Тайга Ри – Печать мастера (страница 18)

Девочка присела в глубоком поклоне, но на этот раз не подняла на него глаз.

А через мгновение Коста склонился и стоял, согнувшись и глядя вниз, пока тихое поскрипывание снега под полозьями не стихнет — слуга неспешно катил вперед по дорожке импровизированные сани.

***

Старый Керн, флигель пекарни

Весь вечер Наставник смотрел на огонь. Сидел внизу, вытянув вперед длинные ноги, и прокручивал в пальцах пробку от бутылки с самогоном. Десять мгновений, двадцать, шестьдесят.

Подкидывал пробку вверх, ловил, прихлопывая ладонью и снова подбрасывал вверх. В сторону ужина, который Коста принес из пекарни и тихо поставил на стол — даже не посмотрел.

Коста сходил наверх, зарисовал все самые яркие моменты дня и то, что больше всего впечаталось в память, выполнил вечерний медитационный круг, и даже исписал два свитка четвертым каллиграфическим шрифтом.

Но, когда спустился — наставник так и сидел внизу, почти в полной темноте, глядя на прогоревшие угли.

— Стой! — от неожиданного окрика Коста не удержал поднос, который решил убрать со столы — чашки протяжно звякнули. — Сколько троек охраны ты насчитал сегодня на первом круге поместья?

— Три.

— Шесть. Если бы ты тратил время правильно, то мог бы узнать у слуг, смены охраны. Сколько ступенек на крыльце заднего двора?

Коста напряг память, вспоминая менталиста, девочку… шаг, два… прыжок…

— Четыре.

— Пять. Пятая занесена снегом. Что это значит?

Коста молчал, думая.

— Что это значит, щенок?

— …что-о-о… я не вижу “суть”?

— Это значит, что слуга плохо чистит ступени, в принципе плохо выполняет свои обязанности, ленив, не исполнителен, и тропинки будут занесены снегом, на которых отпечатаются следы, если по ним кто-то пройдёт…

— Мастер…

— Какой высоты ограда опоясывает сад?

Коста ответил без запинки.

— Какое крыло будут пристраивать третьим по весне?

— Западное.

— Сколько окон выходит в сад со второго яруса?… Какие саженцы посадили в саду?… Через какой вход можно незаметно покинуть поместье?…Из какой каменоломни везли материалы для строительства?…

Три. На три вопроса Коста ответил неверно.

— Плохо. Щенок, — спокойно констатировал Мастер. — Задача писаря — наблюдать и быть незаметным. Ты не справился ни с первым ни со вторым. И теперь….нужно отказать юной Мэй-эр, которая непременно хочет получить несколько уроков каллиграфии.

Коста опустил голову.

— У нас… проблемы с заказом рода Блау, мастер? Как… как с зачисткой?

— Хуже, — Наставник выбрал пару поленьев и подбросил в очаг. Дрова занимались лениво, потрескивая. — И ты повзрослел, щенок. Раньше ты бы спросил — сколько фениксов заплатят, нам хватит на декаду или на две?

Коста порадовался тому, что снизу достаточно темно. Щеки вспыхнули жаром. Потому что этот вопрос он хотел задать вторым. Во сколько сир оценил услуги каллиграфов? И сколько из золотых кругляшей выделят лично ему — Косте?

— Заказ брать не следовало, мастер?

— Следовало, не следовало… от тебя здесь ничего не зависит. Пройдоха Хо, спившийся пьяница и его ученик, — мастер вздохнул. — Собери вещи.

— Мы переезжаем? Опять? Куда?!

Коста отставил поднос в сторону.

— Вы только сегодня прикрепили вывеску над флигелем! Утром всё было хорошо, карты приняли, я думал, мы начнем новую жизнь, начнем брать простые заказы и…

— Собери вещи, щенок.

Смолистые дрова затрещали и пламя взметнулось из камина вверх, осветив глубокие морщины на лице наставника.

— Просто собери вещи. Когда я завершу заказ нужно успеть забрать подорожные…

— Но…

— Твоя задача просто сделать свою работу. Ты уже рисовал “Мирию” — справишься, — отрезал Мастер.

Уже рисовал? Справишься? Тогда у него просто не осталось выхода — сначала старик Хо запил, а потом вообще пропал на пару дней!

