Тая Лисс – (Не) ограниченный контроль (страница 3)

Помощник мой незваный, не договорив, как-то с усилием сглатывает и, отводя глаза, произносит:

– В-вы… к-хм… ногу… вот, – снова возвращаясь к подолу, проговаривает.

И я, как под гипнозом, поднимаю её, тут же ощутив обжигающее прикосновение. Сухой, наэлектризованный жар, от которого по икрам вверх резануло. Еле удерживаюсь, чтобы не отдёрнуть конечность, пока он едва уловимыми движениями пальцев что-то там с ремешком сделать пытается. Руки эти… как голос – что-то внутри меня «царапают». Задевают. Я, кажется, вся уже в мурашках. Хорошо, что платье длинное. Что ж такое вообще?

– Так не получится, – выдаёт молодой мужчина, убрав, наконец, пальцы от моей ноги.

Я даже выдохнуть не успела, надеясь сбросить это внезапное напряжение, как он встал и… совершенно обыденно подхватил меня на руки. Даже возмутиться не успеваю! Совершенно незнакомого человека! Взял и схватил! И сказать ничего не могу, только рот открываю, но – ни звука!

– На лавочке проще будет, – кивает в сторону той самой, к которой и я изначально шла, и несёт.

– Я… я и сама могу, – с трудом овладеваю голосом.

– Порвали совсем бы платье, – невозмутимо двигается в сторону лавочки вместе со мной, будто я не вешу ничего, – красивое же.

И глядит при этом не на платье, а на меня. Прокашляться хочется. Под ноги бы смотрел! Зачем так… пристально? Пытаюсь сделать вдох – и воздух застревает где-то в горле, комком. Приходится выдохнуть ртом, и получается слишком заметно.

Слава Богу, до лавочки дошёл. Хм. Даже не запыхался. Во мне, вообще-то, 55 килограмм! А это, между прочим, мешок сахара с довеском! Устраивает меня прямо на спинке лавочки и на моё недоумение совершенно обыденно поясняет: так, мол, тесёмки проще будет высвобождать.

А я… снова теряю все слова и молча наблюдаю, как он споро принимается за моё проблемное платье, сидя на этой же лавочке, но ниже – на сидении. И мне вдруг, совершенно иррационально, нелогично, дико захотелось провести рукой по его волосам. Жгучим, как смоль, слегка вьющимся, совершенно естественно растрёпанным.

Пальцы сами собой сжимаются в кулак. Я прячу его за спину, потому что ещё секунда – и я бы, кажется, дотронулась до его затылка. Просто чтобы узнать: такие жёсткие волосы на ощупь, как кажутся? Странное желание, неправильное…

Парень хмурится и… шумно выдыхает через рот. Недоволен? Сам же вызвался помогать!

Но меня от этого его тяжёлого выдоха буквально подбрасывает. Его пальцы всё ещё касались моей щиколотки, и от этого нога стала сверхчувствительной, а этот выдох… Уверена, если бы я не удалила лишние волоски лазером, они бы сейчас встали дыбом. Внезапный озноб пробрал от шеи до самого копчика.

– … не растаяло совсем, – вдруг донеслось до моего затуманенного сознания. Я вздрогнула и с удивлением обнаружила в своей руке мороженое.

Чтоб его! Напрочь забыла, а оно прилично уже подтаяло. Как ещё не перепачкалась! Быстро себя оглядываю. Нет, вроде нет. И ведь даже не расслышала, что он до вопроса про мороженое говорил. Сумасшествие какое-то!

Быстро слизываю с вафельного рожка «лишнее». С одного края уже по пальцам потекло. И топпинг ещё! Салфеток нет, как назло! Приходится губами собрать подтаявшее. Фруктовое, как по мне, слишком приторное, но спасать ситуацию надо.

– Спасибо, что сказали, забыла про… – отвечаю и осекаюсь.

Лучистые глаза стремительно меняются. Та самая буря, о которой я подумала в первую секунду, как будто действительно надвигается, поглощая свет.

Я вздрогнула, когда на моей ноге вдруг порывисто и крепко сжалась горячая ладонь.

В ушах зашумело. На секунду яркий мир набережной потускнел, будто кто-то выкрутил звук на минимум, оставив только глухой стук моего сердца.

«Беги, – шепнул внутренний голос, который всегда знал, как избежать катастрофы. – Тамара, беги».

Но я не могла даже сделать вдох.

Глава 3.

– О, мороженка! – оглушил меня жизнерадостный вопль подошедшей со спины сестры.

Маринка бесцеремонно выхватила у меня рожок, мгновенно разрушая тот зыбкий, потрескивающий вакуум, в который я провалилась. Звуки южной улицы снова обрушились на барабанные перепонки.

– Фига-а-а-се у вас тут! – протянула она, переводя лукавый взгляд с меня на сидящего передо мной парня.

Я судорожно вдохнула, пытаясь «перезагрузиться».

– Да вот… – откашлявшись, не слишком вразумительно пояснила я, поспешно пряча липкие от подтаявшего топпинга пальцы. Мой голос всё ещё казался чужим.

– Ага, – сестра расплылась в улыбке и протянула моему «спасателю» свободную руку. – Я – Марина!

Парень убрал от моей щиколотки свои руки. Кожа в том месте, где секунду назад смыкались его пальцы, пульсировала, будто на ней оставили заметный след. Со скамейки он встал с улыбкой.

