплетался, голос был нечетким…
— Сам, сам… светлой ночи…
Дверь скрипнула ещё раз и в комнату, принося запах перегара, цветов и дыма ввалился Наставник.
— Мастер! — возмутился Коста, подхватывая старика. — Вы пили! Опять пили! И нет… ваша кровать там…. У окна моя!
Но старик Хо упал, покачнувшись ровно туда, до куда смог сделать несколько шагов — на расправленную тахту Косты, поперек. Подгреб покрывало вместо подушки и довольно затих.
— Мастер! Мастер! Вы слышите меня! Мастер! — тормошил его Коста, но старик отмахивался и грозил пальцем. — Псаков остров! Псаков!
— Остров? — Пробормотал старик заплетающимся языком, расслышав. — Остров, — и расплылся в улыбке. — …тут всегда тепло… можно не носить шуб… можно рисовать на улице круглую зиму… а ветер такой горячий, что может согреть… тут много рыбы, малец, а вода бирюзовая, как краска… я научу тебя плавать и охотиться на рыб… — бормотал старик невнятно. — … будешь рисовать, учиться… сдашь экзамен…
— Мастер! — возмутился Коста.
— …знаю, тебе тут не нравится… пока… но ты ничего не видел… даже остров «знаний»… подожди я закончу… возьмем лодку и объедем все восемь островов… это стоит того…
— Мастер! Вы обещали! Что все закончится, что вы бросите пить! — Пыхтел Коста, стаскивая с Наставника сапоги — сначала один, потом второй.
— … ещё два раза и всё закончится, малец… все закончится… и мы возьмем лодку… и поплывем… — голос старика Хо стих и он засопел, отрубившись.
Коста выругался и распахнул окна, чтобы выветрился запах. Подставил лицо ветру и поморщился — жарко. Что он только не отдал бы сейчас за горсть снега.
Но ничего не закончилось. Ни спустя две поездки, ни спустя три.
Мастер пил беспробудно. Прибывал с острова «Памяти» раз в два дня, валился спать и потом поутру его забирали обратно. Гостевой дом, который им выделили, как «особым гостям» стоял на пригорке, в стороне от главного корпуса. С одной стороны весь утопал в зелени, с другой — открывался прекрасный вид на бухту, которая даже ночью светилась сигнальными огнями.
Мастера он видел два дня назад — ровно тридцать мгновений, пока его втащили в дом — прошлый раз наставник уже не мог идти сам. Сегодня вечером — они должны прибыть обратно, и Коста даже видел корабль в бухте, который причалил к пристани — маленький, как будто игрушечный, но встречать не стал. Не хотел.
Вместо этого Коста подтянулся, оцарапавшись, но после пары попыток забрался по кривому стволу дерева прямо на крышу. И расположился там, планируя спуститься вниз только когда Наставник заснет.
Звезды сверху сияли ярко. Вдали серебрилась вода и горели огни в бухте. Мерное стрекотание ночных бабочек успокаивало, и Коста притих, впитывая окружающую его красоту.
— Успокойся! Я сказал успокойся, Хо! — голоса раздались на дорожке, поворачивающей прямо к дому.
— О, ты не боишься звать меня по имени? — Коста услышал голос мастера — опять пил! И ниже распластался по крыше, чтобы не заметили. — А я думал… ик… всё, все изменилось за последние десять зим
— Изменилось. Ты даже не представляешь как…
— Не представляю? Представляю! Во что вы превратили… превратили… — мастер задохнулся. — … все, во что мы верили, «восьмой», все, ради чего боролись…вы стали такими же!
— Это такие времена, — зашептал голос в ответ, — мы просто вынуждены защищаться…
— Но не так же! Не такими же методами! — тень мастера Хо качнулась, и он почти рухнул на бок.
— Мы вынуждены защищаться, — повторил тот, кого назвали «восьмым». — Кланы десять зим назад и кланы на совете сейчас — это две разные вещи. Они подмяли бы нас, и с удовольствием разделили бы земли… Знаешь, сколько с нашего потока осталось? Знаешь? Четверо! Ты, я, шестой и двенадцатый! Троих положили за последнюю зиму. Из младших — не осталось никого из второго, а из последнего, — «восьмой» отчетливо скрипнул зубами. — Мальчишки, совсем мальчишки, они даже не успели ничего — нашли всех… каждого… Тебе сказать, что кланы делают с исходниками?
— Ты думаешь я не знаю?
— Не знаешь, иначе не говорил бы так… Я учил каждого из них, — шепот больше напоминал крик. — Каждого! Сидел рядом, когда они метались в бреду после испытаний, вкладывал в их головы все, что мог, все, что знал… но этого мало! Этого всегда мало! Как ты орал, когда узнал про своего птенца? Будь у тебя сила, да ты вызвал бы «шестого» несмотря на запрет Магистра…
— Нет…
— Вызвал бы… а у меня птенцов двадцать… я растил их почти десять зим… ставил на крыло, учил летать, прятаться… и никого… никого нет, ты слышишь, Хо?!
— Я думал, я отслужил свое, отдал все что мог, — тень от пустого рукава взметнулась вверх. — Думал, вернусь и буду учить… учеников… и что теперь? Как теперь… если всё, во что я верил оказалось прахом?
— Не все, — возразил «восьмой». — Но если на кону жизнь моих учеников, любые жертвы оправданы, твои руки тоже в крови.
— В крови? Да я весь в крови, с ног до головы, — рявкнул мастер Хо так, что Коста вздрогнул. — Места нет, чтобы отмыться, я буду гореть за Гранью за содеянное, но я верил, что это ради Света! Во имя лучшей жизни для всех!