Тайга Ри – Печать мастера (страница 50)

Чем красивее… Коста понюхал бутон, который свисал прямо в его убежище и негромко с отвращением чихнул… тем лучше должна быть защита.

Он пошуршал пергаментами, проверяя содержимое легкой сумки через плечо, которую ему выдали по первому требованию — все в порядке.

Тушь на месте, кисти, доска для рисования, песок. Можно ещё немного подождать, и когда «эти» дойдут до пирса — вылазить. И бежать, бежать со всех ног, чтобы спрятаться в тени деревьев, или вообще сделать круг к холмам, подальше от поселений… и заночевать там.

Коста прижмурился, представив звездное небо над головой.

Тут было так тепло ночами, что ему ничего не понадобится, кроме свернутого халата, чтобы выспаться, а потом проснуться и рисовать рассвет, которых всходит над морем. Это единственное, что ему здесь нравилось. Виды. Яркие краски. Диковинные цветы и птицы, каких не увидишь на Севере. Жирные резные листья, высокие деревья, и трава, мягкая, как будто её специально растили, чтобы лежать на ней.

— Вы хорошо искали? Наставник дал задание следить за гостем…

— Показывать остров, — перебила другая. — Показывать, а не следить, когда ты уже запомнишь… Встречать гостей, выказывая всяческое уважение, предвосхищать желания, удовлетворять потребности и…

Коста притих. Девушки-в-белом вернулись. Их называли тут помощницами, старшими, следящими за малышами, потому что кроме мелюзги, ему по пояс, которая горохом высыпала из бокового флигеля на утренние тренировки, он никого не видел — ни одного из старших учеников.

— Бла-бла-бла — перебила первая. — Я все помню! Я сдала экзамен!

— Если помнишь, почему позволяешь себе выражаться?

— Нас же никто не слышит! — цокнула языком вторая. — Только — ты. А ты же меня не сдашь? Не сдашь? Не сдашь? — закружилась она вокруг.

— Не сдам, — сварливо кивнула другая. — Третья, вместо того, чтобы болтать, лучше проверь у леса — он часто рисует на пригорке… скоро обед, если мы потеряли гостя — нас накажут!

Наконец они ушли, и Коста выпустил сумку из рук.

Нужно уничтожить пергаменты. Никто не поймет, почему рисунки такие странные. Сегодня на некоторое время они оставили его одного — завтрак был позже из-за какого-то праздника на острове, куда его не позвали и он — писал. И — рисовал.

И рисунки, которые вышли, нельзя показывать никому, кроме Мастера. И даже Мастеру — он так рад прибытию на остров… Три дня — целых три дня он пытался уловить суть. Ждал, следил, запоминал, слушал, собирал кусочки информации… но выходила ерунда.

Коста вздохнул. Цветы пахли удушливо-сладковато. Пахли — слишком. Как и все на этом острове — слишком.

В слишком белых нарядах ходили все, кто числился в учениках и слугах. И даже пузатая мелочь и та была в белом.

Слишком улыбались — ему улыбались вообще все.

Слишком услужливы были, слишком торопились выполнить любое, самое простое пожелание — кисти и тушь ему нашли за десять мгновений.

Слишком добры. Слишком благожелательны. Слишком… даже кровать и та была слишком мягкой и Коста, промучавшись первую ночь, просто скрутил и выкинул один матрац. Еда — слишком вкусной, тарелки — слишком большими, скатерти — слишком чистыми, цвета — слишком яркими.

Это место пугало. Люди не улыбаются без причины и не ведут себя так, как будто он давно потерянный член клана, которого нашли через много зим. Коста регулярно смотрелся в серебряное блюдо в купальне — изменился ли он, и когда все эти люди поймут, что это просто он — Коста, ничего из себя не представляющий.

А ещё он чувствовал страх. Подспудный, ничем не обоснованным, чутьем, испытанным в подземельях на каждом уровне до двадцатого. И это чутье вопило ему — опасность, опасность, опасность. За каждой улыбкой он видел что-то ещё, но никак не мог уловить суть. И рисунки…

«Жатва». Это то, что он написал утром.

Коста прижал сумку поближе.

Это странное слово определяло суть того, кто правил островами и кланом Арров. Суть — Магистра. «Жатва». Время жатвы. Он знал, что значит «собирать урожай», но от сути этого слова веяло чем-то другим.

Мастер Хо сказал, что они — хранители. Те, кто живет на островах. Хранители чистоты хроник, чистоты линий, и что белый цвет, который так любят здесь, значит — свет.

Свет знаний, свет истины, свет открытий, свет неискаженной истории, свет во тьме, в которой погрязли все остальные пределы. Они хранят свет, они исследователи, ученые, просветители, те, кто стремится к миру. Факел во тьме невежества. Плетения света в вышине.

Именно поэтому они зовут себя — Светлыми. И будущее тоже непременно должно быть светлым.

