Тая Север – Между звезд и руин (страница 60)

— Ты же ничего не понимаешь, — тихо прошептал Дирк, наклонившись ко мне. — Он сказал, что я крутой и теперь совсем взрослый.

Я почувствовала, как Фьюэль приятно согревает горло, а атмосфера праздника начинает расслаблять. Но напряжение между Ксаром и Дирком всё ещё витало в воздухе, создавая особый, почти осязаемый фон для этого торжественного вечера.

Правитель произнёс что-то ещё и выразительно указал рукой в нашу сторону. Его взгляд, казалось, пронизывал насквозь, а голос эхом отразился от высоких сводов зала.

Ксар недовольно поморщился. Его лицо на мгновение исказилось гримасой раздражения, но он быстро взял себя в руки.

— Сейчас вернусь, — шепнул он мне, едва касаясь губами моего уха.

Он направился к отцу, его уверенная походка контрастировала с напряжённым выражением лица. Дирк, заметив это, усмехнулся и последовал за братом.

Два сына приблизились к отцу и синхронно опустились на одно колено, выражая глубочайшее почтение. В этом жесте читались одновременно достоинство и смирение. Правитель что-то говорил им, его голос звучал строго и властно, а жесты были размашистыми и уверенными.

Я стояла в стороне, чувствуя себя чужой на этом празднике. Жаль, что я не понимала ни слова из их разговора, ни единого смысла в произносимых фразах. Язык астарийцев казался мне чужим и загадочным, как и они сами.

Гости продолжали перешёптываться, бросая на меня любопытные взгляды. Некоторые из них, заметив моё замешательство, отводили глаза, словно понимая, что я здесь лишняя.

Музыка в зале продолжала играть, создавая странный контраст между торжественностью момента и моей внутренней растерянностью. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой, пока братья стояли перед отцом, склонив головы в поклоне.

Внезапно музыка в зале изменилась — быстрая мелодия сменилась на медленную, чувственную. Новая мелодия наполнила пространство, создавая атмосферу загадочности и предвкушения.

Мужчины начали приглашать женщин на танец. Пары плавно скользили по залу, их движения были отточены и грациозны. Платья, украшенные драгоценными камнями, переливались в свете огней, а их длинные шлейфы плавно развивались при каждом движении.

Я стояла совершенно одна, чувствуя себя лишней на этом празднике. Все вокруг были погружены в танец, их лица светились счастьем и умиротворением. Я наблюдала за ними, чувствуя, как внутри нарастает странное чувство одиночества.

Взгляд невольно скользнул в сторону правителя и его сыновей. Ксар всё ещё стоял рядом с отцом, но теперь его лицо выражало не только раздражение, но и что-то ещё — возможно, беспокойство. Дирк же, напротив, выглядел расслабленным и довольным.

Музыка продолжала играть, а я всё стояла у стены, чувствуя, как с каждой минутой становится всё более чужой в этом мире.

Моего плеча внезапно коснулась тёплая ладонь. Знакомый терпкий аромат парфюма мягко окутал меня, вызывая лёгкую дрожь. Я быстро обернулась и оказалась лицом к лицу с пронзительным взглядом огненных глаз Хилла.

В его взгляде читалось что-то странное — смесь раздражения и заботы, словно он сам не до конца понимал, зачем подошёл ко мне. Но его рука, лежащая на моём плече, была твёрдой и уверенной.

— Можно украсть тебя на один танец? — произнёс он низким голосом. — Не могу смотреть, как ты стоишь в полном одиночестве.

48. Незаконнорожденный

На Хилле был необычный наряд — классический чёрный костюм, который резко выделял его среди разодетых в традиционные Астарийские одеяния гостей. Строгий крой пиджака подчёркивал его атлетическую фигуру, а чёрная бабочка вместо обычного галстука добавляла образу элегантности. Его длинные волосы были собраны в хвост, но несколько непослушных прядей выбились, создавая впечатление слегка небрежного, бунтарского вида.

— Я совсем не против, — улыбнулась я. Его большая тёплая рука легла на мою талию, и сердце забилось чаще. Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала прикосновение его ладони, и это вызывало приятную дрожь.

Обернувшись, я мельком взглянула на Ксара — он был поглощён разговором с отцом и даже не смотрел в нашу сторону. «Ничего страшного не случится, если я один раз потанцую с Хиллом», — подумала я, устав от одиночества у стены.

Хилл осторожно взял мою ладонь в свою, а я положила руку ему на плечо.

— Тебе очень идёт это платье, такая красивая... — прошептал он, слегка наклонившись ко мне. Его голос был мягким и бархатистым, вызывая лёгкое смущение.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как краснеют щёки.

