Тая Ларина – Гуси-лебеди (страница 7)
Динара злая и глупая. И мне страшно завидует. Это все знают. Ее вообще только Ирка и терпит. Потому что Ирка – добрая и глупая.
Обычно я на Динарины колкости внимания не обращаю, много чести. Но сегодня… Сегодня мне хотелось орать. Громко, на весь коридор, на всю школу. На весь мир.
Я закричала на Варьку. Она как раз догнала меня и начала это свое вечное «да успокойся, подумаешь». Конечно, «подумаешь»! Давно надо было подумать! Одни предатели вокруг! И Кирилл – предатель, и Варька. И даже эта ее вся-из-себя-мама, которая про этот дурацкий стишок, разумеется, забудет. И Юлия Анатольевна – предательница! Все!
Никому я не нужна. Никто меня не ценит и не понимает. Ну ничего. Они еще пожалеют.
Вслух я, конечно, кричала другое. Я все-таки не совсем дура. Я кричала, что все мне надоели. И особенно Варька. И пусть никто ко мне близко не подходит.
Варька стояла посреди коридора и растерянно моргала. Ирка смотрела на меня круглыми от удивления глазами. А Динара только подняла правую бровь и презрительно хмыкнула: не умеешь, мол, в скандалы – не суйся. И тогда я швырнула в нее – во всех них – свой блокнот с никому не нужными стихами.
А потом ушла. Домой. Плакать.
Глава шестая,
в которой посылают в баню и совершают подозрительные сделки
– Мам, я талантливая? – спросила я за ужином. Просто так спросила. Типа между делом. Между котлетой и компотом. А сама – где-то глубоко внутри – вся замерла в ожидании ответа.
– А почему ты именно маминым мнением интересуешься? – с притворным негодованием влез папа.
Вот всегда он так. В любое другое время я с радостью ввязалась бы в шутливую перепалку. Но не сейчас.
– Потому что ты опять обстебёшь меня и ничего по делу не скажешь, – нахмурилась я. – Мам, ответь, а? Только честно.
Мама смотрела на меня с подозрением. Обычно она легко подключалась к нашим с папой спектаклям. Но иногда – то ли от усталости, то ли из-за каких-то своих мыслей – промахивалась и сама становилась объектом розыгрыша. Сейчас я загадала: если поймет и ответит серьезно, все будет хорошо. Все точно будет хорошо. Нужно ей просто помочь, продемонстрировать, насколько этот разговор важен и серьезен.
– Я вот думаю. О будущем, – все так же спокойно добавила я, внимательно глядя в тарелку. – Если таланта у меня нет, нечего и время на ерунду тратить. Надо заниматься чем-то полезным. Ну… К карьере продавщицы готовиться, например.
Вот. Вот теперь ясно, насколько для меня важен этот ответ. А с другой стороны, понятно, что я не истерю и отношусь к ситуации совершенно по-взрослому, философски. Шучу даже.
– Это правильно. – Мама отложила нож и сделала серьезную-пресерьезную мину. – К такой карьере обязательно нужно готовиться. Мы с отцом как раз думали, не отдать ли тебя на подготовительные курсы класса с восьмого. В сетевой магазин сразу не возьмут, конечно. – Мама задумчиво нахмурилась. – В магазин «У Виталича» попробуем с осени. А пока можешь еще эти свои стишки посочинять, так и быть.
И мама с папой заржали. Смешно им.
– Спасибо, – буркнула я. – Чего тянуть, давайте сразу на курсы. А лучше в колледж. Заборостроительный. Я как раз много разных интересных слов знаю, буду строить и писать.
– Да чего ты? – Папа, кажется, искренне не понимал, что пошло не так. Вот поэтому я и обращалась не к нему!
Но мама… Мама тоже оказалась предательницей. А может, она и правда считает мои «стишки» баловством и глупостью? Просто раньше сказать стеснялась? А тут я сама спросила…
Я больше не могла оставаться за одним столом с такими людьми.
Бросать на стол вилку я не хотела, она случайно упала. И стул случайно отскочил – больше грохота богу грохота. А вот дверью я хлопнула уже сознательно. Чего мелочиться-то.
– Аня! – как-то испуганно позвала из-за двери мама.
– Да ну ее в баню, Лен. Совсем шуток не понимает. Дверьми еще хлопать будет! – это папин голос. Злой и растерянный.
Это было последнее, что я услышала, стоя за дверью кухни. Я не понимаю шуток. Ну меня в баню. Отлично!
Я заперлась в ванной, включила горячую воду и наконец заревела. Реветь – вот так, от всей души, как в детстве, – все-таки приятно. Я плакала, пока не устала и пока не подумала, что вода в ванной теперь, наверное, соленая, как в море. От этой мысли стало смешно, и больше плакать не получалось. Ну и ладно. Горячая вода и уютный пар согревали. Даже не так – отогревали. Кажется, половину проблем я просто выдумала. Ну подумаешь, папа с мамой неудачно пошутили. В первый раз, что ли? А сколько раз я их подкалывала? Это же семейная традиция у нас – прикалываться друг над другом по любому поводу. Ну не всегда уместно, да… И Варька меня не предавала – она ведь не просила Кирилла в себя влюбляться. И маму свою сочинять дурацкое стихотворение к дурацкому последнему звонку тоже не просила. А мой стишок и правда написан левой ногой через правое ухо… Юлия Анатольевна прекрасно это видит. Спасибо, что переписывать не заставила, наоборот, освободила от этой ерунды. Вот как все хорошо… Чего разнылась-то?
