18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Тайга Ри – Печать мастера (страница 47)

18

Он — устал. Устал смертельно. Устал ждать. Устал надеяться. Просто — устал бороться. И устал — жить.

Почему одним всё, а другим — ничего? Почему у одних есть дом, клан, сила и статус, а у него — рабский номер и стол целителя?! Чем он это заслужил?!! Чем?!!!

Заберите меня отсюда! Я хочу уйти! Сбежать! Исчезнуть! Растворится! Заберите меня отсюда… хоть кто-нибудь…

Вопросы тонули в сумраке без ответов, сознание плыло — звезды в окне двоились, троились, пока совсем не слились в одну большую серебристую круговерть и Коста отключился.

***

…под лапами хрустел снег. Наст твердый и крепкий легко выдерживал вес больших широких лап…

…усы шевелились, пытаясь уловить запахи… он дергал ушами, но слышал только свист ветра, шорох поземки и хруст снега…

…когти втягивались и вытягивались, мех — в пятнышку, серебрился в свете светила сверху и вспышках темных туч, которые плыли выше… каждая вспышка молний освещала далеко впереди серое заснеженное плато…

…все вокруг было серым и белым, тени искажались… горные вершины темнели вдали… и он бежал, чутко прислушиваясь… лапы ступали мягко…. он бежал, не зная куда, но зная, что он почти дома…

…серость вокруг, стеной повалил снег … и он начал вязнуть… хруст… не удержавшись, он скатился вниз по склону, жалобно мявкнув, перекувыркнулся в прыжке — мелькнул длинный пушистый хвост и крепко встал на четыре лапы… и отряхнулся, пофыркивая…

… “черное” сверху плыло прямо в его сторону, пронзенное серебристыми линиями вспышек, прошивало до земли… и он знал — от “черного” надо уходить… опасность…

… тропу вверх он нашел не сразу — прыгнул на уступ, на следующий, и мягко приземлился, шевеля усами… и….затих… след на снегу пах странно… его лапа тонула в чужом следе — больше в несколько раз… один след, второй, третий — цепочка следов шла наверх в гору… и тоже пахла опасностью… но… мягкая лапа примяла снег рядом — следы одинаковые… его поменьше, а тот — побольше… но — одинаковые…он не один…

… Мау… позвал он подняв морду вверх и шевеля ушами…. Мау… Мау… Эхо вдали откликнулось, подхватывая жалобный мявк… Мау… Мау… Мау…

…в этом месте он был — один… заснеженном… сером… пустом и совершенно безжизненном…

…лапы провалились в снег, он отфыркиваясь, тряс усами, но упорно лез вверх, прыгая… и звал… звал… звал…

…Мау… Мау… Мау… Мау… Мау… найдите меня… спасите меня… найдите меня……Мау…

…Мау…

…Мау…

— Разобьешь!!!

Коста пришел в себя рывом — миг — и он был во сне — ледяной снег вился поземкой, крепкие мохнатые лапы несли его вперед — миг — и он тут… где пахнет кровью, эликсирами и… ужасом.

— Складывай сам! — рявкнул второй голос и фиалы опять жалобно звякнули. Коста сквозь прикрытые ресницы изучал — двоих, которые ковырялись на дальнем столе комнаты — помощники целителя, вспомнил он.

Корабль. Трюм. Аукцион. Торги. Евнухи. Вспомнил он и сразу вспотел.

— Как думаешь — эти брать?

— Клади все, что пригодится, разберетесь на месте, ты видел, что творится в бараке… пять! Пять! Откуда они до завтра найдут пятерых новых в гаремы? А заказ то был!

Второй покивал головой, быстро пакуя в сумку бутылочки.

— Ладно мы — выкружили, выплели… А то — десяток евнухов им подавай, а потом за три дня до торгов — ещё один заказ клановый и найди им двенадцать, — сплюнул первый. — И чтобы круг был, и чтобы возраст, и чтобы хорошенькие….а то, что господин устанет всю ночь яйца отрезать так ведь…

— Заткнись, — бросил второй. — Радуйся, что не ты за третий барак отвечаешь. Иначе тебя самого с меткой на помост поставили бы, потеряй мы хоть одного…

Первый угрюмо заткнулся и подошел к Косте — проверил ремни, пощупал лоб.

