Татьяна Зимина – Клуб «Вероятность» (страница 4)

– Ну что ж, милая, – выслушав мой рассказ, сказала старушка. – Некуда тебе деваться, принимай дар, помогай людям, а не то всё ещё хуже будет.

– Да что я могу? Меня за сумасшедшую примут.

– А хочешь, посиди тут со мной, понаблюдай, – предложила баба Аня. – Что-нибудь у меня переймёшь, что-нибудь своё придёт.

И я посидела. Понаблюдала. Да-а-а-а. Это было познавательно. Иногда баба Аня просила помочь ей, мы вместе разглядывали сгусток воска. Она комментировала свои наблюдения и спрашивала: «А что видишь ты?». Я озвучивала своё, и бабушка одобрительно кивала.

Оксана немного удивилась, что я позвала её в горницу, а сама не вышла, да ещё и села рядом с бабушкой. Но нужно отдать должное бабе Ане: она умела так участливо разговаривать со своими посетителями, что они, забыв обо всех своих опасениях, проникались доверием, начиная делиться своими тревогами и спрашивать советов. Так и Оксана, немного стушевавшись поначалу, потом начисто забыла о стеснении и стала спокойно общаться со старушкой.

Наконец мы вышли с ней на улицу. Оксана с вытаращенными глазами зашептала:

– Инна Зиновьевна, вы что же? Знаете всё это? А мне ничего никогда не говорили.

– Если честно, – улыбнулась я, – сама в шоке.

Мы простились. Девушка отправилась домой, а я осталась и продолжала вместе с бабой Аней встречать тех, кому требовалась её помощь.

Когда посетители закончились, она неожиданно спросила:

– А что с твоим именем? – и задумалась. – Что-то не так с твоим именем.

«Ну, бабаня, и это увидела!» – мысленно восхитилась я.

– Я сменила его.

– Зачем? – удивилась старушка.

– Да сейчас я и сама уже жалею. В школе задразнили меня, вот я и вспылила. Была Зина, стала Инна, – улыбнулась я.

– Эка беда, задразнили, – с осуждением произнесла бабушка. – Зато теперь на тебя там, – и она подняла коротенький пальчик кверху, – обиделись.

Я не знала, что сказать. Баба Аня, увидев моё замешательство, посоветовала:

– Верни имя своё, прими свой дар, и всё у тебя наладится, вот увидишь.

Из деревни я вернулась поздно. Толкнула дверь. Ну конечно. Вновь не заперто. Верный признак присутствия зелёного змия в квартире.

Переступила через порог.

Так и есть. Муж не просто пьян, он смертельно пьян. Лежит на диване и спит. Заходи кто хочешь. Один плюс – никто не будет приставать с пьяным бредом.

Я открыла форточку, впустила свежий осенний воздух и поплелась на кухню. Выключила горевший газ, смела недоеденные огрызки, принялась за посуду.

– И долго ты это терпеть собираешься? – раздалось у самого моего уха.

Я обернулась – никого. Сковородка выскользнула из мыльных рук и с грохотом упала.

Придя в себя и проверив, не проснулся ли муж, я спросила тихо:

– Кто здесь?

В ответ тишина.

Я села, облокотилась о стол и горько заплакала, причитая:

– Как я устала! Не могу я больше это терпеть! Не могу-у-у!..

– Эй, ты чего? – невидимая девушка будто сидела за столом напротив. – Тебе же понравилось у бабы Ани.

– Кто ты? Кто? – взмолилась я. – Если ты действительно существуешь, покажись.

– Да я и не прячусь, – прошелестел голос. – Встань напротив окна и вглядись повнимательнее в отражение. Что видишь?

Встала. Вперила взгляд в ночь за окном и в отражение своей кухни – и в своё на её фоне.

– Что, что? Своё отражение, конечно. Что ж ещё?

– А теперь вглядись ещё внимательнее. Есть что-то или кто-то у тебя за спиной?

Я стала вглядываться. Стена, на стене шкафы для посуды. Ну что ещё? Вгляделась до ломоты в глазах. И вот, вот оно! Как будто стоял кто-то за моей спиной.

Я резко оглянулась – никого. Вновь посмотрела на своё отражение и увидела: из-за моего плеча выглянула девичья голова, точная моя копия. А потом – это действительно произошло, как бы нелепо ни звучало! – девушка прошла сквозь меня, и я увидела её теперь не в отражении оконного стекла, а прямо перед собой, воочию. Это точно была вторая я, но… как бы это сказать… Какая-то невесомая. Движения плавные, взгляд спокойный, лёгкая умиротворённая улыбка на устах. И выражение лица… Не бывает у обычных девушек такого выражения лица.

«Всё, – подумала я, не в силах унять дрожь в руках, – настолько реальные глюки. И бабка не помогла».

Девушка спокойно опустилась на стул.

– Ты испугалась? Не бойся, я хорошая. Садись рядом, поговорим.

В происходящее по-прежнему не верилось.

– Я, конечно, понимаю, что говорю сейчас сама с собой, но всё же хотелось бы услышать какие-то объяснения.

Наши взгляды встретились, и неожиданно я успокоилась: «Ну что ж теперь поделаешь? Приму всё как есть».

Пытаясь показать всем своим видом, что происходящее меня не очень волнует, я произнесла:

– С твоего позволения, буду мыть посуду, а ты рассказывай.

Она согласно кивнула. Плеск воды не заглушал её тихого голоса. Кажется, если бы и телевизор гремел на всю громкость, и тогда я чётко услышала бы каждое слово.

– Смешная ты. Думаешь, я тебе кажусь и меня на самом деле не существует?

– А разве не так?

– Конечно, не так. Ты всё ещё сопротивляешься. Не хочешь осознать очевидное.

– Ну так кто же ты?

Она произнесла свои следующие слова многозначительно и торжественно. Я даже замерла в благоговении.

– Я – твой гений, твоя истина, твой дух-хранитель. Я Зинаида.

Я резко повернулась к ней:

– Нет! Это я Зинаида!

– Да нет, – голос её вновь стал спокойным. – Ты Инна. Поэтому между нами непреодолимая стена и мне трудно быть рядом, чтобы оберегать тебя. Верни своё имя – и обретёшь в моём лице и помощницу, и ангела-хранителя. Завтра же займись этим. Слышишь?

Впечатление от её речи было колоссальным. Пытаясь осознать происходящее, я отвернулась ненадолго, а когда вновь повернулась к столу, увидела: стул, на котором сидела девушка, был пуст. Посмотрела на своё отражение в окне. За спиной – никого. Даже как-то одиноко стало.

– Ну ладно, ладно, завтра попробую всё устроить, – неизвестно кому сказала я.

Поменять паспорт не такая простая штука. Ждать требовалось целый месяц. Чтобы не терять времени даром, я решила проводить его с пользой и каждый выходной навещала бабу Аню. Вместе мы ворожили, делали отливки, катали свечи с травами. Она всегда была рада мне:

– Проходи, проходи, милая. Поможешь?

– Ну конечно, помогу, – неизменно отвечала я.

Однажды бабаня спросила:

– Ну? Как продвигаются твои дела с именем? Поменяла ай нет?

– Да не так-то быстро это можно сделать, – улыбнулась я в ответ. – Через неделю пойду получать новый паспорт.

– Это хорошо, хорошо, – проворковала она. – Но чтобы дело быстрее и лучше сладилось, ты всех своих знакомых оповести, что, мол, не Инна я теперь. Пусть зовут тебя Зинаидой.

Тут я впервые подумала: «А действительно, ведь меня все знают как Инну. Трудновато будет приучить окружающих звать меня новым именем».