Я ополоснулась под душем, выбралась из ванны и закуталась в огромное махровое полотенце. Взглянула в зеркало – на едва заметную тень в тумане. Тень в тумане – это я. Прикольно! Я уже хотела протереть для своей «тени» небольшое окошко и скорчить ей (или себе?) рожицу, но отдернула руку. В нижнем левом углу зеркала было нарисовано сердечко. Небрежно так, криво. Контур не замкнут, и из-за этого кажется, что в сердечке дырка. На самом деле я просто плохо нарисовала, – почти не глядя, провела пальцем по зеркалу и забыла. Несколько отточенных движений безо всякого смысла. Еще две недели назад я эти сердечки вообще везде рисовала. Как маленькая. В тетрадках по всем предметам, в собственном блокноте, куда раньше только стихи и идеи для рассказов записывала. Вот – на зеркале в ванной. Когда в ванной никто не моется, его и не видно. А если нагнать в комнату побольше пара, как в баню, оно на запотевшем зеркале проступает…
В баню… Папа это так презрительно произнес… Словно на меня даже злиться по-человечески нельзя. Словно я даже нормального скандала не достойна! И сердечко это дурацкое, с дыркой. Забавно. Получается, мама это зеркало сто лет не мыла. Недели две – так точно. А еще на меня ругается, что я лентяйка. Конечно, я лентяйка. Не то что Варечка.
Обида хлынула в меня с удвоенной силой. Словно кран снова отвинтили на всю катушку. Я злорадно перечеркнула зеркальное сердечко – поставила на нем крест. Мысль эта мне очень понравилась, ее надо было как можно скорее записать. Получше завернувшись в полотенце, я выглянула в коридор. В кухне было темно, дверь в родительскую комнату оказалась закрыта, оттуда раздавались киношные голоса – сериал включили. Вот и чудесно. Пусть смотрят свою галиматью. Пока их несчастная дочь… В голове начала оформляться восхитительная история – настоящая драма! И я бесшумной (надеюсь) тенью проскользнула в свою комнату.
«Чё-как?» – традиционно интересовался Керемет в личке.
Давненько его не было. И как вовремя он появился! Сейчас я ему отвечу! Вот сегодня я готова одной левой заблокировать любого самого невиноватого человека на свете. Но сначала надо высказаться.
«Отвратительно все! Мерзко. Гадко. Хуже не бывает!» – быстро набрала я. Я бы еще кучу слов нашла, но сообщение нужно было отправить срочно. Так срочно бывает нужно что-то сказать. Обычно что-то плохое.
«Ого!» – то ли удивился, то ли восхитился собеседник.
«Что „ого“? – взорвалась я. – Ты вообще кто, чтобы я тебе отчитывалась?»
«Никто», – появилось на экране.
И тут же: «Но с отвратительными делами могу помочь». Подмигивающий смайлик.
Смешно ему! Как он мне поможет, когда мы даже не знакомы в реале? Еще один врун и предатель!
«Так тебе помочь?»
«Да. Да, мне помочь», – неожиданно написала я. Сначала отправила сообщение и уже потом, с каким-то удивлением, его перечитала. Зачем я…
«Договорились! – мгновенно пришел ответ. – Ты мне сейчас все расскажешь, а я тебе посоветую, как быть».
«Тоже мне служба психологической помощи онлайн», – подумала я. Но идея поделиться своими проблемами хоть с кем-то – ничего так. Ну правда, не родителям же все рассказывать. У них своих дел полно. Да и не поймут они, я знаю, что не поймут. Уже не поняли.
И я начала рассказывать. Все-все. Даже про Кирилла. И про то, как позорно перепутала его, Керемета, с ним, Кириллом. И про Варькины советы. И про Варькину маму бестолковую. И про Юлию Анатольевну, которая сначала дает дурацкие задания, а потом говорит «забей» и совершенно не ценит вложенных мной сил. И про силы, которые «по заказу» не вкладываются, хоть убейся. И про душу эту, которую никто никогда не видел, но все постоянно везде суют.
Внезапно стало легче. Стало совсем-совсем легко. Я все еще злилась, но больше не обижалась. Нашла на кого обижаться. Что они вообще понимают! Все они. Керемет этот, конечно, тоже ничего не понимает. Кем бы он там ни был. Ну и ладно. Хорошо, когда есть кто-то, кому можно вот так все выложить. И хорошо, что лично с этим кем-то мы незнакомы, даже на улице друг друга не узнаем. Я уж точно. Так проще, легче. Так не стыдно. И нет в этом Керемете ничего подозрительного или опасного. Это все Варька придумала! От зависти, ревности и прочей паники на пустом месте. Он даже не интересовался, где я живу. Фотки там всякие не просил. Просто спрашивал, как дела, и присылал смешные картинки и видосики. И стихи мои хвалил. Ну, которые я у себя на страничке размещала. Все-все. Даже те, которые мне самой уже разонравились и казались детскими. Приятно было.