Тайга Ри – Печать мастера (страница 46)
— Торги завтра — заплатят хорошо…терпи. Куда потратишь фениксы?
— Отошлю своим, — тоскливо произнес первый. — Четвертую декаду ждут… это не у всех молодая жена в городе!
— Что, даже не выпьем?
— Выпьем…
— Девятого! Быстро! Если вы собираетесь чесать языками — я могу и их отрезать, раз они лишние, — раздраженно рявкнул целитель.
— Сие мгновение, господин…
Двое помощников подхватили следующего с пола, аккуратно и почти нежно взяв за ноги и за плечи, и понесли.
***
Одиннадцатого унесли к целителю только что — Коста с бессильной злобой смотрел, как голова мальчишки свесилась почти до пола, мотаясь из стороны в сторону. Пока. Мальчишки.
Коста готов был молиться всем богам разом, и вообще — кому угодно, лишь бы кто-то пришел, вытащил его отсюда… и спас.
Руки не слушались, язык — тоже, хотя он все последние мгновения напрягал мышцы изо всех сил. Ему нужно всего миг — два, иметь возможность открыть рот, сказать, наплести, уговорить, соврать… Но он даже моргал с трудом.
Через десять мгновений Коста от молитв и просьб перешел к требованиям и торговле.
Руки не двигались, шея затекла, угол обзора не изменился, но теперь Косте ничего не мешало смотреть вперед — перед ним не было никого, он остался последним.
Дверь скрипнула, приоткрываясь — полоска яркого света поползла по полу.
— Давайте последнего, и закончим с этой партией… — устало скомандовал целитель.
— Да, господин!
Косту подхватили под руки и за ноги, развернули, и — понесли.
— Моргнул? Или мне показалось?
— Пусть моргает, — пыхтя буркнул тот, кто тащил за ноги. — Эликсира добавим и проспит до утра… Аккуратнее!
Коста орал. Беззвучно. Дергался, но мог двинуть пальцем и на волос. Дышал, прогоняя в голове самые неприятные воспоминания — больно, плохо, страшно, унижение, трюм, наказание… но “дурная кровь” спала — не выходило.
— Закрепляйте.
Его усадили полусидя, развели ноги, привязали ремнями — в двух местах, защелкнули кожаные кольца на руках, и одно на шее и на лбу — и только тогда, когда ему подняли голову, Коста смог рассмотреть — факелы на стенах, много света, тени на потолке, огонь печи — алхимическая, столы с фиалами и ретортами, и… целитель в зеленом, отхлебывающий прямо из бутылки. Пахло самогоном, жженым маслом, дымом, и — кровью.
— Добавьте ему из первого фиала — треть… — скомандовал целитель, заглядывая ему в глаза, и прикладывая палец к шее… — нет, лучше половину… иначе очнется в процессе…
Коста смотрел — пытаясь моргнуть изо всех сил: “нет-нет-нет-нет, пожалуйста, нет, нет, нет”. Черные глаза напротив остались бесстрастными.
— Это только работа, мальчик, не вини меня, семья есть у всех и они хотят есть, — вздохнул бородатый целитель. — Ты думаешь мне это нравится? — он мотнул головой в сторону стола, на краешке которого стояла бутыль самогона. — Не нравится… Вини мне меня… вини — кланы. Общество, — он сплюнул в сторону, — Мару, Немеса, Великого… кого угодно… Раз заведено иметь гаремы — их кто-то должен обслуживать… И жизнь на этом не заканчивается…
— Господин… — рядом с Костой булькнуло что-то в фиале.
— Лей.
— Разжимай зубы… да не пальцами — откусит…
В рот косты сунули деревянную палочку и воронку.
— Давай…
Вязкое, горькое, прохладное хлынуло в горло и Коста поперхнулся.
— Хватит. Ждем десять мгновений и заканчиваем.
Зрение опять поплыло — голова дрогнула, но не упала на грудь, жестко привязанная ремнями.
— Господин, а…. раз это последний… могу я сегодня уйти пораньше? Не видел семью две декады, все время, как к торгам готовились… — просительно заныл один из помощников.
— Можешь.
Мгновения текли, Коста боролся со сном изо всех сил — считал, перечислял кланы, читал стихи, повторял штрихи, вспоминал карты — что угодно, чтобы не потерять сознание и вернуть контроль… но… “дурная кровь” не отзывалась.
— Время, господин…
— Начали…
Шум в другом помещении — хлопнула дверь, раздались торопливые шаги, услышали все — целитель развернулся, отложив инструменты, которые тщательно протирал.
— Господин! Господин целитель! Сир! Срочно в третий барак! — запыхался вбежавший в комнату надзиратель и облокотился на колени, опустив голову вниз, пытаясь отдышаться.
— Третий? Что там?
— Это гаремный…
— Га… гаремный барак, там вспыхнул бунт, есть убитые…
— Сколько раненых? Повреждения? Собери как обычно, — целитель взмахнул рукавом и один из помощников, начал быстро складывать фиалы в переносную сумку — бутыльки стукались друг о друга.
— Не знаю, господин… ничего не сказано… просили поторопиться… меня сразу послали за вами…. торги уже завтра!!! Все заказы клановым, если не досчитаются хоть одного или кому-то не хватит….
— Идем!
Дверь хлопнула глухо, оставляя Косту в тишине. Тени от факелом плясали на стенах.
Коста прикусил щеку изнутри — раз, два, три… чтобы боль вернула ясность.
Он выдохнул с трудом, собрал все силы и вдохнул, выдохнул и вдохнул, выдохнул и вдохнул, пытаясь выдержать ритм. Дыхательные упражнения разгоняли кровь — ему нужно вернуть подвижность и выгнать зелье.
Раза с десятого у Косты получилось поймать ритм и он больше не отвлекался, сосредоточившись только на одной задаче.
***
Счет времени он потерял, погасло два факела из шести и стало темнее, звезды за окном сияли ярче — Коста видел край неба в окне у дальней стены.
Ничего не получалось. Он пробовал столько раз, что сбился, начиная снова и снова. Вспотел, но все, что вышло — едва-едва пошевелить кончиками пальцев на одной руке, и уж точно не выкрутить руку из ремня.
Коста устал. Устал дышать, устал прислушиваться к каждому шороху, устал сохранять сознание и устал плакать — на это он тоже не мог повлиять. Слезы просто катились вниз теплыми дорожками.