— Блау назначат ритуал, как только Глава увидит заказ, — продолжил Хо. — Если нам повезет… мы получим расположение рода, если нет…

— Какой ритуал, мастер?

— Смена Главы рода. Сир Блау снимет печать Наследника и примет печать главы. Сколько Глав кланов находится сейчас в Северном пределе?

Коста открыл рот и закрыт. Он — не считал.

— Плохо, щенок. Шесть сейчас здесь, и девять в Хаджере. Глава это не только печать и ответственность за клан, это — сила, с которой следует считаться. Сила, которая сдвинет камни на доске, сила, которая даже после смерти должна приносить пользу клану. Они и так тянули несколько зим, пока младшему наследнику не подойдет время проходит испытания. Алтари нужно подпитывать, чтобы род не угас. И нет ничего сильнее добровольно принесенной жертвы, — закончил мастер тихо. — И когда глава Блау взойдет на алтарь, мы должны быть как можно дальше отсюда.

***

Три декады спустя

Коста честно пытался. Думал над надписями, переводя черновик за черновиком. Столько бесценной бумаги, что Наставник уже начал ворчать. Пытался, но так и не смог “постичь суть”.

Большую доску поместья Блау Коста закончил за декаду — сейчас ее покрывали лаком на десять слоев. А над доской для алтарного зала он бился уже две декады и не продвинулся ни на шаг. И слова сира Блау, ранее сказанные наставнику в один из визитов к ним, так и всплывали в голове.

“ Его предел — старший писарь, Хо. Малец смел и заслужил уважение отряда. Посредственность, но ему можно доверить спину, он умеет молчать, и у него отлично поставлена рука и крепкая память. Такого я бы принял в клан, Хо. Я могу оставить его. Младшим писарем. С неполным вторым кругом ему никогда не стать Мастером. У вас же не изменились правила и мастерство не нужно подтверждать печатью силы?”

Посредственность. Никогда не стать Мастером.

“Будет копировать свитки, переписывать книги, писать аудиенции… мало ли работы. Ему не идется спать по углам в тавернах, в ожидании, найдешь ты очередной заказ или нет. Место кланового писаря и каллиграфа не самое плохое.

Мальчишка навсегда останется никем. У него просто не хватит сил, чтобы закончить и вдохнуть жизнь хотя бы в одну картину! Так пусть будет тем, кем может. Копировщиком, писарем, картографом. Делает копии, заполняет свитки — это его предел! Пусть просто будет тем, кто он есть — мечты хороши только тогда, когда есть сила!”

Ответ Мастера тогда Коста тоже помнил отчетливо — такие слова старик Хо запрещал ему использовать в “приличном” обществе. И сказал, что у него — Косты — есть выбор, и этим он отличается от раба и вассала.

“Суть” не постигалась. Безжизненные штрихи один за другим рождали такие безжизненные слова на листе. В них не было силы, не было движения, не было того, что составлял бы суть рода Блау.

Вместо строгих линий выходили мягкие, как пухлые щечки с ямочками, и смешливые… совсем не подходящие для родовой доски.

Посредственность.

Коста свернул свитки, и пошел к мастеру. Признание собственных ошибок — это истина, а кто, как не каллиграф должен отражать истину в штрихе? Чтобы писать честно — нужно видеть суть в себе самом.

Свою суть он постиг давно и отчетливо. Он — посредственность.

— Чего тебе, малец? Опять кончился пергамент? — старик Хо быстро прикрыл тряпкой набросок — он тоже работал, уже почти декаду, но так и не сказал Косте над чем, и целое не удавалось увидеть ни одним глазом — мастер тщательно запирал дверь плетениями. Хотя декаду назад он успел рассмотреть несколько набросков — лицо сира Блау наполовину в тени, улыбающуюся Мэй-эр и ещё двух детей, одного — совсем ребенка.

— Я не смогу, мастер, — выдохнул Коста раньше, чем успел передумать. — У меня не выходит. Вы были правы — я слеп и не вижу суть. Не могу уловить. Я хочу отказаться от зака…

Подзатыльник прилетел раньше, чем он закончил и Коста больно прикусил язык.

— Щенок, — наставник тщательно вытирал полотном палец за пальцем от туши. — Для любого мастера позор иметь такого трусливого ученика.

— Я не…