Тая Ан – Развод. Не твоя истинная (страница 28)

С этим я не могла не согласиться.

— Как так вышло, что серый дракон смог забрать ваши земли?

Герцог недобро усмехнулся. Мне даже показалось, в его груди завибрировал низкий угрожающий рык. Благо, направлено недовольство было вовсе не на меня.

— Обманом и предательством. Сам этот человек мало что из себя пр-редставляет, но вот его мать…

Совсем рядом с нами вдруг замелькали тени. Я заметила светящиеся глаза и оскаленные пасти и едва не завизжала, теснее приживаясь к своему спасителю.

— Не бойтесь. — уверил Итан, не выказывая ни малейшего беспокойства, — это др-рузья…

22

Эти зубастые друзья пугали меня до ужаса, но Итану я верила.

Ему одному, потому что никто из моих местных знакомцев этого чувства не вызвал.

С каждой секундой я все больше убеждалась, что внешность вторична, и главное то, что внутри. В отличие от всех мужчин, с кем мне пришлось здесь общаться, только герцог мог им называться.

Вежлив и благороден, он не преследовал в отношении меня каких-то собственных меркантильных целей. В отличие, опять же, от всех остальных.

Ему я могла довериться.

Да, он помогал Харону стрясти выкуп с серого дракона, но что-то подсказывало, что Итан не взял себе ни монеты. Да и где он их будет хранить? У него и дома-то пока нет.

Спустя какое-то время мы оказались на берегу реки у переправы. Здесь на обрывистом краю притулилась маленькая избушка с низкой соломенной крышей.

— Уже поздно. Вы пер-реночуете здесь, а утром отпр-равимся дальше. Идти осталось совсем немного, но ночью нас вр-ряд ли впустят в замок.

Я кивнула, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и меня будет не добудиться.

— Спасибо вам большое. Вы мой спаситель.

— Я ваш покор-рный слуга, глубокоуважаемая миледи Тианна. Во веки веков.

Какой бы сонной я ни была, но на это заявление мои веки распахнулись.

Я беспокойно взглянула в алые глаза. Наверное, будет лютой неблагодарностью пытаться убеждать герцога в том, что он мне ничего не должен. Скорее всего, здесь у них существует какой-то собственный кодекс, и лучше мне промолчать.

Мало ли, совершенно не хотелось обижать этого приятного человека.

— И всё же я не собираюсь злоупотреблять вашим благородством, — прошептала я едва слышно. Но, надеюсь, что достаточно убедительно.

— Злоупотр-ребляйте, сколько вам будет угодно. Увер-ряю, мне это только в радость.

И очень хотелось верить, что это не пустые слова. Хотя, в его случае Итан не раз доказал, что его слова никогда не расходятся с делом.

Наши жуткие сопровождающие остались в лесу. Давно стемнело, и луна освещала деревянный настил, которым был укреплен глинистый берег. Герцог ступал совершенно бесшумно, а я поддалась мимолетной слабости, закрыв глаза.

Не знаю, отчего он не хотел выпускать меня из рук, ведь на сегодня наш путь был закончен. Наверное понял, что в таком состоянии уйду я недалеко.

И я уснула незаметно для себя самой. Провалилась в теплый и спокойный сон, в котором меня продолжали преследовать жуткие зубастые тени. Вот только я их совершенно не боялась. Со мной был защитник.

Утро встретило хриплым пением петуха, ярким солнечный светом и чьим-то сердитым шепотом. А еще аппетитным запахом каши. Он то и поднял меня с постели.

Хм…постель? И когда это я успела в ней очутиться?

Но кроватью как таковой это вовсе не было. Небольшая лавка возле печи, накрытая свалявшейся медвежьей шкурой. Рядом расположился мой узелок.

Открыв глаза, я увидела, что нахожусь в интерьере уютной избушки.

