Тая Ларина – Гуси-лебеди (страница 9)
Моя узенькая тропинка с разбегу наткнулась на другую, чуть шире. Эта вторая дорожка шла наперерез моей. А значит, это и была та самая точка, о которой говорил Керемет. Идеальная. Абсолютно безлюдный перекресток. Я оглянулась. Надеюсь, та любопытная малявка с детской площадки за мной не увязалась.
– Никто не должен видеть, – повторила я вслух страшным шепотом, – никто.
– Я никто, и звать меня никак, – искренне сказала я.
Это тоже Керемет посоветовал. Ну проговорить вслух всякое, что волнует. Типа такой психологический трюк. Скажешь – и станет легче. И правда – легче. Формулировку тоже он подсказал, сама бы я долго еще думала, как это чувство выразить. Обида? Злость? Стыд? Все вместе и еще что-то сверху? А так – все просто. Не нужно никаких сложных определений. Я – никто. Не талантливая, не красивая, ненужная. Хоть обревись. Хоть обозлись.
Я немного подумала и расстегнула ветровку. Вообще, Керемет советовал снять пояс или ремень. Но я никаких поясов или ремней не ношу, поэтому решила импровизировать. Смысл ведь тот же – типа вот, душа нараспашку, ничего не сдерживает. Ага! Опять эта душа…
Теперь надо найти север и дальше – точно по тексту. Я достала телефон, сверилась с компасом в приложении и нашла нужное сообщение. Я и так, наизусть, все помнила, но с подсказкой надежнее.
громко сообщила я лесу.
Чушь какая-то. Но правильная чушь, полезная. У меня целый плейлист такой есть. Музыка, чтобы злиться. В нормальном состоянии я это слушать вообще не могу. А вот когда нужно как следует вызлиться, вызвериться – идеально. Странно, почему я вчера сразу о музыке не подумала? Воткнула бы в уши чужую ярость, и всё. Сто раз проверено: скоро отпустит. Особенно если не просто сидеть и слушать, а быстро-быстро идти – идти куда глаза глядят, через весь город и обратно. Обычно часа-двух хватает – ноги отваливаются, но обида и злость – тоже. Исчезают как не было. Хотя заговор, произнесенный в утреннем лесу, все-таки круче. Лучший способ прочувствовать свою никомуненужность и отчаяние. Я – никто. Никто. Никто. Никто. Никому не нужна.
Я еще немного постояла, глядя в зеленую паутину ветвей. Было тихо. Даже птицы почему-то молчали.
– Идеально… – вслух повторила я.
Ой! А желание-то!
– Хочу быть круче всех! Быть этой… идеальной! Пусть люди влюбляются в меня с первого взгляда! – скороговоркой выпалила я в лес.
Это все испортило. Желание и так было не ахти, а произнесенное вслух звучало совсем по-детски – каша-мала какая-то. Только ножкой топнуть осталось и язык показать. Смотрите, вы все бяки, а я – принцесса. Ага, принцесса из леса…
Я вздохнула, развернулась и пошла обратно, в свою скучную, никчемную, совершенно непринцессную жизнь. Может, еще к третьему уроку успею…
Девочка встретила меня около детской площадки. Наверное, так и стояла здесь, ждала.
– Подожди!
Я обернулась и заранее нахмурилась. Что ей от меня надо? Теперь незнакомка была совсем близко, и я могла нормально ее рассмотреть.
– Ну?
Это было невежливо, но мне сейчас как-то не до вежливости.
– Я хочу быть такой, как ты, – прошептала она, глядя на меня в упор.
Голову она слегка наклонила к левому плечу, длинные золотистые волосы бесконечно стекали с ее головы и текли прямо к земле. Зеленые глазищи казались совершенно бездонными. Девочка не мигала. Но смотрела без агрессии. С восхищением смотрела.
– Я хочу быть такой, как ты, – повторила она, словно это был пароль, который я должна была знать. И сделала шаг вперед. Ко мне.
Почему-то захотелось развернуться и убежать. Но я осталась на месте и даже попыталась улыбнуться. Получилась кривая ухмылка.
– Сочувствую.
Девочка округлила глаза. М-да. Иронии не понимает. Ладно.
– Зачем? – искренне удивилась я. – Ты вообще кто? Ты чего… Потерялась, что ли?
При ближайшем рассмотрении девочка не выглядела малявкой. Она была одного со мной роста, нормально одета – в забавное серо-коричневое платье-балахон. Поэтому, наверное, и сливалась с деревьями. Короче, с виду всё ок. Но почему-то казалась она ужасно беззащитной и испуганной. Такими бывают совсем мелкие дети. Ну или не мелкие, а у которых случилось что-то страшное.
– Эй! У тебя, вообще, все в порядке? – бестолково спросила я, озираясь в поисках взрослых.
Как назло, никого.
– Нет. – Девочка покачала головой и даже плечами пожала. – У меня все не в порядке. Я очень хочу быть такой, как ты.
Вот же заклинило человека.
– Да какой «такой»?! И зачем?
Нет, ну правда, зачем? Я начала злиться. Если бы это мое дурацкое желание – стать неотразимой – вдруг взяло и сбылось, я бы еще поняла. Но так не бывает. Хотя… Может, она подслушивала? Я пригляделась к девчонке внимательнее. Не… Глазищи грустные, честные. Явно же – не шутит и не издевается… Жуть. Надо, наверное, ее как-то отвлечь, что ли… Приободрить…
– Ну чего ты? Ты, вообще, в зеркале себя видела? Вон какая красивая, а я… – Я прикусила язык.
