Тайга Ри – Печать мастера (страница 48)

— Сейчас явится другая смена, — ныл первый, — и они точно поймут…Что мы будем делать?! Что?!

— Да заткнешься ты или нет! — звук удара был глухим. — Ничего не будем делать, все уже сделано…

— Что…

— Отправим мальчишку так.

— А если проверят…

— Не проверят, — огрызнулся второй. — Штаны никто не щупает. Наше дело поставить и доставить, а как продано — права переходят к новому хозяину. Купчая на руках — не наши проблемы…

— Скажут, товар не качественный… найдут нас…

— Не найдут… я сменю метки в записях…

— А если он очнется и заговорит?

— Не заговорит. Наложим плетения тишины, чтобы хватило — будет молчать до вечера, а там торги уже пройдут. Вольем в него успокоительных и будет тих и послушен.

— Он горит, — чья-то рука коснулась лба Косты. — Ему больше зелий точно можно… сдохнет…

— Сдохнет, да не сейчас… главное, чтобы дожил до торгов и дошел своими ногами — всё!

— Но…

— Работай я сказал, отвязывай, я пока наложу плетения…

***

Косту привели в чувство перед тем, как снять со стола — влили ещё один эликсир, от которого как будто пожар вспыхнул внутри, и ещё один — и от второго даже моргать хотелось медленнее.

— Веди себя тихо, — посоветовал ему один из помощников. — Откроешь рот потом — умрешь… разбираться не будут. Понял — моргни.

Коста медленно опустил ресницы.

— Считай, что этой ночью боги на твоей стороне, — хохотнул второй. — Хотя, как посмотреть…

— Тащи его…

***

Косту привели не в барак — он еле перебирал ногами, а в клетку, где на скамьях, привалившись к стенкам, уже сидели мальчишки. Его запихали внутрь, оправили халат, и толкнули на сиденье.

— Чего так долго? Смерти захотели?! Вы должны были последнего привести ещё вчера! Сказано же было — двенадцать! Двенадцать! А здесь одиннадцать евнухов! Вы что считать разучились? Так я вас научу, — возмущался рядом визгливый голос. Толстяк, в синих одеждах, расшитых по подолу золотом, всплескивал руками.

— Вчера была драка в третьем бараке, всю ночь на ногах, просто не успели, — оправдывался тот, кто накладывал на Косту плетения тишины. — Не ори…

— Не ори? Не ори?! Да знаешь, что с вами сделают, если не досчитаются хоть одного… это же клановый заказ! Кла-но-вый! И чего он такой вялый? Как я его поведу?

— Буйный он, — вклинился другой. — Вот и утихомирили, да плетения наложили, чтобы на торгах ничего не испортил, а то как начнет бузить…

— Буйный? — визгливо переспросил голос. — А что других не было?

— Какого нашли… и не все жаждут, — помощник похлопал себя по штанам спереди и глумливо ухмыльнулся.

— Не все?! — возмутился толстяк, мгновенно покраснев. — Не все??!!! — визг достиг такой силы, что заложило уши. — Это ты что хочешь сказать этим, а?!

— Нет, ничего, — замахал помощник руками, отступая назад.

— Нет, ты хотел сказать, — наступал толстяк, напирая пузом. — Хотел!!! Хотел сказать, что я не мужчина, да?! Хотел сказать, что эти два кожаных мешочка делают вас мужчинами?! Хотел сказать, что я — хуже?!! Ах ты тварь…

Коста смотрел вниз, не поднимая головы — на ладонь, на которой жирно черным было выведено — “два”.

Второй круг. В ремесленном бараке ему сказали, что краска сойдет сама, просто истает декады через две. Это значит, что у него есть две декады на тщательную подготовку побега и бежать раньше бессмысленно — его сразу найдут по номеру на шее. Да и куда бежать? Нужно сначала найти карту, продумать маршрут и добыть фениксов.

А если… Коста покосился на соседей по клетке — все сидели, уставившись в одну точку и мало кто выглядел лучше него… если… спереди на штанах одного из мальчишек запеклись темно-бурые пятна… если ему не повезет… если его опять… опять…

Лучше — смерть. Лучше умереть сразу, чем так. Быстро. Становиться евнухом, прислуживать в гареме, Коста не собирался ни при каких обстоятельствах.

