Тая Лисс – (Не) ограниченный контроль (страница 2)

– Издеваетесь, в центр? – вслух возмутился таксист, с недовольством закидывая наши сумки в багажник. Сев за руль, он продолжил бубнить себе под нос. – Вот мне с вами не повезло. Ненавижу центр! Ни парковки, ни черта, лезут все…

Потрясающее «гостеприимство». Как-то не задаётся всё с самого начала: машину еле нашли свободную, ценник – столичный, да ещё с претензиями.

Но дальше… неожиданно «переключившийся» водитель насоветовал классных мест, гулятельных парков, кафешек. К гостинице мы подъезжали уже чуть не лучшими друзьями, а сумки он нам донёс едва ли не до самого номера, хотя весили они всего ничего. Чуднó.

– Это он просто разглядел тебя наконец, – хихикая, шепнула мне на ухо сестра, когда дверь за таксистом закрылась. – И подобрел.

– Скорее – тебя, – искренне рассмеялась я.

Гостиница оказалась терпимой. Я, конечно, отметила дешевую фурнитуру и застиранные полотенца, но постельное бельё оказалось чистым, а кондиционер работал исправно, гудя, как старый трансформатор.

Пока прохладная вода в душе смывала с меня дорожную пыль, я пыталась выстроить в голове чёткое расписание на день. Но, как выяснилось, Маринка уже всё решила. Пока я в Москве готовилась к мифической «конференции», эта изобретательная девчонка исследовала все местные достопримечательности, выписала лучшие парки и составила маршрут.

– Сейчас пройдёмся немного, вот тут скверики и парк красивый, потом позавтракаем нормально, чтобы с местным колоритом, и на набережную. Там трамвайчики речные и катера – на какой-нибудь да успеем! – радостно тарахтела она, роясь в сумке.

Я замерла с полотенцем в руках.

– Что значит, «на какой-нибудь»? Ты что, билеты заранее не бронировала? – я нервно дёрнулась. Что за неопределённость?

– Да там на месте всё! Вдруг мы в кафешке задержимся? Если на большой кораблик не успеем, с частниками поплывём, там есть наверняка. И даже перед концертом отдохнуть и переодеться успеем! Времени – вагон. А что не успеем – завтра ещё посмотрим. – Маринка выудила из недр сумки ворох пёстрой ткани. – Так, вот это платье надевай!

– Да оно по земле волочится, если без каблуков! Как ты его в сумку-то мне запихнуть умудрилась, я же не ношу его вообще! – офигела я, разглядывая эту безумную роскошь с бахромой и тесёмками.

– Ты в нём – как цыганка, обалденная! – мелкую было не остановить.

И вот мы – донельзя нарядные – уже исследуем город. Первым делом – парк рядом с гостиницей, а уж оттуда в знаменитое местное заведение, про которое даже модную кулинарную передачу снимали.

Подходя к кафе, неловко цепляю подолом платья собственный же ремешок босоножки и чуть не падаю. Уф! До чего бестолковое платье! Бахрома ещё эта, тесёмки… как я его купила-то вообще? Вещь, всё-таки, практичной должна быть в первую очередь. А тут – травмоопасная, скорее.

– Девушки, что ж вы, ещё аперитив наш не пробовали, а еле идёте? – пошутил у входа официант, ловко перехватывая инициативу, и проводил нас к столику на летней веранде.

– Тут надо раков есть, я читала! – Маринка уже с головой ушла в меню. – Они у них по особым рецептам, обязательно надо взять.

– Да я их и есть-то не умею, не пробовала никогда, – я скептически нахмурилась. Позориться совершенно не хотелось.

– А мы поможем! – тут же материализовался у нашего столика вездесущий паренёк. В руках у него, очевидно, тот самый приветственный аперитив. – Милые дамы, позвольте угостить нашими лучшими настоечками. Мягкие, на малинке и ежевике, сами делаем!

– Да время-то, десяти даже нет! – искренне возмутилась я. – Кто же с утра пить-то начинает?

– «Кто празднику рад, тот заранее пьян!» – со смешком парировал официант.

– Петя, – читаю я с его бейджика, – это какой же сегодня праздник-то?

– Желаете, календарик принесу? – не сдаётся Пётр, – вчера вот День взятия Бастилии отмечали…

– Так! Я пить не буду, что ещё за… – прерываю я, но и меня перебивают:

– Не будешь? Ну, я, значит, обе рюмочки выпью! – тут же опрокидывает первую в себя и бодро тянется ко второй Маринка.

– Дай сюда, – отбираю у неё настойку, и сама выпиваю, чтоб ей, дурочке, не досталось. Не хватало ещё, чтобы на жаре потом развезло. А я виновата буду?

Дальше заказываем хвалёных раков и нам, как маленьким, повязывают специальные фартучки, чтобы не пачкаться. Еле выбрали: раки тут и варёные в стауте и сметане, и – по-грузински, с ткемали, кинзой и хмели-сунели… Глаза разбежались! Взяли «сибирских» – с белыми грибами, подберёзовиками и клюквой. Такого я точно никогда не пробовала! Интересный получается «завтрак».