Курица я бестолковая, вот что. Даже нет. Гусеница! Ну а что? Хорошее было прозвище детсадовское. Меня так сто лет уже никто не зовет, но глупой гусеницей я, кажется, быть не перестала. Вот, пожалуйста – прогуливаю школу из-за фигни. Сама придумала – сама обиделась. Выгляжу как чучело. Джинсы мокрые. Кроссовки грязные. Куртка – детская и вообще старая, в левом кармане даже дырочка есть, я ее не зашиваю, а только расковыриваю. Неудивительно, что Кирилл сказал мне это дебильное «по-братски». Какая из меня любимая девушка? Зачем кому-то быть такой, как я? Глупость какая-то. И почему раньше мне казалось, что я и в грязных кроссовках, и в старой куртке – рок-звезда и красотка? А красятся и наряжаются эти пусть, типа Ирки с Динаркой, их все равно без макияжа и нарядов на фоне стены не различишь. Молодец, довыпендривалась.
– Ты настоящая, – ляпнула вдруг девочка.
Она просто стояла и смотрела. Смотрела с какой-то неприличной жадностью. Хорошо хоть ближе не подходила. Кажется, даже не шевелилась.
Чокнутая, что ли? Мне снова стало не по себе. А от страха я всегда злюсь.
– А я хочу быть такой, как ты! И чё теперь?
Я сама не поняла – передразнила я девчонку или честно призналась. Нет, ну а чего она? Дура какая-то. Такой красоты не ценит! Я бы на ее месте – ух!
Девчонка вздрогнула и вдруг улыбнулась. Широко-широко.
– Правда? – спросила она доверчиво. Как маленькая.
– Правда, – кивнула я.
Теперь я понимала: конечно, правда. Только толку от этих моих хотелок. Но ей, наверное, приятно. Пусть хоть кому-то будет приятно.
Я вдруг сообразила, что никакая она не чокнутая и не умственно отсталая. И не разыгрывает меня. Просто тоже небось втюрилась в какого-нибудь придурка и вот – бродит тут, страдает. Поэтому и вид такой потерянный, несчастный. Мне снова захотелось ее как-то утешить. Девочка словно почувствовала это и протянула ко мне руки. Обнять, что ли, хочет? Все-таки странная она какая-то. Интересно, а бывают девочки-маньяки? Хотя она на маньяка не похожа. Скорее и правда на заблудившуюся в лесу принцессу… От этих мыслей стало смешно и уже совсем не страшно. Я тоже протянула к ней руки, коснулась ее пальцев, они оказались ледяными. Замерзла, бедненькая.
– Меняемся? – спросила она каким-то испуганным голосом.
– Меняемся! – Я решила поддержать шутку. Второй день только и делаю, что со всеми меняюсь.
Я засмеялась. И она тоже.
И вдруг мне стало холодно. Ужасно холодно.
На другом конце детской площадки, возле тропинки, ведущей прямо к нашему дому, стояла девчонка. Худющая такая, в светлых джинсах и смешной куртке, у меня такая же. Рюкзак у нее был здоровенный, клетчатый, прямо как у меня. И топталась она, перепрыгивая с ноги на ногу, совсем как я, когда мерзну. Стоп… Слишком много совпадений. Надо подойти поближе, рассмотреть ее. Может, это моя потерянная в младенчестве сестра-близнец? В потерянных в ближайшем ТЦ шмотках-близнецах. Будет, как в индийских фильмах, – круть. И вообще, сегодня какой-то День Странных Девчонок.
Но я почему-то никак не могла как следует рассмотреть её. И даже просто сдвинуться с места тоже не могла. Словно одеревенела от холода. И глаза, как назло, слипались – так бы и уснула прямо тут, на лавочке. Конечно, нареветься, не выспаться и все утро в парке проторчать. Весна весной, но сегодня, например, жуткая холодрыга. А я выскочила из дома в этой прикольной, но совсем тоненькой ветровке… На солнышко повелась. Еще шла и думала: «Как тепло!» Хха! Я зевнула, потерла глаза и снова посмотрела на девчонку. Она уже уходила с площадки. Но вдруг, словно почувствовав мой взгляд, обернулась и помахала мне. Странная. А та странная, которая в одном платье по парку бродила, куда делась? Вот уж кто точно промерз насквозь… Я поискала взглядом худенькую фигурку в серо-коричневом балахоне, но площадка была абсолютно пуста. Даже утренних Завоевательниц Желтого Совочка по домам разобрали.
Кроме холода я чувствовала какую-то непонятную легкость… Ну точно! Рюкзак в лесу посеяла. Возвращаться за ним не хотелось ужасно. Все равно там ничего ценного. А замерзнуть насмерть в разгаре мая из-за старого рюкзака и пары учебников совсем уж глупо. Кто-нибудь найдет и даст объявление в районном чатике. Или я сама вечером схожу поищу, делов-то. Ежась и пряча руки поглубже в рукава куртки, я побрела в сторону дома. Надо зайти переодеться и все-таки – в школу. Прогуливать оказалось совсем не так весело, как я представляла. Скучно, тоскливо и почему-то противно. Радости от тайного ритуала в лесу хватило ровно на пару минут. Пока я выкладывала вселенной свои обидки, было ничего так. А потом как-то сразу стало скучно и стыдно. И девчонка еще эта привязалась… И отвязалась тут же. Непонятно еще, что напрягало больше.