Умереть самому и забрать с собой как можно больше.

Коста сжал ладонь в кулак — пальцы послушались только со второго раза, ногти впились в кожу до боли.

Хотя смерть — это слишком просто. Слишком просто для тех, кто делает такое с людьми.

***

Аль-джамбра, третий аукционный помост

Торги евнухов

— Продано! Восемь фениксов раз! Восемь фениксов два! Фениксов фениксов три! Номер двести три — продано! — молоток ударился о подставку с оглушительным звуком, как будто вколачивали последний гвоздь в крышку усыпальницы.

Косту сдернули за цепь с помоста, и он запнулся ногами за край, и чуть не полетел кубарем вниз.

Господин, который поднял вверх палочку и купил его себе — худой, нервный, щуплый, весь с ног до головы укутанный в белое, даже лицо наполовину закрыто тряпкой, замахал руками на слугу:

— Раз уже не ваше, так и беречь товар не надо! Нам калечные не нужны! Повредишь — ни одного феникса не получишь, — взвизгнул он гортанно.

И Косту перехватили поудобнее. Но так крепко, что на руке наверняка останутся лиловые синяки, плюс к тому десятку, которые уже украшали тело и спину.

— Продано! Продано! Продано! — ритмично стучал молоток. Коста вздрагивал от шума — уши стали очень чувствительны к звукам. — Продано! — вот забрали номер сто девяносто, юнца, с длинными косами, который молча проревел всё время, стоя перед помостом. Хотя получил кнутом не раз и не два. Плакать тоже было нельзя — лицо с будет опухшим, и это испортит товарный вид.

— Подтвердите право, — Косту толкнули вперед, в спину, и он сделал два шага. Старик, который купил себе нового евнуха, передал мешочек — там звякнули монеты, и, после удовлетворительного кивка распределяющего, жестом отправил “покупку” за спину.

Мужики из охраны нового Хозяина смотрели хмуро. Оглядев Косту с головы, до кончиков ног — они смачно сплюнули в сторону.

— Какой-то он дохлый…и неживой…

— И мелкий…

— Будешь тут дохлым, раз… — один из охранников похлопал по штанам спереди. Коста даже не повернулся в его сторону, просто не мог. Он смотрел исключительно под ноги — за утро в клетке в ожидании торгов, он уже понял, что это самое безопасное.

Не смотреть прямо в глаза — рабам запрещено, не держать ровно спину, не огрызаться, выполнять что сказано, молчать, если не спрашивают, не дерзить — а взгляд прямо это несусветная дерзость. Каждое из этих правил парой ударов было выписано на спине соседей. Кнутом.

Главное — он усвоил.

Это сраный долбанный мир. В котором выживают только те, у кого есть фениксы или сила. Это сраный долбанный мир, в котором ему не поможет никто.

— Да и зелья…наверняка накачали…

— Нужно было приезжать раньше, — гневно прошипел старик, — и искать лучше!

— Ну кто знал, что отправят сюда? Торги через декаду… — прогудел один из охранников, опустив голову.

— Молча-а-ать! — снова прошипел старик. — Сами! Вы слышите! Сами скажете “четвертому”!

— Но господин…

— Это наказание, за нерасторопность… Едем! Грузите его!

Мужики вздохнули, посмотрев на Косту — тоскливо и разом — отвели глаза.

— Сами скажете, сами скажете, — пробурчал один из охранников в спину старику в белом, который уже удалялся вниз по улице широким летящим шагом. — Можно подумать это мы виноваты…

– “Шестой” наверняка знал, он курирует торги, — подключился второй охранник, который придерживал Косту за плечи — тот пару раз шатнулся в сторону. — Знал и специально сказал поздно…У них давно стычки с “четвертым”, а тут — единственный ученик…

Коста слушал внимательно, запоминая каждое сказанное слово, старательно делая вид, что в прострации, пошатнувшись ещё раз.