Музыка окутала нас, создавая ощущение, будто весь зал исчез, оставив только нас двоих. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Хилл уверенно вёл, а я просто плыла по волнам танца, растворяясь в его ритме. Его взгляд не отрывался от моего лица, а на губах играла лёгкая улыбка.

Мы кружились в танце, и с каждым движением я всё больше погружалась в этот момент — в тепло его рук, в аромат его парфюма, в мелодию, которая словно была написана специально для нас. Время будто остановилось, оставив только нас двоих в этом волшебном мгновении.

— Насчет твоего настоящего имени... Девушек с таким именем оказалось не так уж и много. Я смог кое-что узнать. Если это не ошибка, то на нашей планете ты числилась без вести пропавшей. Ты пропала в возрасте пяти лет. Твоя мама подавала множество запросов на твои поиски, но всё было без толку, — тихо произнёс Хилл, склонившись к моему уху. Его голос дрожал от напряжения, а руки крепче обхватили мою талию, когда я слегка оступилась в танце.

В голове зароились мысли. Это значит, что меня кто-то похитил? Или я просто потерялась? Ничего не помню... В моём видении мама несла меня на руках по этому жуткому туннелю... Что случилось с отцом?

— Мои родители живы? — задала я самый важный вопрос, который тревожил меня с момента начала видений. Мой голос дрожал, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Хилл посмотрел на меня с искренним сочувствием и медленно покачал головой. Его взгляд был полон боли, словно эта новость ранила и его тоже.

— Мне жаль... — прошептал он, и его большой палец нежно погладил мою ладонь.

Мой мир только что рухнул. Внутри до последнего теплилась надежда на то, что мои родители живы и ищут меня, что они смогут мне всё объяснить, рассказать, что же произошло с нами и как я здесь оказалась. Но теперь это было невозможным.

Слеза предательски скатилась по моей щеке, и я почувствовала, как Хилл крепче прижал меня к себе. Его тепло и сочувствие были единственным, что сейчас удерживало меня от полного распада. Музыка продолжала играть, но я уже не слышала её — в ушах стоял гул, а перед глазами всё плыло.

— Тише, — прошептал он, — всё будет хорошо.

Но я уже знала, что ничего не будет хорошо. Моя прежняя жизнь, мои родители, моё прошлое — всё это исчезло, оставив после себя лишь боль и вопросы без ответов.

— Есть ещё кое-что, — продолжил Хилл, — У тебя есть старший брат. Но он также числится пропавшим. После смерти родителей о нём ничего неизвестно.

В моей душе внезапно поселилась надежда. Может быть, мой брат жив? Может быть, он знает, что случилось с нами? Мысли вихрем проносились в голове, пытаясь зацепиться за эту тонкую ниточку.

— Как умерли мои родители? — с трудом выдавила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Каждый вдох давался с трудом, а в горле встал ком.

Хилл растерянно посмотрел на меня, и его рука слегка сжала мою. В его глазах читалось искреннее сочувствие, но я должна была знать правду.

— Я не знаю, как тебе это сказать, — тихо произнёс он, и его голос дрогнул.

— Просто скажи, что смог узнать, — настаивала я, стараясь не показывать, как сильно трясутся мои руки.

Мы продолжали кружиться в танце, но музыка словно отдалилась, оставив нас в своём собственном маленьком мире. В зале было тепло, но меня пробрала дрожь. Я должна была услышать всё до конца, какой бы горькой ни была правда.

— Просто скажи, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо.

Хилл глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В этот момент весь мир для меня сузился до его лица, до его рук, до его слов, которые должны были раскрыть тайну моего прошлого.

— Их обвинили в измене и казнили. В чём именно они провинились перед Верховным правителем — неизвестно, — тихо произнёс Хилл, и каждое его слово, словно удар молота, отзывалось в моём сердце.

Я готова была услышать что угодно, но только не это. Отец Ксара был причастен к смерти моих родителей. Как я могла войти в их семью, если они самолично лишили меня собственной? Мысли вихрем проносились в голове, смешиваясь с болью и гневом.

Я сильнее прижалась к Хиллу, пытаясь скрыть от посторонних свои слёзы. Не хотела плакать при всех, не хотела показаться жалкой.

Хилл отпустил мою руку и ещё крепче прижал к своему горячему телу. Я растворилась в его тепле, в приятном аромате парфюма, уловив нотки жжёной древесины. Он без слов всё понял и закрыл меня от посторонних взглядов. Быть может, наш танец для других казался более личным, интимным, но мне было всё равно.

Его сердце билось ровно и спокойно, словно пытаясь успокоить моё, которое готово было выпрыгнуть из груди. Я спрятала лицо на его груди, вдыхая его запах, чувствуя, как его руки бережно обнимают меня. В этот момент весь мир перестал существовать — остались только его тепло, его близость и его поддержка.