Тайга Ри – Печать мастера (страница 17)
Коста посторонился, пропуская служанок из прачни с чистым, замерзшим до хруста бельем.
— С дороги!
— Куда прешь? Сто-о-ой! Ты кто? — мальчишка, метлой преградивший ему путь, сдвинул шапку на затылок и оглядел Косту с головы до ног. — А-а-а… ученик приглашенного писаря. Чего топчешь дорожки — мету, не видишь?
Коста видел. Наставника Хо увели в сопровождении охраны почти сразу — знакомиться с Семьей. Ему Мастер сказал только одно — “жди здесь” и показал жестами — “наблюдать”.
— Мастера жду…
И Коста наблюдал и “впитывал”. Каждую мелочь.
— Тью… ждать будешь долго, — сочувственно присвистнул мальчишка, — туда девчонки только чай в гостинку отнесли, и заказали ещё… держись следом и не топчи снег — покажу поместье…у нас такое поместье, нигде на Севере такого нет больше… — гордо произнес слуга.
Коста пристроился с сзади и шагал следом, слушая, как с откровенной гордостью рассказывает слуга.
— …дорожки видал, какие? Белый камень! Такой только в новый город привезли и к нам, с края предела, с каменоломен… там конюшни, и дома слуг — мальчишка бестолково махал метлой по сторонам, — … там флигель, библиотеку перетаскивали три декады — во сколько книг! В Новое крыло, второе отстроили, ещё два будет…
— А там? Почему крыша такая странно плоская? — Коста прищурился, рассматривая странную форму.
— Пфыр, сир приказал. Говорит там когда-нибудь будет сад, когда силы хватит, чтоб купол держать… но где это видано, зимой и сад разбивать, да ещё и на крыше? И силы прорва… Это все маг-архитектор — с Юга выписали, ко-о-о-нтра-а-акт, — многозначительно протянул мальчишка. — Там старый двор, направо… сворачиваем направо! Я ещё задний мету — два обхода за день, и снег падает ведь окаянный и падает… твари его задери, — зло сплюнул в сугроб.
С крыльца заднего — четыре ступеньки, спускался знакомый менталист, который десять декад проверял их отряд перед каждым спуском вниз, и рядом девочка в сером плаще, весело прыгающая рядом. Коста вскинул голову кивнуть, но его резко дернули за рукав в другую сторону.
— Не смотри на них… подальше надо держаться… как в глаза посмотрят, всю душу вынуть могут… девчонка ещё ниче, но дурная — страсть, а отец — вообще лучше не подходить… видел прядь сбоку? Белая? Так Великий шельм метит… — мальчшка остановился пережидая. — Уйдут — дальше пойдем мести.
Они дождались, пока менталист и девочка, прыгающая вокруг ушли вдоль ограды.
— Разве не все слуги равны?
— Равны, да другие ровнее прочих, — мальчишка сердито надвинул шапку на лоб. — Ходят, нос задирают, хотя все знают, что мыслежоры хуже рабов последних — у рабов одна печать, а у этих — по две, — закончил он шепотом. — Чтобы не сбежали. И на прошлой декаде у юной госпожи Мэй игрушка пропала, так всех выстроили в ряд и как давай смотреть… За что любить то их? Завсегда сиру сдадут. Венга, наша кухарка, говорит, если долго им в глаза смотреть вообще никаких мыслей в голове не останется — все сожрут!
Коста моргнул, наблюдая как девочка в сером, уже коротковатом для ее роста плаще, взяв под руку отца поворачивает по дорожке в сад.
— Хотя Венгу слушать… Вон, — мальчишка толкнул его локтем в бок, показывая на пару молодых горцев, — видал? Тот, что слева, пониже, теперь муж дочери Венге, та такая страшенная, — служка хихикнул, — что никто из наших не взял, а горцам что? Этим любая сойдет!
— Эй, ты чего языком метешь?! Тебе метлу в руки дали языком мести?
— Ай-яй-яй-яй… — верещал мальчишка. Дородная мистрис догнала их во дворе и схватила слугу за ухо, выкручивая.
— Быстро закончил и на кухню! А ты, — бросила она Косте, — возвращайся в сад! Задний двор — не место для пришлых!
***
Коста обогнул дом и бродил уже мгновений тридцать, стараясь держаться от слуг подальше. Рассматривал окна на втором ярусе дома и рисунок на шторах, прямые деревянные балки, подпирающие скат. Трогал кончиками пальцев шероховатые камни ограды, изучал сад — явно разбитый на квадраты только прошлой весной, в каждом стояли маленькие, подвязанные к колышкам саженцы, смотрел, как светило играет на краешке черепицы второго ската крыши, как…
— Кто ты?! Имя и род!!!
Кончик нефритовой флейты, на котором враждебно покачивалась белая кисточка, смотрел прямо на него.
— Имя и род! И что ты делаешь в моем саду?
