Тайга Ри – Печать мастера (страница 19)

— Трус, — повторил старик Хо. — Причина — страх. Ты просто боишься ошибиться.

— Нет!

— Боишься так, что не можешь писать. Самое простое — это отказаться. Нет доски — нет ошибок.

— Да нет ж-ж-же, — Коста начал заикаться. — Мастер был прав — у меня недостаточно опыта, доску должен рисовать учитель и…

— Трус, — жестко повторил Наставник Хо. — Жалкий. Трус. Недостойный пути мастера. Когда я учил тебя сдаваться раньше, чем попробуешь?

— Я п-п-пробовал! Две декады! Пробовал! — от обиды Коста не сразу смог сглотнуть.

— Когда Блау сказал, что отдаст заказ тебе — моему ученику, — продолжил мастер тише, — я был против ещё и потому что ты — не готов и ты — слаб. Слаб не телом, слаб — духом.

Коста заморгал — часто часто и стиснул руку в кулак.

— Твоя слабость — это страх. Ты не откажешься от заказа. Ты сделаешь его. Есть клановые каллиграфы, есть мастера в пределе, которые с радостью написали бы всё, что угодно, но не справились бы. Постичь суть рода Блау может только тот, кто спускался на двадцатый. Я тоже был там, — продолжил мастер Хо тише, — но я не смогу написать… груз прошлого исказит суть. А ты ещё живешь будущим, щенок. Ещё хочешь оставить след в Хрониках. Тот, кто видит будущее — связь поколений, достоин писать, щенок. Иди. И ищи «суть». И не возвращайся, пока не почувствуешь.

***

Хотелось есть. Спать, а ещё изорвать все пергаменты на мелкие кусочки.

Коста скинул верхнее покрывало с кровати, запер хлипкую дверь и погасил свечи. Устроился посередине на полу и закрыл глаза.

Что есть «суть»? Что есть «суть» рода Блау?

Породнившиеся? Заклинатели? Повелители тварей? Владеющие Гласом? Одаренные-больше-прочих? Что есть суть? Смотреть в будущее, так сказал Мастер.

…Но вместо будущего перед глазами упорно вставала смешливая булочка Мэй-эр с ямочками на щечках. Зимы будут идти, персиковые саженцы приживутся и вытянутся…Сезоны будут сменять сезоны, и однажды сад поместья Блау осыпят лепестки персиков…

…Два крыла достроят, зимний сад на крыше — Коста почти видел, как яркие лучи светила играют на витражах…

…Булочка Мэй-эр вырастет, у нее будут дети и поколения за поколениями, спускаясь в алтарный зал они будут видеть надпись над входом…

…Первый Аксель в роду Блау станет мужчиной, и через десять зим не отец, а он, соберет отряд зачистки и поведет их вниз…

Поколения за поколением.

Зима за зимой.

Сезон за сезон.

Блау хранят Блау.

***

Ступеньки под весом мастера Хо надсадно скрипнули, и он застыл, чтобы не помешать, но ученик не обращал внимания. Внизу на столе, озаряемом светом огня, были расстелены пергаменты, прижатые пиалами и чайником.

Кисть взлетала и опадала, руки скользили вдохновенно, он чертил с полуприкрытыми глазами.

Танец огня, света, теней и туши. Танец сути.

Малец уснул там же, через пятнадцать мгновений, и старик спустился вниз. Обошел стол, помедлив, и выдохнул. Когда прочитал. И украдкой вытер предательски повлажневшие глаза.

Он — справился. Он — смог. Все говорили, что он — не сможет, что нельзя научить видеть “суть”. Нельзя, если круг ниже третьего.

— Я смог, — прошептал он беззвучно. — Вы говорили я никогда не смогу… но я — смог. — Хо потер бесполезную печать пальцами — простой кусок металла, который ещё никого не сделал мастером. — Вот теперь я — Мастер, учитель…

Ещё пару проверок и он сможет написать, что ученик Хо вырастил достойную замену. Достойную продолжить общее дело. И сможет вернуться. Представить Учителю своего ученика.

Сколько зим он не видел побережье и ласковые волны теплого Бирюзового моря? Сколько? Шестнадцать зим? Пятнадцать? Десять из которых, с того самого момента, как кланы начали договариваться об отправке новой экспедиции к “неизвестным землям” — он провел на Севере. Следил и наблюдал, пил и подкупал, развязывал языки и запоминал.

И только сейчас Хо смог постичь смысл странных слов, сказанные ему на прощание Наставником: “Умирать мне больше не страшно”.

Умирать больше не страшно, потому что теперь он никогда не умрет. Потому учитель продолжается в своем ученике. Он будет жить до тех пор, пока рука мальца держит кисть. Жить в его учениках, и в учениках его учеников.

Коста спал.

Не громко трещали дрова в камине. Косые тени ложились на кусок пергамента на столе.

Глядя на надпись, выведенную рукой ученика, Хо видел перед собой не черные линии туши, а бирюзовые волны, голубые облака и чаек в вышине. Старые камни растрескавшейся мраморной доски Го пахли сандалом, над любимой чашкой учителя вился пар… и так…

…поколение за поколением.

Зима за зимой.

Ученик за учеником.

Сезон за сезоном.

“Блау хранят Блау ”.

Глава 8. Право на выбор

Старый Керн, кухня в пекарне

Коста сушил сухари.

Думал, вздыхал, крутился на неудобном стуле у большой печи, вскакивал — вовремя пошевелить, чтобы не сгорели, снова вздыхал и садился обратно.

В пекарне думалось хорошо — вдова с дочерью споро наминали тесто и девчонка уже не раз получила за то, что открыла рот — с хлебом следует работать молча. Ему же — в обмен на то, что подновил вывеску лавки — два дня подряд выделяли подсохшие лепешки, которые не разошлись.

— Горит! Следи же! — рявкнула мистрис, и Коста очнувшись, снова начал шевелить небольшие кусочки лопаточкой.

Можно думать и так, без сухарей, но гораздо лучше думалось с сухарями, зная, что у тебя уже насушено пару мешочков, и сегодня будет ещё два. А четыре уже можно растянуть, если есть по две горсти в день, то почти на декаду.

Сухари Косту успокаивали.

Дела и вопросы мастера последнюю декаду стали совсем странными. Вчера старик Хо завел разговор о том, чего он, Коста, хочет от жизни.

Очень простой вопрос.

Коста хотел жить. А жить, значит знать, что ты будешь есть завтра, на чем спать, иметь тушь и кисти, чтобы рисовать. Все очень просто.

— Жить — это есть, спать и рисовать? — переспросил Мастер.

А что ещё нужно? Коста пожал плечами.

— И фениксы на запас, чтобы точно были.

— И все?

Это не всё, но этого — хватит. Так живут все. Если есть фениксы в кармане и крыша над головой, чего ещё хотеть от жизни?

— Лавку, — подумав, выдал Коста. — Своя, чтобы доску повесить сверху, и первый ярус для приема заказчиков, и чтобы свет внизу был хороший — устроить мастерскую. А второй ярус — личные комнаты и для семьи. И, чтобы заказов много было.

— Что ещё?

Что ещё? Ну что ещё? Потом можно разбить садик на заднем дворе, подкопив на выкуп — жениться, выбрав себе девушку из хорошей проверенной семьи со связями, завести детей.

Мастер Хо тогда рассмеялся. И смех был обидным, хотя Коста не понял, почему.

— Ещё написать картину, поставив печать, — тихо дополнил Коста.

— Ещё!

— Взять учеников…

— Ещё!