Но по мнению Косты, плетения можно было бы и притушить, иначе он ослепнет от яркости улыбок. Три дня он боролся с подспудным желанием «нагадить». В этом прекрасном месте, полном прекрасных людей, прекрасной еды, и прекрасных истин.

Просто взять и нагадить. И посмотреть, как быстро улыбки сползут с лиц, если они фальшивые. Вчера он даже вытер руки прямо о халат Старшей — черные разводы на белом, когда она прочитала ему лекцию о недопустимости обедать с грязными руками.

Тщательно медленно вытер пальцы и смотрел на реакцию — сияющая благожелательная улыбка дрогнула только на мгновение, как будто пошла трещинами, но потом девушка, как ни в чем ни бывало, сопроводила его в обеденную залу.

Другого повода нагадить Коста пока не придумал.

Он молчал, больше слушал, кивал, если требовалась его реакция, смотрел, когда ему показывали, садился, когда его просили сесть, и изредка задавал вопросы, ни на один из которых он не получил ответов.

Вчера его водили гулять на холм, откуда открывался прекрасный вид, как на ладони, на главный комплекс строений острова, большой парк, и пристань, которая виднелась вдалеке.

— Это стоило того, чтобы потратить тридцать мгновений на подъем? — спросила его довольная девушка в белом. — Вид — изумительный, красота ошеломляет и питает душу… Разве это не стоит того, чтобы запечатлеть мгновение в вечности листа тушью?

Коста угрюмо кивнул. Вид — ошеломлял. Парк внизу, вместе с храмовым комплексом образовывали правильную фигуру — окружность, с тщательно рассчитанными лучами-дорожками. Фигуру, которую они не так давно строили с Мастером. В Керне. Поистине изумительное место.

— Это рунный круг? — хрипло спросил Коста. Говорил он мало, хотя целитель клана Арров настоятельно рекомендовал ему тренировать связки.

— Что? — девушка в белом моргнула, обернувшись на подруг. Сегодня его сопровождали сразу трое помощниц.

— Рунный круг для жертвоприношений. Парк. Линии. Лучи.

— Нет, — возмущенно вскинулась девушка, посмотрев вниз. — Это просто красиво, это древняя архитектура… планировка садов…

Коста кивнул, принимая ответ. Так же, как кивал, когда пытался выяснить имена сопровождающих — у девушек их не было. Были номера. Это для равенства и отсутствия зависти, пояснили ему — на острове нет имен и нет статусов.

На вопрос, где старшие ученики и почему из мальчиков одни малыши, ему пояснили, что все Старшие проходят обучение на отдельном острове «Знаний» или, как его ещё называли — «тренировочном».

Ему не ответили на вопрос «как запитан защитный купол» — это тайны клана, не ответили на вопрос «зачем они постоянно следят за ним и ни на мгновение не оставляют одного» — это «забота о госте», и не ответили, когда вернется Наставник.

Который бросил его тут одного.

Мастер обещал вернуться через день, но его не было уже два, и совсем не ясно, приплывут ли они сегодня. Наставник сказал, что нужно завершить дела, а стайка учениц в белом, прощебетали, что магистр с помощниками отплыл на остров «Памяти», совсем недалеко отсюда.

Недалеко в понятии Косты, если расстояние можно пересечь своими ногами. А если нужно плыть по большой глубокой мерзкой воде — это далеко. Практически бесконечно.

Странное место. Странные люди. Странные правила.

И он не понимал, для чего он здесь. И после первого дня ему больше ни разу не устраивали испытаний.

***

Три дня назад, земли клана Арров

Главный остров

Целитель проверил Косту до спуска с корабля. Тщательно, не пожалев ни плетений, ни эликсиров, ни мгновений, чтобы подробно объяснить пациенту, почему он несколько декад провел в лечебном стазисе. И что голос будет возвращаться постепенно — связки расслабились.

— Да прибудет с вами свет, молодой господин.

Коста неловко поклонился целителю в ответ, чувствуя себя по меньшей мере наследником клана.

Самый важный вопрос, который его волновал — кто будет за все это платить? Услуги целителей стоили дорого, клановых — тем более, у них с мастером нет денег, но наставник — просто небрежно кивнул в ответ, не сочтя нужным рассчитаться.

— Кто платит? — шепнул Коста тихо, когда собрав вещи они вышли на палубу — ждать своей очереди на спуск. Мастер в ответ просто потрепал его по голове.

Остров встретил их зеленью, цветами, толпой улыбчивых девушек в белом — Коста никогда не видел столько хорошеньких мисс в одном месте, и… рабами.

Он даже споткнулся, когда обернувшись назад, увидел, как с корабля, скованными попарно выводят по сходням замученных смуглых людей, в странной одежде, с косичками и бубенчиками в волосах, отощавших и угрюмых. Он видел их на аукционе — для был отдельный барак. Тогда надсмотрщик сказал, это — туземцы, самая дешевая рабочая сила и самый бесполезный товар, потому что редко востребованный. Детей среди рабов не было — только женщины и мужчины, и ни одного старика.