— Коста, юная сира…
Он опустил глаза вниз, чтобы скрыть смешинки. Пухлая, как маленький шарик, девочка, в белоснежной лисьей шубке с рыжими подпалинами на краях воинственно задрала подбородок.
— …писарь, младший каллиграф, по приглашению сира…
— А, ты тот, кто ходил с отцом! И будет рисовать надпись! — флейта опустилась. Девочка улыбнулась — на щечках показались ямочки, и Коста снова опустил взгляд на чуни, чтобы скрыть смешинки — ну чисто белая рисовая булочка.
— Мэй-Мэй! Где вы?! — голос донесся издали. — Мей-эр! Юная леди, вас ждет учитель музыки…Мэ-э-э-й-э-э-э-р!
— Ох, бежим, — девчонка схватила Косту за рукав и потащила по дорожке, спрятавшись за невысокой оградой, которая опоясывала внутренний сад, они присели и отдышались.
— Не хочу играть, — пояснила ему девочка. — Скажу, что ты меня отвлек, — черные глаза сияли лукавством.
— Но я не отвле…
— Смотри, — девчонка дернула его за рукав, капюшон свалился с головы и он увидел детские косы — значит ей ещё и восьми зим нет. — Вот то… нет, не туда смотри, вот туда… Вон, видишь… Третье дерево с краю. Я сажала сама!
Коста посмотрел на “дерево” — чахлый саженец едва ли с девочку ростом. Та выпрыгнула из укрытия, подбежала и встала рядом.
— Видишь? Сейчас мы одинаковые, — девчонка провела ладонью над головой. — Пройдут зимы и оно обгонит меня. И все поместье будет в цвету. Это персики, их везли с самого Запада, отец сказал не все переживут зиму, но когда-нибудь аллеи зацветут и… — тараторила девчонка.
— Мэй! Вот ты где…
Коста вздрогнул и осторожно обернулся — голос раздался прямо за его спиной — мальчик, в плаще на волчьем меху, примерно его возраста, стоял, заложив руки за спину.
— Братик…
— Мэй-эр, тебя ищут по всему поместью, почему учитель должен ждать тебя? Почему флейта вся в снегу? Почему ты без капюшона?
— Скорпикс, а не брат, — топнула ногой пухлая булочка, и грозно взмахнула флейтой. — Я тебя не люблю!
— Мэй-эр Вэйлиент Блау, — отчеканил мальчишка. — Не при гостях. Сейчас ты выполнишь традиционный поклон, найдешь дуэнью и принесешь самые искренние извинения за опоздание.
— Не буду, — топнула ногой Мэй. — Ты отвернулся и меня не видел!
— Мэй-эр!
— Не буду! Или я скажу, что ты делал на конюшне вчера с той служанкой…
— Мэй-эр Вэйлиент!!!
— Аксель Праймус, Аксель Праймус, Аксель Праймус…
— Быстро! — кончики пальцев юного сира вспыхнули тьмой.
— Скорпикс! — выдала девчонка, крутнувшись, высунула язык и умчалась по заснеженной дорожке.
— Мэй!!!
Но белая шубка уже исчезла за поворотом сада.
— Младший Писарь, — утвердительно обратился к нему мальчишка таким тоном, что Коста непроизвольно выпрямился, готовясь защищаться. — Который спускался с отрядом отца…
— Вас ищет Наставник, молодой господин, — менталист, за спиной которого пряталась девочка поклонился. — Тренировочная площадка.
Мальчишка ушел, не удостоив никого из них кивком и Коста выдохнул, ощущая, как что-то расслабилось внутри.
— Юный ученик мастера… Таби, поприветствуй молодого мистера, — менталист подтолкнул дочь за плечи и та сделала шаг вперед, присев. Плащ действительно оказался коротковат. Более смуглая, чем северяне с живыми любопытными глазами. Коста одернул верхний стеганый халат и неловко кивнул в ответ.
— Я рекомендовал бы держаться от младшего наследника … на расстоянии, — закончил менталист аккуратно. — Юный господин — первый Аксель в роду Блау унаследовал очень вспыльчивый характер. И от Главы тоже, — добавил он, проследив за взглядом Косты.
Вдалеке, в самом начале аллеи с парадного крыльца трое слуг спускали стул, на котором сидел, укутанный в меховое покрывало старик. Стул, с приделанными снизу полозьями. Слуги справились и импровизированные сани медленно поползли по дорожке — снег тихо поскрипывал под полозьями.
— Глава предпочитает уединение… Таби!!!
…у Косты кружилась голова и давило виски. Он проморгался и увидел перед собой глаза менталиста.
— У вас кровь…
— Слабость источника иногда дает о себе знать, — менталист аккуратно вытер кровь под носом. Черные волосы припорошил снег, такой же белый, как седая прядь. — У вас тоже просто закружилась голова — бывает при смене погоды…
Коста согласно кивнул, хотя у него не бывает.
— Таби. Попрощайся с молодым мистером. Мы уходим.