Боже, зачем улыбнулся вообще? Эта открытая, чуть кривоватая улыбка пробирала даже хуже, чем его гипнотический, сканирующий взгляд.

– Ой, не-е-е, Вы ж сестру мою за ногу сейчас щупали? У меня-то руки чистые, – тут же прячет ладони за спиной.

– Я – Ле.. Лёва… – со смешком отвечает всё-таки парень.

Моложе кажется, когда улыбается. Сколько ему, интересно? Судя по лёгкой совсем, едва-едва коснувшейся тёмных волос седине – чуть за тридцать, наверное.

– А это вот – Тамара, моя сестра, – продолжает Маринка, будто я разговаривать не умею, и сверкает глазами, – но вы тут, судя по всему, нормально уже познакомились.

– Марин… – начинаю возмущаться я, стремительно вспыхивая.

– О, не скучаешь, смотрю! – прервал меня подошедший к нашему новому знакомому мужчина и по-хозяйски кивнул на нас. – Девчонки?

Сразу нет. Такая откровенно «скользкая» усмешка, кривящая тонкие губы. Туда же острые скулы, глаза с постоянным, цепким прищуром, будто он всё время что-то высматривает и оценивает. Русые волосы щедро зализаны гелем, а кожа на лице до мерзкого гладкая, почти лакированная. Идеальный портрет подрядчика, который обязательно попытается обмануть со сметой.

– Это Вадим, – представляет Лёва, – а это – Тамара и Марина.

– Царица? – присвистывает Вадим.

– И я ей так говорю! – подхватывает набившую уже оскомину присказку сестра.

– Я договорился, – переключается на брюнета Вадим, – можно хоть сейчас уже плыть, как раз успеваем всё.

– Не шутите?! – восклицает Марина, – Вы о речной прогулке договорились? Так уплыл же основной теплоходик, а новый не добавили! И частников с индивидуальными не было же!

– Ты говорила, без проблем уплывём? – Хмурюсь я.

– Ну, подождать просто придётся, – грустно констатирует сестра, явно своё расстройство «направляя» на молодых людей.

Я мысленно застонала. Серьёзно? Вот так, на глазах у всех, не пойми кому навязываться? Незнакомцы. Чужой город. Разве можно вот так ехать куда-то с людьми, которых знаешь пять минут?!

– Давайте с нами, – ожидаемо предлагает Лёва, глядя на меня.

На меня вообще теперь смотрят все: и Вадим, не слишком приятно ухмыляющийся, и сестра моя – предательница, умилительно округлившая в просительном взгляде глаза, и Лёва… В нём ощущается столько странной, непонятной мне надежды. Он ведь красивый. Нет. Очень красивый. От девчонок, уверена, отбоя нет. Но глаз не сводит, будто именно мой отказ может его по-настоящему ранить. Чушь какая, боже.

– Да, девчат, вы худенькие, катерок так-то трёхместный, но поместимся, а то потом дождь обещали, вряд ли кто поедет уже кататься, – прерывает мои странные мысли Вадим.

И вроде бы явного согласия не озвучиваю, но вот мы уже получаем безразмерные спасательные жилеты у небольшого катера и начинаем размещаться.

Вадим по-хозяйски занял место рядом с «капитаном» прогулочного судёнышка. А нам троим остался небольшой кожаный диванчик прямо за спиной рулевого.

– Я с краю! – сразу заявляет сестра, – буду видео снимать!

Теперь ко мне с одной стороны прижимается Маринкин рюкзак, который та расслабленно держит на плече. А с другой тут же оказывается Лёва, чьё горячее бедро я ощущаю так, будто ни платья на мне нет, ни брюк – довольно плотных – на нём.

Мотор неровно, с затаённой угрозой, вибрирует под днищем. Звук взбирается по ногам, по позвоночнику и где-то в пояснице встречается с теплом от бедра парня. Я инстинктивно дернулась, пытаясь отодвинуться, но Маринка намертво подпёрла меня рюкзаком.

Поворачиваюсь к парню, чтобы… не знаю… попросить отсесть? Некуда ведь. Так и застываю с невысказанной просьбой от того, каким напряжённым Лёва выглядит. Такой неподвижный, будто пошевелиться боится. Неужели морская болезнь?

Да какое мне, в общем, дело? Как дура себя веду! Голову всё-таки напекло, наверно: тёмные волосы быстро нагреваются на солнце, а шляпу я не додумалась взять. Всё! Надо на речную прогулку переключаться. Музыка, лето, красота же!

М-да. «Красота». Уже минут через десять после отплытия ветер поднимается такой, что волосы мои всех успевают отхлестать по щекам. «Как хорошо тебе с распущенными, Том!», «Зачем этот хвост, посмотри, как классно!» Лучше некуда!

– И всё равно тебе с распущенными хорошо! – будто читая мысли, разворачивается ко мне сестра.

– Ты резинку не брала с собой? – пытаюсь не вспылить и кое-как выплевываю лезущие в рот пряди

– Зачем? Я свои остригла. Да стихнет сейчас ветер. – Успокаивает Марина, взъерошивая ультракороткое своё каре, пока я пытаюсь собрать собственную шевелюру в косу.

– И правда, хорошо, – с опозданием включается в странную беседу о волосах мой сосед, протягивающий снятый с руки чёрный кожаный браслет на шнурках, – но, если удобнее будет, можно закрепить.