— Слышь, этот не очнулся, но весь горячий и мокрый…

— И грань с ним, — огрызнулся второй. — Не до него сейчас. Господин придет — до рассвета закончит…

— Я бы остался проследить, — заныл первый.

— Следить? Он что, сбежит? Куда?! Привязанный и после зелий?

— А я бы последил…ну… давай… потом одна из твоих смен моя… а…

— Трупень!

— Я не видел семью две декады, господин меня отпустил, сейчас уже дома был бы — закончили с этим и всё, так эта драка, так не вовремя… а так я послежу… дома, — ухмыльнулся первый. — И завтра на рассвете вернусь обратно…

— Две смены, — буркнул второй, затягивая тесемки на сумке.

— Побойся Немеса! Одна!

— Две, — отрезал второй и закинул сумку на плечо — фиалы жалобно звякнули. — Ты с молодой женой будешь спать, а мне всю ночь торчать в бараке с господином, разгребая за рабами это дерьмо… Две, или ….

— Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руки первый. — Уговор! Встретимся на рассвете.

***

Больше Коста не спал. Серая марь, привидевшаяся ему в полусне-полуяви пугала ничуть не меньше, чем все вокруг.

Такого бескрайнего одиночества он не ощущал давно… и почти забыл это чувство… когда ты ползешь через снег один… отмерзают пальцы…метель хлещет в лицо… и ты прячешься за ступеньки, чтобы согреться… и стучишь, стучишь, стучишь… в каждую дверь, но тебе никогда не открывают. Никогда.

Хотя эту дверь — Коста с ненавистью посмотрел на вход в комнату — он предпочел бы, чтобы не открылась никогда. Звезды в окне сияли ярче, погас ещё один факел и стало темнее.

Рук и ног он уже не чувствовал. И просто ждал, прислушиваясь к каждому шороху.

Дверь за ночь в дальней комнате открывалась ещё дважды — щелкала задвижка и каждый раз сердце Косты просто проваливалось в желудок ледяным комом, но мгновения текли — наставала тишина, и он снова начинал ждать.

Ждать и молиться.

То, что мастер за ним не придет, Коста понял отчетливо, когда погас четвертый факел — кончилось масло.

То, что за ним не придет вообще никто, понял, когда погас пятый.

Молиться он перестал после шестого, оставшись в полной темноте, когда последний факел потух, зашипев. Ему не поможет вообще никто. Вообще никто не придет.

Потому что прожив тринадцать зим он вообще никому не нужен. У него ничего нет и никого нет… был мастер, но…

До утра он не сомкнул глаз — только он, тьма и звезды. Ледяные и холодные. Которым тоже все равно — одни равнодушно светили с небес.

Когда кромка в окне окрасилась красно-розовым, Коста смог согнуть два пальца — первый раз за ночь.

Рассвет он встретил с совершенно сухими глазами.

***

— … и как прошла ночь? Жена порадовала тебя в постели? — голос за дверью заржал, задвижка щелкнула и Коста быстро опустил вниз ресницы, переставая разрабатывать руку. Смех оборвался сразу, сменившись отборной руганью.

Его дернули за ремни, пощупали штаны и… снова выругались.

— Где господин?! Где?!! — зарычал один из помощников.

— Должен был вернуться… и закончить к рассвету… но… наверное он отрубился после барака, мы закончили поздно и…

— Стоило уйти на ночь — один раз! Один! Знаешь ведь — напьется, он всегда напивается… нужно было тащить господина обратно…

— Так и тащил бы! — огрызнулся другой. — Тащил бы! Нет, мы спим дома в постели, а потом…

— Нас прикончат… — простонал первый. — Всех в смене… Вторая тройка давно под нашего господина плетет… Гнездо змей, а не целители…

— Заткнись, — зашипел второй. — Лучше подумай, что нам делать.

— Что делать, что делать? Уже рассвет!!! И этот, — Косту больно ткнули в плечо, — давно должен быть готов и в бараке… Им нужно двенадцать рабов!!! Где мы возьмем ещё евнуха? Да нас самих на помост отправят…

— Заткнись, я сказал. Дай подумать, — ремни на руках Косты начали быстро отвязывать.