– Вот так отрываете клешни ему и подвижные части, – поясняет Петя, тут же демонстрируя на «образце», – дальше вот этим ножом с круглой прорезью клешни разламываете: там тоже сочное мясо. Вот, пожалуйста. Потом хвост, вот так, отделяем и этой тоненькой вилочкой мяско из разделённых частей достаём. Под хвостом – самое ценное, ещё икра, бывает, попадается, смело ешьте!

Вкусно! И чего я их раньше не пробовала? Правда, стоило Пете уйти, как наша с сестрой ловкость куда-то испарилась, но мы всё равно остались сытыми и довольными и, позавтракав, собрались уходить.

Марина ещё прихватила в стаканчиках с собой лимонад на нас двоих. Предусмотрительно: после раков – жарко! Да и на улице, хоть и утро ещё, прохлада уже не ощущается: южный в этом году июль везде.

– Эй, он алкогольный! – возмущаюсь я, втянув сестричкиного «лимонада» через трубочку.

– Ой, да? – невинно поднимает брови та и тянется к трубочке, делая щедрый глоток, – Надо же, перепутали, наверное! Но не вернёшь же, я слюней уже туда напускала.

– Коза! Специально ведь! – хмурюсь я на её «ангельский» вид.

А та уже несётся по городу дальше, прихватив меня под локоть и вещая о местных красотах, будто заправский гид. Надо будет ей стажировку у нас предложить по окончании вуза.

Город красивый, большой. Все спешат куда-то, только в парках замедляясь. Их тут полно разных, да и просто по улицам – деревьев много, всё буквально в зелени утопает. Клумбы, фонтанчики – красота! К набережной ближе попадаем на пешеходную улочку: тут на каждом шагу – милейшие летники, всё в цветах и огоньках иллюминации. Вечером волшебно, наверное, когда в темноте светится всё.

– Горячая кукуруза! – уже на набережной зазывает продавщица с ярко оформленной тележкой.

Чувствую себя, будто и вправду – в приморском городке, в отпуске! Даже с реки – не просто влагой – бризом морским тянет! Чайки, кукуруза эта, все гуляют – расслабленные и нарядные. Кафешки, аттракционы, зазывалы – точно, как на юге.

– Я сейчас по кораблику пойду узнаю, а ты пока мороженого мне возьми, – кивает на киоск Марина, – тебе даже не предлагаю, всё равно не будешь.

– Всё ты знаешь, – отвечаю в спину убегающей сестры.

Беру ей два шарика в вафельном рожке. Щедро политые топпингом и присыпанные орешками, даже меня манят, но держусь. Надо очки солнечные достать из сумки, а то солнце слепит уже. За этим и направляюсь к ближайшей лавочке: с мороженым рыться в ней неудобно.

– Блин! – чуть не падаю я, снова зацепившись подолом.

Надо же, зараза какая! Делаю ещё шаг, но ремешок, издеваясь, намертво застревает! И сразу мешает всё, ужас: волосы, которые я по совету сестры так и не собрала. Лезут везде, уф! Солнце бьёт в затылок. Мороженое, чтоб его… В солнечном сплетении разрастается досада. На себя. На это цыганистое платье. На Маринку, которая заранее не купила билеты.

Перекинув наконец волосы на левую сторону, правой рукой, не занятой мороженым, пытаюсь отцепить подол. Почти теряю равновесие, балансируя на одной ноге, как цапля. Что ж такое! Не отцепляется! Сумка теперь с плеча сползает, так и…

– Не дёргайте, порвёте же! – раздаётся совсем близко.

Я вскидываю глаза на окликнувшего меня парня. А он уже деловито опускается передо мной на корточки. Его руки – уверенные, спокойные – аккуратно высвобождают из моих сжатых пальцев ткань платья. Он хмурится, разглядывая хитросплетение тесёмок и застёжки.

Да я и сама прекрасно справилась бы!

– Та-а-к, поднимите, пожалуйста, ножку немного, – просит молодой человек, а у меня – дежавю.

Голос. Невероятный какой-то… Терпкий? Будто по коже сильными, грубоватыми, мозолистыми пальцами ведёт. Почему такая ассоциация? Остро. Так бывает, если завязать глаза: все остальные органы чувств обостряются до предела. Этот голос… он будто слегка царапает. Изнутри. Рождая едва уловимое покалывание, которое нарастает с каждой секундой. Фух. Как-то душно.

– Девушка? – снова окликает парень, переводя на меня сосредоточенный взгляд, – Мне просто не видно, что там…

Ох. Глаза у него… Мне их отчего-то сразу до мельчайших крапинок видно. И кроме них – ничего. В обрамлении густых, чёрных ресниц, светлые вроде бы, но – с темноватой окантовкой радужки и – как в разноцветном минерале – с какими-то светловатыми, произвольными вкраплениями. Будто туманность космическая. Нет… Не туманность. Я такое в камне каком-то видела на выставке минералов: там и голубой, и синий – до черноты практически, но лишь незначительными «мазками», а ещё – с желтоватыми крупинками «песка», словно буря добралась до берега и вот так – застыла.

Ужасные совершенно глаза. Бездонные какие-то. Поглощающие. Смотреть в них невозможно, но и взгляд отвести – никак: сказать ничего не могу и краснею мучительно.