Светлая комнатка с единственным окошком, дубовой мебелью, яркими вязаными ковриками на полу и сушеными травами на стенах. У стола хозяйничала старушка в коричневом платье и цветастом переднике. Ее руки были по локоть в тесте, и она ворчала на петуха.

— Ишь, разорался, суповой набор. Полгода не орал, а тут приспичило ему, как гости нагрянули! Стыдно должно быть…

Я не могла не улыбнуться.

— Доброе утро!

Старушка обернулась. У нее оказались яркие голубые глаза и круглое, всё в сети мелких морщинок добродушное лицо. Седые волосы она аккуратно убрала под светлый платок.

— Доброе, — улыбнулась хозяйка. — Как спалось? Умыться можно на улице у бочки, а у меня уже и каша готова. После умывания любезно прошу за стол!

Я искренне поблагодарила и вышла на крылечко.

Ярко светило солнце, золотя волны небольшой тихой реки. Едва слышно скрипел подвесной мост, неподалеку шелестел листьями и пел на все птичьи голоса зеленый лес, и я почувствовала, что жизнь налаживается.

Всё дело в окружении.

Поплескав в лицо ледяной водой из деревянной бочки, я расчесала волосы выуженным из узелка гребешком и расправила складки на платье. После чего вернулась в дом.

— Меня зовут Тианна. Большое вам спасибо за гостеприимство.

Бабуля беззубо улыбнулась.

— О чем ты говоришь, деточка? Тебе спасибо. Скучно тут одной век доживать, а гости — всегда праздник. Внучок совсем редко забегает, и про переправу мою уже забыли все, когда в трех верстах отсюда каменный мост возвели…

— Так может вам переехать?

Она пожала плечами, снимая тяжелую крышку с большого горшка.

— Внучок обещался к себе забрать, как земли свои отвоюет, но я не больно то и хочу. Прижилась здесь. А что я буду делать в замке? Отвыкла ото всех эти роскошеств…

Бабуля щедро насыпала мне полную миску рассыпчатой сладкой каши. Я с удовольствием принялась за еду, даже не представляя, как можно жить вот так, отшельницей.

Но хозяйка переправы объяснила:

— Семьдесят лет назад это было. Девчонкой я была красивой — глаз не оторвать, коса до пояса, глаза блестели. Всё у меня спорилось, всё всегда получалось. Завистницы прознали про то и нашептали старосте. Мол, Ингрид — ведьма… И отвели меня одну в тёмный лес. Думали, съедят тут злые волки, да не вышло. Спасли меня тогда, но обратно дороги уже не было, да и уходить расхотелось. Прижилась я тут.

Я поняла, что бабуле просто не с кем было поговорить. А петух наверняка уже слышал все её истории не по одному разу.

— А ты куда направляешься, красавица? — улыбнулись вдруг старая Ингрид.

— К правителю. Хочу помощи у него просить.

Та нахмурилась.

— Нельзя тебе никуда сейчас.

Я удивленно опустила ложку.

— Почему?

— А вон, — кивнула она в сторону окна, — рыскают. Лучше пока не высовываться никуда. Ищут, наверное, кого… гады крылатые.

Поднявшись с табурета, я шагнула к окну и обомлела. В лазурной вышине утреннего неба кружили жуткие темные силуэты. Драконы…

— А кого они ищут? — прошептала я, на всякий случай отступая подальше от окна.

Отсюда меня заметят вряд ли, но вероятность могла быть и не нулевой. Так что рисковать, наверное, не стоило.

— А кто их, гадов, знает. Потеряли кого. Может преступника, а может яйцо.

— Яйцо?

Подчиняясь жесту хлебосольной хозяйки, я вернулась за стол и снова принялась за еду.

— Драконы очень своеобразные создания, но их вторые, человеческие ипостаси и того страннее. Есть у них традиция, после рождения первенца оставлять яйцо в лесу. Вылупится дракончик. Если найдет путь домой — это добрый знак, будет сильным и могучим драконом. Если же не найдёт — ребёнка отдают на воспитание в другую семью.